МОРОЖЕНКИ
Конечно же, правильно будет мороженое, но в тех местах, откуда я родом, говорят именно так - мороженка.
Для многих в детстве слово мороженое - магическое. Сейчас, когда полным-полно разных сортов мороженого, такого как в детстве все равно нет. А если его не покупали родители, оно становилось еще желаннее. Зимой, если и покупали, давали не сразу, постоянно твердя, что заболеешь, клали в железную посудину и подогревали. Это казалось унизительным, ведь они тем самым показывали, что ты еще совсем мал, а тебе хотелось считать себя взрослым чуть ли не с пеленок. Хотя и в теплом виде мороженка была удивительно вкусной. Особенно если она растаяла не полностью, а сохранился не сдающийся газовой конфорке холодноватый комочек, плавающий среди тягучей массы, бывшей когда-то содержимым вафельного стаканчика.
Мороженку нравилось есть на улице. Она чуть подтаивала сверху в своем домике - стаканчике, и языку было так сладко и радостно обводить по окружности белого лакомства. Если же был стаканчик вафельный, а не бумажный, то через какое-то время он начинал предательски подтекать снизу, и все время приходилось следить, чтобы через размокшее дно не просачивались сладкие капли и не оставляли следов на одежде. Иначе можно было схлопотать подзатыльник. Странные родители... как будто ты нарочно это делаешь - ускоряешь ее таяние. Приходилось проявлять проворность и лизать мороженку то сверху то снизу.
А многие взрослые так вообще кощунствовали над этой радостью детства. Они откусывали мороженку, вместо того, чтобы облизывать ее. Причем заглатывали так помногу, что всего лишь за несколько откусов мороженка исчезала в их ртах навсегда.
Еще можно было есть деревянными палочками, но от этого ты только проигрывал, так как большая часть с палочки постоянно доставалась асфальту. Палочками ели, если стаканчик был бумажный, иначе как же дотянуться до его содержимого после того как съел половину? Вафельный стаканчик, конечно же, выигрывал у бумажного, хоть он и подтекал снизу, но его можно было слопать.
Еще были параллелепипеды с вафельками по сторонам. Но это считалось уже не уличным лакомством, а домашним. Эти параллелепипеды выкладывали на блюдца и поливали вареньем или обсыпали тертым шоколадом. Но подобное гурманство, придуманное взрослыми, не производило должного впечатления, так как искажался сам вкус мороженого.
В виде особого праздника родители водили нас в кафе-мороженое с совсем не подходящим названием "Источник" и там подавалось мороженое в креманках. Но, несмотря на приподнятое настроение ребенка, родители не спешили накормить его шоколадным, ванильным или ореховым мороженым до упаду. В лучшем случае две порции. Вот тогда думалось - вырасту, заработаю много денег и куплю себе столько мороженого, сколько захочу.
Родители запрещали нам с сестрой выпрашивать что-либо у взрослых, в том числе и у них самих. Очень часто мы даже прибегали к следующей уловке. Когда мама с папой предлагали нам купить что-то вкусненькое, мы всячески отказывались, дескать, понимаем ваше непростое положение и деньги вам не падают с неба, как они вечно сами же утверждали. Сердца их растапливались, и они сами настаивали на покупке лакомства своим ненаглядным и при этом очень скромным детишкам.
Наши родители были хорошими, но не ангелами. Особенно отец. Чего греха таить, любил выпить. Даже однажды пропил золотые мамины серьги, которые ей же сам и подарил в пору ухаживания. Они расстались с мамой, и он уехал на родину. Но время от времени, несколько раз в году, приезжал навестить меня и Юлю, мою сестру. Кстати, так назвала ее именно я. У меня была подружка в детском саду Юлька Хлебникова. Мы в ту пору с ней очень горячо дружили, и поэтому я обещала, что ожидаемую сестру родители обязательно назовут в ее честь. Когда ребенок появился на свет, ему хотели дать другое имя. На что я грозно сказала:
- Детей больше можете не рожать!
Не знаю, так ли сильно подействовала на них моя угроза, или по какой другой причине, но сестру назвали Юлией. А я через некоторое время ещё стала звать ее по-своему - Юлишна.
Когда отец приезжал нас проведать, то всегда привозил подарки, правда, в основном, это были продукты Севера - рыба, ягоды, кедровые орешки. Нас с сестрой этот набор, конечно же, мало впечатлял, поэтому по приезде отец всегда ходил с нами в какой-нибудь магазин и к ужасу мамы покупал нам всякую дребедень (как считала она), вместо того, чтобы купить что-нибудь путное. Однако отец здесь был ни при чем. Это мы (нет, не просили!) намекали, чего бы нам хотелось иметь, и папа безропотно исполнял наши желания.
Однажды купил мне, ученице третьего класса, дипломат. Все дети как дети ходили в школу с портфелями и ранцами, а я еле-еле, но гордо вышагивала с черным дипломатом, который был, зараза, тяжел и ровно в половину меня.
В очередной раз отец, приехав, зашел за мной в школу. Занятия наши закончились, но предстояло быть какому-то школьному мероприятию. Поэтому отец пошел за Юлей в детский сад. Чему несказанно ее обрадовал, так как ей не пришлось утомлять себя сном во время тихого часа. Они сходили в кинотеатр "Восход", посмотрели мультфильмы. По пути домой решили заглянуть в тот самый "Источник", чтобы полакомиться креманочным мороженым. Но к огорчению маленькой Юли на стеклянных дверях кафе висела убойная надпись "Учет".
- Ну, ну, не расстраивайся, - обнадежил отец, - сейчас купим на улице.
И действительно, стоило им отойти от "Источника", как они увидели известный всем холодильник с не менее известным содержимым. На табуретке по другую сторону холодильника сидела пожилая продавщица мороженого и лениво зевала. Юлька вприпрыжку очутилась пред вожделенным вместилищем лакомства всех детей и народов. Она радостно заглядывала вглубь ящика с крышкой из прозрачного стекла. В нем в одной части лежали россыпью вафельные стаканчики с белым холодным сладким наполнителем, а в другой - картонные коробки, в которых уже в стройном порядке, а не как попало, прижимались друг к другу мороженки. "Везет!" - подумала девочка, глядя на хозяйку заветного холодильника. Кто же из нас в детстве не мечтал быть на ее месте?
- Будьте добры, две штуки, - сказал отец, протягивая деньги.
- А тебе? - Юлька вопросительно посмотрела на отца.
- Что мне? - не понял он вопроса.
- Ты что ли не будешь мороженку?
Отец рассмеялся и достал из кармана мелочь.
- Еще одну.
- А вдруг ты еще захочешь? - Юля была сама предупредительность.
- И еще одну, пожалуйста.
Продавщица всем своим видом показывала, как она недовольна. Ее лоб был собран в гармошку, а накрашенные рьяно-морковно губы, поджаты.
- Вы уж решите наверняка, сколько брать будете, - фыркнула она, доставая из лотка вафельный стаканчик.
Отец с дочерью, взяв мороженое, отошли от продавщицы и от ее холодильника.
- Вкусно, - сказала Юля, лизнув мороженку.
- Угу, - согласился отец, откусывая свою, - холодная, - посетовал он. - Ешь осторожно, вторую, пожалуй, дома съешь.
- Так это Наташке, - вдруг проявив сознательность, сказала маленькая Юля, имея в виду меня.
Отец чуть не поперхнулся мороженкой. Ну, надо же! О сестре заботится!
- Ешь, ешь, деточка, - ласково сказал он, - Наталье сейчас купим.
Они вернулись к лотку. Продавщица вяло посмотрела на них.
- А это Наташке, - сказал отец, покупая мороженку.
- Так мне-то две! Значит, ей тоже две надо.
Отцу было крайне неудобно перед продавщицей. Он вообще был из стеснительных.
- Наташке одной хватит, - возразил он, лишь бы не покупать больше мороженое у неприветливой женщины.
- Как одной? Нам по две, а ей по одной?
Отец повернулся в сторону лотка.
- Извините, пожалуйста, - виновато обратился он к женщине в чепчике, отороченном белыми рюшами, - мне бы еще штучку.
- Мужчина! - не выдержала продавщица. - Я уже устала от вашей парочки. Сколько еще надо мороженого?
- Одно.
Мороженица подала еще один вафельный стаканчик, без особого желания взяв за него деньги.
- А маме? - неожиданно сказала Юлька.
- Поделитесь с матерью.
- Еще маме надо! - чуть не захныкал ребенок.
- Вот, маме, оказывается, еще надо... - Отец боялся встретиться с продавщицей взглядом.
Это мороженое было чуть ли запущено в покупателей.
- И бабушке, - не унималась Юля.
- И бабушке, - повторил отец, переминаясь с ноги на ногу.
- Вы издеваетесь, что ли?! - взревела продавщица.
- И дедушке, и Мишке, и... - Юля принялась перечислять всех своих многочисленных родственников.
- Да возьмите вы сразу коробку! - вдруг мирно сказала продавщица. - Раз у вас столько родни и все любят мороженки.
- Давайте, - приободрился отец. - Дайте коробку мороженого! Нет, две! Две коробки мороженок.
- Куда столько? - удивилась Юлька. - Деньги-то тратить, - вздохнула она не по-детски, - не съедим ведь.
- Так мы всех угостим!
- Кого всех? - Юлишна вытаращила глаза.
- Кого, кого. Людей!
- Так мы только нашим хотели купить.
- А кто чужие-то? Все наши, - и отец обвел взглядом улицу.
- Наши? - Юлькиному удивлению не было предела.
- Наши, - подтвердил отец, - ты думаешь, родня только бабушки и дедушки?
- Нет, еще сёстры и братья.
- Так, дочка, мы все сестры и братья! Мы все - родня. Все человечество!
И отец, расплатившись за две коробки мороженок, причем ему пришлось выворачивать карманы и наскребать деньги на угощение человечеству, двинулся в путь. Следом за ним семенила Юлька, держа в руке пакет с мороженками, купленными ранее в розницу.
Они шли по улице. Отец и дочь. Два самых-самых близких родственника. И каждому встречному с детской радостью дарили вафельный стаканчик. Люди воспринимали это по-разному. Кто-то удивленно смотрел на взрослого, усатого мужчину как на чудика, кто-то улыбался и покорно благодарил, кто-то был крайне насторожен, кто-то и вовсе отмахивался.
- Да мы же от чистого сердца, - объяснял отец.
Юлька давно уже доела свою первую мороженку.
- Бери еще!
- Нет, - замотала она так отчаянно головой, что с нее чуть шапка не слетела, - вдруг не всему человечеству хватит.
Домой Юлька пришла важная. В руках она держала коробку, внутри которой на дне перекатывались штук двадцать мороженок, оставшиеся от восьмидесяти с лишним.
На вопрос, где они были, девочка ответила гордо:
- Мы с папой человечество кормили!
Дальше: КОЛГОТКИ ДЛЯ СНЕЖИНКИ ►
– Оглавление –
© Наталья Романова, 2013-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2013-2026.
