ДЕНЬ  РОЖДЕНЬЯ * МОЛИТВА ИММИГРАНТА * ЖАЛОБА АБОРИГЕНОВ * Памятью Домовитова и Окуджавы наполнены эти строчки * ПРЕОДОЛЕНИЕ * ВЕТХОЗАВЕТНАЯ НОЧЬ МОЛИТВА  ИММИГРАНТА О Господи, благодарю, что живы, Что регистрационный лист в порядке: Пока волков случайные наживы Не привлекут укусывать за пятки. Спасибо, что не каждый дом неласков И что лицо не каждое второе Сочится гноем национализма. Спасибо, Господи, что есть другие лица! Я помню чистый воздух и мацони, И виноград, и горы Эрзерума, Мы держим нашу родину в ладони Щепотью рыночной вкуснейшего изюма, Так дай мне, Господи, среди бомжей и снега Не потерять, откуда солнце всходит, И понимать, когда оно садится - Такая странная вокруг творится небыль... Не позабыть, не сгинуть, не напиться И точно знать, что с нами происходит. _^_ ЖАЛОБА  АБОРИГЕНОВ Разве мы не заслужили наград? Жизнь наша нынче Курск, Сталинград, Мы в блокаде всей душой, всем нутром, И на нас идет мужик с топором. Что по крышам, что по белой земле, С замороженною мыслью в себе, Поощипанные, будто птенцы, Разжигаем мы внутри кострецы. Призываем мы тиранов из тьмы, Подавая им копье тишины, Но не видим, что они между нас Прямо в воздухе висят с января-с. Государь, мы за тобой хоть в огонь, Так теперь нам не хватает погонь За неверными умами других, Как деленья на чужих и своих. Почему в столовой тухлый обед Подает бритоголовый скелет И его звероподобная стать Нарушает нам желанье жевать? Почему нам дан в соседи изгой, Когда мы хотели жизни мирской? Он молитвами нас стал удобрять, Мы могли, но не успели слинять. Ни поесть, ни поседеть у окна, Глядя как круги свершает луна, Мы, Господь, не заслужили наград, Нами сдан Воронеж, Курск, Сталинград. _^_           Памятью Домовитова и Окуджавы           наполнены эти строчки Мне сто пятьдесят, я за вами, живыми, слежу, Как в зале уютном вы мне похвалы воздаете, Я в этом пространстве подвальном, как вижу, в почете, И взглядом потомка на вас, оперенных, гляжу. Мне триста, я слышу, уже приближается срок Забвенья не то что моих, и чужих поколений, И псевдоклассический дворик вздыхает от лени, И мир перед варваром пуст, потому и широк. Четыреста стукнуло, в дверь постучала зима, Я лыжи надел, навострив их подальше от стужи, Но слышу, снаружи кричит мне младенец досужий: "Эй, ты, выходи, вызываю вальяжного льва!" И там, за порогом, где должно пустыне лежать, Снегами по горло залитой до самого края, Ступня, прикоснувшись, тепло от земли ощущая, Не верит, и я не могу ни спросить, ни сказать. Четыреста лет, а земле хоть бы что, без забот Что вложено косточкой малой, лозой отдает, И заросли тянутся, стройно стремясь, к горизонту, Туда, где младенец источником новым растет. _^_ ПРЕОДОЛЕНИЕ За запах ладана я завтра отомщу: Ты где-то там остался, безучастен, Без рук, без ног, не обладая счастьем, Но здесь без счастья я одна грущу. За морем илистым песочный океан Забвеньем разрушает стену плача, За клеткою грудной моя удача - Неразговорчивый парчовый барабан. Трагедия вначале и в конце, Как ужас пустоты и нижней бездны: Как вы, слова, глупы и бесполезны, Когда не в первом сказаны лице. _^_ ВЕТХОЗАВЕТНАЯ  НОЧЬ От переживаний твоих не сдвигаются новостройки, Хоть ты смотришь на них в упор из-за занавески, Ни одна живая душа не прочтет строки, Промелькнувшие в голове твоей неожиданным всплеском. Ни одно окно не светится в полшестого Снежным утром, это значит, что у тебя нету Современников кроме открытого Льва Шестова И склонившихся над балконом незнамо каких веток. Это значит, что собеседники слишком стары, Чтоб поддерживать разговор посреди ночи И для мыслей твоих пока не нашлось тары, Упаковывать их не придет ни один рабочий. Штабелями складывать рано, в кострах жечь поздно, Остается после пройденной вечности лечь и смотреть на звезды. _^_

© Ольга Роленгоф, 2004-2026.
© Сетевая Словесность, 2004-2026.