Я ВЫШЕЛ ЗА ВОРОТА

Близость возникает странным образом. И если речь идёт о близости, то это не всегда связано с человеком. Тебе может стать близкой мелодия, строка из стихотворения, рассказ, книга, город. Любовь невозможно объяснить рационально. Если в тебе засели какие-то слова, звуки, образы – это уже вопрос не к разуму, а к душе.

Николая Рубцова я "открыл" много лет назад. Мне кажется, что музыкальностью своих строк, чистотой слога, любовью к природе, печалью, – порой даже тоской – он принял эстафету от Сергея Есенина. Я не литературный критик и не искал подтверждений этой мысли ни в Google, ни у ChatGPT, но чувствую, что этих двух поэтов многое роднит: судьба, ранняя смерть, душевная боль. Плюс география провинциала. Оба были рождены вне столиц – Москвы или Петербурга (Ленинграда), что наложило отпечаток на их мировоззрение, восприятие жизни.

Я провёл – наездами – очень много времени в Вологде, где жил и умер Николай Рубцов. Город этот, пусть и не стал до конца своим, он перестал быть для меня чужим. Северная природа, церкви, деревянные дома, неспешная жизнь небольшого провинциального, и в общем-то очень красивого русского города отзывались во мне его поэзией. Недаром одни из лучших стихов Бродского были написаны в его северной ссылке в Архангельской области. Там я тоже провёл почти безвылазно два года.

Мы часто приговорены судьбой – внешними или внутренними кандалами – к месту нашей ссылки или к тому кругу, из которого выйти очень трудно. Очевидно, что я говорю о внутренней ссылке: о состоянии души, её страхах, её неспособности порвать с привычным окружением. И тут уместно вспомнить строки Рубцова, которые мне теперь и всегда были особенно близки:

Размытый путь. Кривые тополя. Я слушал шум – была пора отлёта. И вот я встал и вышел за ворота, Где простирались жёлтые поля, И вдаль пошёл... Вдали тоскливо пел Гудок чужой земли, гудок разлуки! Но, глядя вдаль и вслушиваясь в звуки, Я ни о чём ещё не сожалел... Была суровой пристань в поздний час. Искрясь, во тьме горели папиросы, И трап стонал, и хмурые матросы Устало поторапливали нас. И вдруг такой повеяло с полей Тоской любви, тоской свиданий кратких! Я уплывал... всё дальше... без оглядки На мглистый берег юности своей.

Почему это созвучно мне? В контексте эмиграции из СССР "Вышел за ворота" – это было решение уехать из СССР и внутреннее чувство невозврата.

"Хмурые матросы" – в прямом смысле, на вокзале или в аэропорту, могли быть советскими пограничниками, а в переносном – мрачными, холодными представителями системы, которые следят за тобой взглядом, но теперь уже не могут остановить.

"Зов другой земли" – Израиль или США, страны, где ты начинаешь всё с нуля, строишь новый дом и новую жизнь.

Рубцов, конечно, писал не об эмиграции, но его образность универсальна. "Я вышел за ворота" – это и метафизический, и психологический, и философский вызов судьбе. От Шекспира и Сервантеса до Достоевского – герои "выходят за ворота". К чему это приводит – отдельная история. Гамлет, Дон Кихот, Раскольников, а ещё Прометей и Моисей – все они когда-то сделали этот шаг.

Интересно, что сам поэт Рубцов, которому идея эмиграции была чужда, написал строки, которые я прочёл как состояние человека уже на пороге большого решения – как частный случай отъезда из своей страны.

В конце июля 1989 года я сдал военный билет во Фрунзенский военкомат. До отъезда оставалось чуть больше двух месяцев. Мне было 33 года, позади была веселая молодость, нескучная жизнь в "стране победившего социализма".

Я зашёл в маленький скверик неподалёку – на Пяти Углах. Вокруг шли занятые и не очень люди, красивые женщины, играли и смеялись дети. Всё вокруг продолжало жить своей жизнью, а я сидел на скамейке и чувствовал себя уже окончательно чужим, не принадлежащим этому миру, частью которого (и не худшей) я был до сих пор.

То была моральная и психологическая плата за то, что "я вышел за ворота". Многое стёрлось и забылось, но тот ранний вечер, когда я отрубил ещё один канат, связывавший меня с прошлой жизнью, я помню до сих пор.

Мне очень дорого все то, что связано с первым актом моей жизни в СССР. Я храню это в копилке своей памяти. Но я "встал и вышел за ворота" и – как оказалось – очутился в совсем другой жизни. Слова Николая Рубцова оказались вещими.

© Лев Ревуцкий, 2025-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2025-2026.
Орфография и пунктуация авторские.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: / Помимо, но во имя сатаны. / Прапрадед правнучонка уничтожит – / Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, / водочка, водичка, колбаса. / были мы смешливыми поэтами, / стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, / пока / я снимаю азбуку с языка, / вьюга снежным кругом обводит дом, / говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. / Любовь текла по венам. / А то, что не любовь, – я / Считал второстепенным.] Читайте также: Юрий Бородин. "Открылась бездна..." (о сложности обозрения общей картины современной поэзии) | Дмитрий Горбунов. Лысый и сансара | Атеистический оккультизм С.К.К.. Рецензия на книгу С.К.К. "Оккулит-ра" | И Божьим словом души обогреты... | Ирина Кадочникова. И это тоже дом | Яков Карпов. Поэтика как симптом: как бессознательное говорит стихами | Савелий Немцев. Поэтическое королевство Сиам: радикальный академист Олег Виговcкий. 18+ | Марианна Рейбо. Письмо с этого света | Ирина Романец. Венки из одуванчиков | Иван Самохин. Рой литот | Владимир Смоляков. Звонница | Анастасия Туровская. Осторожно, гештальты закрываются! | Муминат Абдуллаева. Что такое поэзия? | Дмитрий Аникин. Из Андрея Шенье | Евгений Антипов. Ракурсы