ЛЕСНЫЕ СНЫ
"Где стол был яств,
там гроб стоит".
Стола не было - сказано для красивости. Да и гроб - литературная фигура, не более. Не гроб, а совсем даже наоборот, современный торговый центр - с бутиками, ресторанчиками, игровыми автоматами, эскалатором, кондиционерами. Место встреч, вечернего променада, молодёжных тусовок. Гордая реклама Макдональдса вознесена выше иных прочих, пламенеет в ночном небе, завлекает голодных путников на дорогих машинах. Удобная парковка, площадки залиты бетоном, ступеньки облицованы мрамором, двери магазинчиков распахнуты, из каждого несётся своя музыка.
А была там тишина. Лес рос, как настоящий. То есть он жил так давно, что забыл, как его планированно сажали на лысом холме в Ту-би-шват*, тонкие саженцы ставили в пробитые в мягком песчаннике лунки, присыпали завезённой землей. К январю восемьдесят восьмого года, когда мы, ошарашенные перелётом Москва - Бухарест - Тель-Авив, поселились в центре абсорбции Мевассерета, пригорода Иерусалима, итальянские сосны вздымались надменно, где-то на большой высоте сцеплялись иглами, допуская до земли лишь прореженные пятна солнца. В этой благодатной тени нарос подлесок: трава, кустарник, разные вьюнки. Валежник местами перегораживал крутые тропинки. В траве шмыгала всякая мелочь - ежи, ящерицы, мыши-полёвки, в густых кронах шла своя птичья суета.
Мы ходили туда гулять. Несколько шагов вовнутрь, и жара, асфальт, шум машин - исчезали. Мы брали с собой воду, бутерброды и уходили "в путешествие" - спускались вниз, по тропам и без троп, пробирались сквозь цепкий кустарник, перелезали через гряды камней, пока трёхлетний Данька не уставал, и тогда мы выбирали какое-нибудь красивое место, усаживались на поваленную сосну и устраивали привал.
Наши прогулки были полны подарков. Несколько раз мимо пролетали косули - они вспархивали на высокую каменную гряду так легко, будто их за ниточки вздёргивал невидимый кукольник. На открытых местах встречались удоды, бесконечно смешные и обаятельные. Как-то мы подсмотрели, как удод давал урок младшим. Четверо неподвижно стояли рядком, как солдаты-новобранцы, а пятый перед ними кривым клювом демонстративно долбил землю, пока не вытащил что-то, вероятно, немыслимо вкусное, подкинул это, заглотил, и его рыжий хохолок развернулся в гордый веер.
Один раз мы с восхищением наблюдали крохотного важного динозавра, застывшего на камушке как памятник самому себе. Иногда на дорогу из леса выбирались потерявшие ориентир дикобразы. Большие, неуклюжие и совершенно безвредные, они вызывали ярость местных мальчишек, которые забивали их камнями. Раз нам удалось отогнать камнеметателей, и дикобраз, с поломанными иглами, убежал в чащу, но дважды мы наталкивались на их мёртвые тела.
Внизу лощины лес менялся. Деревья становились ниже, сосны перемежались мелкими дубами, трава и кустарник густели. Мы нашли там родничок чистой воды, который пересыхал только в июле-августе, а всё остальное время поил фауну, флору и нас. На кустах шиповника паслись колибри, их пугливые чёрные силуэты неожиданно вспыхивали синим или зелёным металлическим блеском. К августу поспевал дикий виноград, жёлтый и сладкий, вроде укороченных "дамских пальчиков". Мы лакомились им на месте и уносили с собой полные пакеты. В сентябре красные ягоды на кустах ежевики разбухали и чернели, и мы отважно до них добирались сквозь все злые колючки.
Когда начинались дожди, лес мгновенно менял облик, будто надевал иной наряд. Мягкая трава пробивалась сквозь ломкие сухие стебли, пёстрые полевые цветы, с незнакомыми именами, радовали глаз своим недолгим цветением. Одними из первых появлялись колониёты - ярко-алые, горящие на фоне тусклых камней. Предание считает, что это капли крови солдат, погибших за свободу страны. Колониёты нельзя срывать, мы старались на них не наступать, обходить их яркие полянки.
В декабре начинался грибной сезон. Из каких-то американских подарочных мешков, которые тогда чуть ли не каждую неделю завозили в центр абсорбции, нам достались замечательные резиновые сапоги - красные и зелёные, и жёлтые клеёнчатые плащи с капюшонами. Вот такими светофорами мы, не боясь непогоды, отправлялись за грибной добычей. Данька, глазастый и азартный, лучше всех выглядывал спрятавшиеся под камнями и листьями серо-жёлтые то ли моховики, то ли маслята. На жарку всегда хватало, а в урожайные годы приходилось по возвращении чистить грибы часами, а потом полночи мариновать и солить.
С этим лесом ещё связана драматическая история с крысой. Она поселилась у нас в доме, вела себя по-хозяйски раскованно, была по натуре эстеткой и аристократкой. Прыгала по рамам висящих картин, раз пробежалась по клавиатуре открытого пианино. Когда я позже нашла её логово, там были запасы исключительно шоколада и кураги. Крыс я боюсь до паралича - когда эта наглая тварь устраивала у меня на глазах свои акробатические этюды, я от ужаса даже не могла в неё ничем швырнуть. Купила я крысоловку, поставила на кухне, оттянула тугую дверцу, положила внутрь кусок сыра.
Крыса попалась в первую же ночь. Дверца ловушки захлопнулась, я выскочила на кухню и увидела, как крысоловка со скрежетом ездит по каменному полу. И тут я поняла, что не знаю, что делать дальше. Открыть дверцу и пристукнуть крысу я не в состоянии, ждать, пока она там сдохнет с голоду - тоже. Я взяла жестяную тюрьму в руки и вышла на улицу. Тиха израильская ночь, прозрачно небо, звёзды блещут, своей дремоты превозмочь не хочет воздух. Через спящий Мевассерет я несла крысоловку, которая грохотала, как африканский оркестр. Я шла, трясясь от страха, что сейчас выскочат разбуженные жители, а ещё больше, что обезумевшая крыса выбьет крышку и выпрыгнет на меня. Потом дома закончились, закончились улицы, пустыри, я вошла в ночной лес. Зашла поглубже, поставила крысоловку на землю, ногой нажала на рычаг, оттягивающий дверцу, и отскочила. Крыса шмыгнула в камни. После получасового грохота на меня снизошла благословенная тишина, гордость от совершенного подвига и радость, что всё уже позади.
На другой день на работе я похвасталась своей победой. "Ты крысу отпустила?" - спросила меня коллега. - "Отпустила..." - "Ну, так она вернётся. И притом, знай, крысы - очень умны и никогда не попадутся два раза в одну и ту же ловушку". Крыса вернулась через три дня, и как мы с ней справились, это уже совсем другая история, с лесом не связанная.
Однажды я сознательно нарушила израильское законодательство. Перед Новым Годом спрятала под канареечный плащ пилу и воровским шагом, оглядываясь, пошла в лес. Забралась подальше и отпилила от живого дерева две прекрасные сосновые лапы. Под плащом принесла их домой, поставила в кувшин и несколько часов оборачивала длинные иголки серебряной фольгой. Получилось сказочное зимнее деревце, под которым утром мы все нашли кучу подарков.
...Мы давно уже не живём в Мевассерете. Все сосны и дубы нашего леса повырубили, кусты повыкорчевали, землю счистили, неровности почвы сравняли. Залили всё асфальтом и построили большой и красивый торговый центр.
ПРИМЕЧАНИЕ
* Ту-би-шват - праздник деревьев, приходится примерно на середину января. В древние времена с этого дня начинался новый цикл полевых работ, высаживались масличные деревья, а в современном Израиле в Ту-би-шват дети и взрослые сажают леса.
© Татьяна Разумовская, 2005-2026.
© Сетевая Словесность, 2005-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Ростислав Клубков. Кукольное представление. Повесть. [Рождались короли, рождались святые, начинались войны, строились города, и все это стало ничем и ушло со снегом минувших лет..] Ольга Суханова. Принцесса декабря. Рождественская сказка. [Кто-то сейчас смотрит прямо на неё, видит её, знает про каждый её шаг. Сам ли дракон или кто-то из его подручных?..] Анна Аликевич. О земном и чудесном. Эссе. [Придумывают меня, думают, я нечто невероятное, а может, внутри я в чем-то обыкновенна, и что они испытают, если вдруг откроют это...] Татьяна Горохова. "Мы живем в ожидании вишен..." Интервью с Евгением Бачуриным. [Евгений Бачурин – поэт, лирик, бард, художник. Романтик, живописец, человек изумительной музыкальной культуры, виртуоз игры на гитаре, всю свою...] Вело меня сердце в сиянье ночном... Стихи кабардинских поэтов в переводах Миясат Муслимовой. [Стихи кабардинских поэтов Нелли Лукожевой, Заремы Куготовой и Хайшат Кунижевой в переводах на русский язык.] Наталья Захарцева. О лёгкости бытия. Стихи. [Спи, моя пуговка, спи, моe солнышко. Я никуда не сбегу. Стану рассказывать сказку про Золушку с дырочкой в правом боку...] Ольга Андреева. В поисках Джулии. Рассказ. [Можно подумать, я не историю собственной семьи собираю, а пытаюсь хитростью выманить у неё какие-то секретные государственные сведения для личной...] Станислав Минаков. "Красное – это из красного в красное..." Эссе. [Сегодняшний день даёт нам новые поводы к восприятию и прочтению красок и цветовой символики войны...] Дмитрий Аникин. Пространство колокольчиков (О книге "Время колокольчиков. Прямая речь"). Рецензия. [Надо написать обо всех подборках, попавших в сборник. Для этого нужна суровая самодисциплина. Ведь в сборнике – поэты...] Ирина Кадочникова. Хаосмос. Рецензия на книгу С.К.К. "Монах слёз". [Кудрин как автор – очень неудобный. Он то пишет слева направо, то переворачивает текст "вверх ногами"... правда, очень лениво читать справа налево и...] Литературные хроники: Владимир Буев. Жизнь удалась - в кавычках и без. [Ведущий арт-проекта "Бегемот Внутри" Николай Милешкин презентовал свою поэтическую книгу "Жизнь удалась".] Андрей Ивонин. Простые вещи. [Густое утро пробую на вкус, /
на звук и цвет, на ощупь и на запах. /
Морозный воздух пахнет как арбуз. /
И будущность стоит на задних лапах...] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
