Жужжит в подсолнухах пчела... * ПАЦИФИСТСКАЯ ОКТАВА * Шопенит шепотом рояль... * Выхухоль ухала, хлопала... * Не унять, не понять, не посеять...   * Упало облако в стакан... * Зачем же, выдумка моя, я топал на тебя ногами?.. * Последний сапожник ругается матом...

ПАЦИФИСТСКАЯ ОКТАВА Жужжит в подсолнухах пчела. На пляже загорают музы. Фаланги наши у села Остановились. Жрем арбузы. Под солнцем ратные дела Куда паршивее медузы. Но хочется волной плеснуть В лицо, предплечия и грудь. Щитом не скроешься от зноя. И не спасет от мух лопух. В награду славному герою, Чтоб эллинский поднялся дух, В обед опять - вино и соя. А лучше б музу, можно двух. И в тень, где нежный сквознячок, На пикничок, на пикничок! _^_ * * * Шопенит шепотом рояль. В кустах теряется баллада. Какая в сумерках печаль! Но предаваться ей не надо. Перемахнув через забор, Стал на колени у веранды. И сквозь простуженные гланды Хрипит бельканто мой тенОр. - Я искушен тобой, мадонна! О, выйдь, мерзавка, на крыльцо. - Пою нежнее на полтона. И вдохновенное лицо Горит, пылает, словно мак. И сердце просится наружу. - О, придержи своих собак И пригласи меня на ужин! _^_ * * * Выхухоль ухала, хлопала. Падал засушливый лист. Пьяница шел Попандопуло. Выхухоль ухала, хлопала Там или здесь, или около. В плавнях, где шорох и свист Выхухоль ухала, хлопала. Падал засушливый лист. _^_ * * * Саше Не унять, не понять, не посеять Тихой улочки хлипкую скуку. Пал туман вместе с вечером в девять. Потревожил облезлую суку. И в облаенном сукой пространстве Задрожал огонёк, сожалея, Что зануда-репейник убранством Уколол близорукую фею. Тени нежных моих приведений В дом стучались стрельнуть сигаретки. Только фея, забыв огорченья, Всё качалась на грушевой ветке. _^_ * * * Упало облако в стакан. Торчат снаружи только пятки. Его мы выплеснем в туман, Потом со дна допьём остатки. И, напевая чепуху, Полезем, как всегда, в бутылку. И не заметим, что вверху Вдруг получилась в небе дырка. _^_ * * * Дочери Зачем же, выдумка моя, я топал на тебя ногами? Вот пластилиновый араб кромсает булочки ножами. Вот пластилиновый верблюд трясёт горбами над подушкой И пластилиновую пыль себе я сыплю на макушку. Слезу медовую твою ловлю в шершавые ладони. И мной придуманный Восток в ней безнадёжно тонет, тонет... _^_ * * * Последний сапожник ругается матом. Он шьет сапоги двум последним солдатам, Которые, вытянув босые ноги, Сидят за столом рассуждают о Боге. А Бог из последнего неба глядит Туда, где художник последний стоит, Где свежие краски тяжелой рукою Кладет он на холст. Холст последний - не скрою. ... На этой последней предсмертной картине Медведь белоснежный ест рыбу на льдине. _^_

© Владимир Пимонов, 2003-2026.
© Сетевая Словесность, 2003-2026.