Словесность

[ Оглавление ]







КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


     
П
О
И
С
К

Словесность



ЗВЁЗДЫ, ЯБЛОКИ, ДОЖДИ


 


      ФАНТАСМАГОРИЯ

      Холодная плотная тьма над пустыми дворами.
      Заката багровые пятна на режущей грани
      Короткого птичьего дня и развёрнутой ночи.
      Глазкú семисвечий вдали – вспышки огненных точек.

      Декабрьские сумерки – всхлип, замирание, выдох.
      Расплавленный нимб фонаря в тёмно-синее вытек
      И, в тусклую звёздную ртуть претворясь, испарился.
      В круг света влетают и гаснут короткие риски
      Снежинок. Их проблески – средство фиксации мига.
      Под лунною альфой
      Латерны вечерней омега...

      На стёклах замёрзших застыли потёки сияний,
      И контур метели в потёмках всё ярче и явней.
      И вихри бросаются яро на редких прохожих.
      Дрожит от уколов весь воздух лиловою кожей.
      За волосы тащит деревья звереющий ветер.
      Над крышами дым непрестанно меняет свой вектор.
      А снег, загустев, налегает то сверху, то сбоку.
      И думаешь: не попроситься ль за пазуху к Богу?

      Но в туче просвет, как ушкó у иголки библейской.
      Душа не верблюд, но небесными кручами лестниц
      Вскарабкаться сможет ли в выси? Пролезет в ушко ли?
      А снег, словно грех нераскаянный, колет и колет,
      И всех покрывает: убийц, и судей, и невинных...
      А свечи на окнах сквозь вьюгу уже и не видно.
      От ветра ломаются веток тендитные пальцы,
      И хаос занёс белый свет от омеги до альфы.

      Но шаткая тень человека по льду ковыляет
      В проулок, и путь в перспективе её умаляет...

      _^_




      ЗВУК И ЦВЕТ

      Осенний бубенчик звенит на равнине вечерней...
      Прозрачный покров на воздушных качелях ничейных...
      Скрипучие речи сосны над рукою ручейной,
      До сумерек сущих несущею вспышки свечений...

      Пылает плашмя пятипалое пламя на клёне.
      Скликают сороки трескучую склоку на склоне,
      Где лучик горячий в калину вошёл по колени,
      В истекший из неба по каплям краплак раскалённый.

      Коричневый, синий и розовый берег песчаный...
      Плакучая роща качает плечами печали.
      Сиена сияет и светится с веток свечами.
      Но черпает вечер потёмки из чёрного чана.

      Лиловое льётся на листья, и пламя нищает.
      Темнеет пространство, как летнее платье от чая.
      Луна на подсвечнике тополя... Поздняя стая
      Пунктирно плывет на закат и мельчает, мельчает...

      _^_




      ОСЕННЕЕ ОГРАБЛЕНИЕ

      Копошится звёздный муравейник,
      Собирая свет в одну луну.
      Ясеня лохматый рыжий веник
      Хмуро подметает вышину.
      По тропинкам следуют улитки,
      Сонные от первых холодов.
      Осень прячет красные улики
      Листьев под оборчатый подол.

      Вовсе неохота признаваться
      В краже тёплых дней и ранних зорь.
      Но за ней следит, как доктор Ватсон,
      Бдительный вихрастый осокóрь.
      Как ни прячься меж лесов замшелых
      Или в чёрной гуще белых рощ,
      Но за нею ветер, словно Шерлок,
      По пятам крадётся через ночь.

      Тонкий профиль, шепоток прелестный –
      Но листвы всё больше недочёт.
      Дуб, самоуверенный, как Лестрейд.
      По затылку веткою скребёт.
      Столько было золота – и нету!
      Ограбленье антикварных крон!
      Кто унёс червонные монеты?
      С каждым днём всё явственней урон!

      Осень улепётывает лихо,
      На лету добычу подцепив,
      Словно липку, обдирая липу
      И бесстыже вербу оголив.
      От погони удирая в тучи,
      Прячет листья в юбки закрома,
      И луну, как чепчик, нахлобучив,
      Ковыляет, будто бы мисс Марпл.

      _^_




      ВСЕ МЫ

      Сонные звоны вечерни... Осанна
      Сини осенней, пустынной, бесстайной.
      Все мы садовники тайного сада
      Между звездою и аквой янтарной,

      Сумрачной влагой в прозрачном стакане
      Тонкого купола, хрупкой преграды.
      Листьями звуков сорвётся и канет
      Вечер в глубины небесного лада.

      Редкие птицы над озером чёрным.
      Пристани тёплых оконных сияний.
      Лучик закатный иглой золочёной
      Крест вышивает на креповой яви.

      Все мы сановники пышного пира
      В ломких дворцах и лачугах летучих.

      Осень по душу сады затопила
      Горькою гарью и голью горючей,
      Болью дождя в одиноком пространстве,
      Насквозь простреленном ветра хлопками.

      Все мы бродяги, забредшие в раструб
      Странствий вне времени за облаками.

      Следствие места и выбор причины –
      Всё перемешано в дымной реторте.
      Вот и прорезался вздох журавлиный
      И захлебнулся на взорванной ноте.

      Вот и нехватка надрывных бельканто
      Долгого острого горнего зова.
      Все мы веселий и бед музыканты,
      Наняты впрок на четыре сезона.

      Вот и нанизан рассыпанный бисер
      Слов на непрочную ниточку строчки.
      Все мы рифмованных криков лоббисты.
      Лига дошедших до ручки, до точки.

      Вести вечерние душу шматуют,
      Словно снаряд журавлиную стаю.
      Красные листья в зарю золотую
      Перьями раненой птицы влетают...

      _^_




      ЗВЁЗДЫ, ЯБЛОКИ, ДОЖДИ...

      Звёзды, яблоки, дожди...
      Вспышки желтого на липах.
      На неслышных мягких лапах
      Светлый вечер походил
      По осенней синеве
      И слетающей листве.
      Покачнулся на витой
      Тонкой нитке золотой
      Лучика меж веток сонных.
      Постоял на медных соснах.

      Шаг неспешный, тишь, янтарь...
      Пересветы паутинок.
      Рощи бронзовый оттенок.
      Патина утиных стай
      На озёрных акварелях,
      Бирюзовых параллелях
      От пролёта по воде.
      Розоватых лебедей
      Шумнокрылый шторм короткий.
      Серый бок шершавой лодки.

      Крыши. Облако. Звезда.
      Над серебряной макушкой
      Ивы – лунная ракушка.
      Неба чёрная вода.
      Вечер теменью налился.
      Угасает свет на листьях.
      Контур сада. Ветер. Стуки
      Капель, падающих с тучи.
      Молний редкие ножи.
      Звёзды. Яблоки. Дожди.

      _^_




      ОГОНЬ И ВОДА

      забытый костёр на берегу океана
      пустой невесомый тревожный огонь
      словно заблудившееся закатное солнце
      на чёрном недовольном песке

      маслянисто-коричневая непроницаемая жидкость
      лоснящаяся шкура медленных волн
      грузная грозная необозримая
      туша урчащего ночного зверя

      мечущиеся отражения языков огня
      беснующейся сворой нападают на воду
      тяжёлые лапы прибоя пытаются прихлопнуть
      злобное жгучее голое существо

      резкий утренний ветер разметает
      последние искры костра.
      огонь с берега взлетает в небо
      и розовое солнце плюхается в воду

      летучие лёгкие лучи ерошат
      пенистые вихры океана
      золотистые слепящие блики
      летят по смарагдовой поверхности

      пламя и волны уже неразделимы
      они захвачены крылатым танцем

      одинокая фигура собирает на берегу
      сухие щепки для вечернего костра

      у огня и воды
      нет знаков препинания

      _^_




      СТОРОНЫ ВЕЧЕРА

      Ветер дует желтый и оливковый.
      Поздний луч на огненной трубе.
      С севера заходит темноликая
      Ночь, сгоняя звёздных голубей
      С тучи. Фиолетовая бабочка
      Сумерек спустилась в гущу трав.
      Запад залила заката патока.
      Месяц чайной ложкой серебра
      Потчует кофейный контур тополя.
      Вербы с веток льют в озёра ртуть.
      На востоке дышит дымка тонкая.
      Спят проулки в синеве по грудь.
      Всё янтарней огоньки оконные.
      Всё сапфировей фонарный круг.
      В небе, словно тайной цепью скованный,
      Длинный крик гусей летит на юг.

      _^_




      ИЗ ЖИЗНИ НОЛЕЙ

      Пролагаем локтями дорогу на свет в темноте
      И толкаемся в толпах последних печальных причалов,
      А количество жизней равняется числам смертей –
      По-другому ещё на земле никогда не случалось.
      Ловко вертится в космосе аквамариновый ноль,
      Остро брызжут в шампанский зенит из надира восторги,
      Ярко пахнет в апреле от почек горячей весной,
      Но цыплятам по осени счёт, и бесспорны итоги.

      Все дороги не в Рим направляются, как ни крути,
      И приходится многим уйти, не увидев Парижа.
      А количество счастья легко уместится в горсти,
      При наличии горя на складе от пола до крыши.
      Открывается звёздный парад генеральшей-луной,
      Маршируют по пыли орбит за планетой планета.
      А овал голубой прожигают война за войной,
      Ранят землю навылет, и нет санитарной кареты.

      Сколь ни тщись, сколь ни жалуйся в чёрные дыры судьбы
      На жестокость битья и неласковость грубого рока,
      Несмотря на колдобины, всё ж не соскочишь с резьбы.
      До чего дослужился-дожился, туда и дорога.
      До звезды мудрецам далеко на усталых ослах,
      И благие небесные вести в пути задержались.
      Только шёпот любви не задушишь сиренами зла,
      И пока что не вычеркнут нолик на Божьих скрижалях...

      _^_




      ПОТЕРИ МИРОВ

      Сиреневый мир мой вчера убили.
      А в красной среде – и котёнок жжётся.
      Вихлястый чудак – полуголый жёлтый,
      Что ждать от него: срыва крыш, любви ли?

      Какая негласная заваруха
      В котлах поржавеших кипеть затеет?
      За нимбом зари круговой порукой
      Завертится солнце всё золотее...

      А я и размякну, ослабну, веря,
      Что всё хорошо навсегда отныне.
      В зрачки набросав отпечатки сини,
      Строка пролетит по височной вене.

      Кошачьих детёнышей рыжих веток
      Решусь незажившей душой погладить.
      Под хрупкой хрустальною кладью света
      Согнусь, отстраняя седые пряди.

      Цветные лучи, пестротканный шорох.
      Прозрачная гроздь созревает, рдея.
      Но радостно охнув: как хорошо-то! –
      Сиреневый мир обнаружу где я?

      Повсюду серебряники осины,
      Дублоны дубов – хоть купайся в злате!
      Но как мне потерю мою осилить?
      Как жить и не мстить и не звать к расплате?

      И что мне всеведанье, всевладенье?
      И что мне янтарной добычи шелест?
      Сиреневый где? За любые деньги
      Не купишь, на полную раскошелясь!

      Везде – хоть залейся, а хоть убейся –
      Краснó! Только тронь – опалит мгновенно...
      По кованой меди воды небесной
      Плывёт раскалённая птица-вера...

      _^_




      МЕРЕХЛЮНДИИ

      Сижу на траве и рисую своё
      Хорошее разное прошлое.
      Там кенар с роялем дуэтом поёт.
      Там юбка с венгерскою прошвою.

      Трубят чердаки. Электрички бредут
      В тяжёлой рассветной невнятице.
      Расхристанный, незаменимый уют.
      Линялое "лучшее" платьице.

      Мой дом колокольно звучит по утрам
      И кашляет хрипло сквозь сумерки.
      Обиды, надувшись, стоят по углам,
      А мама и папа не умерли.

      Цветная пороша по маю летит.
      Сквозняк засыпает над книгою.
      В саду кверху лапками птица лежит.
      Капустница крылышком дрыгает.

      Трамвайные мысли. Мечты на бегу.
      До донышка беды всё выскребли.
      Безличное "надо" на вой "не могу".
      В надежду прицельные выстрелы.

      Косящей метели кладбищенский стук,
      И черное горькое рвотное.
      Коричневый опыт. Сиреневый звук.
      И небо внезапное – вот оно!

      Быть может, осудят. А, может, простят.
      И всё, что ни сделано – зря почти.
      Мохнатые ангелы тащат в горстях
      Осенние пёстрые тряпочки.

      ...Ах, август! Конечно! Не сразу поймёшь,
      Что это его мерехлюндии.
      Рифмуются дождь и нахмуренный ёж.
      Тем тише душе, чем безлюднее.

      Из облака вылетел проблеск луча
      Короткой слепящею рискою.
      И вечные перья из выси торчат
      И синью вечернею брызгают.

      Итог? Ах, оставьте! Пустая возня –
      Нули на нули не итожатся!
      На лунной воде набухает в огнях
      Лиловая звёздная кожица.

      Мохнатые ангелы в небе висят,
      Как будто в снегу колокольчики...
      И яблоня в юбочке сто раз подряд
      Кружится на пальчика кончике...

      _^_




      СОЛО УДАРНЫХ

      Под осторожный шелест
      Медных тарелок заката
      Облако – абрикосовое сердце –
      Останавливается.

      Небо вздрагивает от ветра,
      Словно бас-барабан
      От мягкого удара.
      Золотой звук луча
      Ударяет в литавры
      Сине-розового озера.
      Белый флажолет
      Ивовых струн
      Приглушён сумерками.

      Тонкая алая струйка
      Сбегает из оловянной тучи
      По лиловому горизонту
      На вершину треугольника
      Протянутой в небо дороги.
      У каждого своя
      Мелодия жизни.
      Сыграй чисто.

      _^_




      СЕМЕНА

      Одуванчики душ просевают на нас
      Невесомые сонмы молитв.
      Снег идет... Семена, семена, семена
      Улетают на лоно земли.

      Зёрна густо ложатся на камни и грязь,
      Шестируко друг друга объяв,
      И отростков сияньями перекрестясь,
      Обеляют виновную явь.

      Гибнет летнее терние, свету открыв
      Почву добрую. Падает снег.
      Одуванчики душ посылают дары,
      Чтоб душинки взошли по весне,
      Раздавая веселой, горячей земле
      Миллионные солнц тиражи,
      И набухла бутонами, соком стеблей
      Из молитвы рожденная жизнь.

      _^_




      БЕРЁЗОВЫЙ СНЕГ

      Снег идёт... Берёзовый, ромашковый,
      Занавесив тёмные столбы
      Вдоль дорог пустых. Одной отмашкою
      Разрешили свету белу быть.
      Белу, а не чёрну и коричневу!
      Ясну, а не тёмну и сырy!
      Замели горчичные, коричные
      Листья, иглы рыжие в бору...

      Сыпали черешневым, жасминовым
      Цветом, добавляли вишен, слив
      Лепестки, и перья лебединые
      Полными охапками несли
      И бросали на сады и рощицы,
      На смурные абрисы домов,
      Будто наверху единым росчерком
      Выпустили птиц из облаков
      На свободу, на края озёрные,
      На поля, прогалины, луга.
      Где вчера лежали копны чёрные,
      Нынче встали белые стога.

      Вьюга состоит из мелких веточек,
      Словно лес берёз стоит кругом.
      С неба сыплют миллионы весточек
      О хорошем, светлом, дорогом.
      Объясняют: всё не так уж плохо и
      Вовсе нет в отчаянье нужды.
      Птицы замирают над дорогою.
      Лепестки ложатся на пруды.

      Спохватившись: а не слишком много ли? –
      Прекратили с неба снегопад.
      Землю озабоченно потрогали:
      Да, пожалуй, хватит... Пусть поспят
      Этой ночью все, как дети, счастливо...
      Для того и был подарен снег...
      Сонный мир укутали участливо,
      Чтобы не простудился он во сне.

      Слышно, как на небе всходят звёзды, и
      Тишина такая, что – не тронь!
      Светится в окне немой огонь,
      И молчат пространства межберёзные...

      _^_




      ВОСПОМИНАНИЕ

      Перебирая ключики событий,
      Побед, провалов, почестей, потерь,
      Один из них возьмите, отоприте
      Забвеньем прочно запертую дверь.
      Ах, как давно в нее никто не входит!
      Как пуст не переступленный порог!
      Замок и петли заржавели, вроде
      Никто досель туда войти не мог...
      Но вам-то ведь доподлинно известно,
      Кто и когда за дверью тою жил,
      Трубил и пел, стараясь вторить ветру,
      Чем дорожил, кому и чем служил...
      Его любила юность, осиянна
      Росой звезды. Был мир их потаён.
      Она ему являлась – без изъяна –
      И окуналась в теплый окоём.
      Вставала из воды, смущаясь светом
      От глаз ее ночного визави,
      И водопады звуков с темных веток
      На берег низвергали соловьи...
      ...Но где же та... и тот?.. Что сталось с ними,
      Вы знаете, наверное, теперь...
      Ах, как внутри темно и пусто ныне!
      Как мутны окна и замшела дверь!
      Там капли безнадежного молчанья
      Однообразно каплют с потолка.
      Там сумерки наполнены печалью,
      Да и тоски запасы на века.
      И вроде бы не старость... Нет, не старость...
      А просто день – не день, и ночь – не ночь.
      Не то чтобы болезнь или усталость...
      Всё валится из рук – и всё невмочь!
      Но... тот, который... – он куда же сгинул?!
      Никто не исчезает без следа.
      Была ведь соловьиная лавина
      И звездная бездонная вода?
      А, может, всё как было – так осталось?
      Не здесь – так в измерении другом...
      И юность, а не старость! – Нет, не старость! –
      Стоит у входа в неоткрытый дом!
      Переступает тишину и немощь
      И растворяет окна к берегам,
      И в воду опрокинутое небо
      Покорно ластится к её ногам.
      И сладкий запах новых сумасшествий
      Пространство заполняет до краёв!
      Вовек благословен себя нашедший
      Под ливнями безумных соловьёв...

      _^_




      СТРАННАЯ ШТУКА

      Какая тонкая материя:
      Нежней, чем шёлк и кисея,
      Какое странное растение –
      Вот эта штука – жизнь моя!
      Почти что ножницами режется,
      Почти срезается под нож –
      Живу я: пóслушницей, грешницей,
      И рвутся нити по одной.

      Хватают или прикасаются,
      Лелеют или волокут –
      Живу: уродкою, красавицей –
      И уменьшаюсь на лоскут.
      Бьюсь – над изысканною рифмою,
      Бьюсь – лбом о чёрную беду.
      Живу – едва ли повторимою.
      Живу – как пó миру иду.

      Лежу рогожкой пестрядинною.
      Лечу, как ветреный шифон.
      Борюсь бессмысленно с сединами.
      Берусь, дрожа, за телефон,
      Звоню туда, где нету провода.
      Звеню бубенчиком тоски.
      Вишу пустым чулком капроновым.
      Пишу весёлые стихи.

      И дело даже не в шагреневой
      Определённости судьбы,
      А просто в кипени сиреневой
      Ещё немножко бы побыть...
      Весенней капельки послание
      На ветке утренней дрожит.
      Какое странное создание
      Вот эта штука – наша жизнь...

      _^_



© Эмилия Песочина, 2023.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023.



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Людмила и Александр Белаш: Ученик чародея [На Страшном суде меня сурово спросят: Чем ты занимался смолоду, Йокке Фридль?..] Айдар Сахибзадинов: Война [Я все прекрасно помню – ведь я из того поколения, кто сидел под столом, когда наверху за свисающими кистями скатерти, пили из графинов водку молодые...] Олег Клишин: Шагреневое знамя [...замираешь, глядя на лик луны / с тёмной пастью Хроноса посредине. / И как будто слышишь со стороны, / как звучит твоё среди прочих имя.] Сергей Слепухин: Nature morte [Что ж, намудрил с метафорой и кодом, / обычного словарного запаса / мне не хватило, натюрморт испорчен. / Вот вещи и рождают безъязыко / ночь...] Братья Бри: Зов из прошлого [Ощущение реальности и себя в ней медленно покидало Хамфри. В череде воспоминаний и образов, которые случайно возникали и незаметно ускользали, появилось...] Елена Севрюгина: Время больших снегопадов [Образ зеркала, один из ключевых в книге, придаёт поэтическому повествованию объёмность и психологическую глубину...] Пётр Матюков: Микрорайон Южный [когда-нибудь и мы придём в негодность / как механизм часов ушедших в ночь / суммарная для общества доходность / от нас не сможет траты превозмочь...] Михаил Эндин: Однажды [И я, забыв про смех и шутки, / и про супружние права, / хватаю смело – нет, не юбки – / а снизошедшие слова.]
Словесность