СНЕЖНЫЙ  ВЕК СМУТНАЯ, ЧУДНАЯ МУЗЫКА НЕ ДЛЯ МАЛЕНЬКОГО ПРИНЦА ЛЮБИМАЯ ШКОЛА НЕ ГРУЗОВИКИ NOUVELLEVAGUE БЕЗВИЗОВЫЙ РЕЖИМ   О ЕСЛИ БЫ ГОЛУБИ КОЖА СТО ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД ПОЭЗИЯ ПОЭЗИЯ, ХХ ВЕК РУССКОКЛАССИЧЕСКОЕ ТРИ ВАРИАНТА СМУТНАЯ,  ЧУДНАЯ "Смутная, чудная".... Г.И. Не поможет музыка. Не жди. Никому она не помогала. Хорошо, что кончились дожди, что не очень давит одеяло. Даже если смысла в этом нет, музыка присутствует и плачет. И плывёт её закатный свет над твоей вселенской неудачей. _^_ МУЗЫКА  НЕ  ДЛЯ  МАЛЕНЬКОГО  ПРИНЦА Бросят все. Отвернутся друзья. От врагов не останется следа. И тогда лишь - смычки заскользят, поведут меж собою беседу. Чтобы ты обратился на ты всеми фибрами, всею душою к одинокой заре пустоты над планетой твоей небольшою. _^_ ЛЮБИМАЯ Н.П. Ты стоишь, прозрачною спиною к зрителю - ко мне - обращена, с тишиной нездешней, неземною, этою спиной породнена. За окном - дряхлеющее утро, рыхлое, как блядское лицо, солнечная розовая пудра, голубиный - по карнизу - цок. Это утро почему-то наше. Почему - и сам я не пойму. Радио, захлёбываясь, пашет, сеет, пожинает кутерьму. Далеко от этой самой кухни я курю четвёртую подряд, то осядет, то опять набухнет дыма никотинового яд. В чём же дело? Далеко. Далече. Светотень. Печаль. Неблизкий свет. Но дороже, чем вот эти плечи, ничего и не было и нет. _^_ ШКОЛА Я хлебнул раскалённую злость. То, что было, то было. Прошло ли? Злость вогнали в макушку, как гвоздь, в до сих пор не оконченной школе. Научили прощать, не простив, покраснеть и сказать "извините". А ещё я умею мотив притянуть за непрочные нити. Чтоб садящимся в чёрный вагон с красной надписью "выхода нету", напевать "до свиданья" вдогон, выдавая фальшак за монету. _^_ НЕ  ГРУЗОВИКИ Неизвестно мне, куда дойду. Что за этой, следующей, дверцей? Может быть, я весь уже в аду. Может быть, не весь, а только сердце. Алое молчание садов, яблоки упавшие догнили. И грохочет за спиной засов - не грузовики-автомобили. _^_ NOUVELLEVAGUE Душа моя! Зачем тебя я вижу, и ты в глаза мои в ответ глядишь - клошаркою на улицах Парижа? На кой нам сдался этот вот Париж? Ты бродишь по стране свободных галлов и пьёшь взахлёб дешёвое вино. Быть может, оттого, что воспитало тебя прекрасной Франции кино? И ты ползёшь себе бродяжкой старой, мелькают кадры, музыка звучит. Ты засветилась в фильме у Годара и потемнела в нищенской ночи. _^_ БЕЗВИЗОВЫЙ  РЕЖИМ Это темы ранней осени - хризантемы и дымок - сердце взяли и подбросили в неба дальний уголок. Чтоб оно воздушным шариком - улетающим без виз. Чтобы там его нашарили руки Тех, Кто смотрит вниз. _^_ О  ЕСЛИ  БЫ О если бы на самом деле последний просверкал закат и тихо ангелы пропели, что ты ни в чём не виноват. Что ты - ни молодой ни старый - родившийся в СССР, простыл, сдавая стеклотару, и поднялся до самых сфер. _^_ ГОЛУБИ Жил на свете обычным чудилой, но судьбу не винил, что груба, ведь порой, хоть не часто, будила отщепенца такая труба! И пылает и медью клокочет. И поднявшись с постели своей, видел он, что архангельский кочет человечьих пасёт голубей. _^_ КОЖА Мы заняты нечистым делом. В ознобе лёгком голова, когда мы говорим о белом свои ненужные слова. О синем. Розоватом. Сером. О свежем. О грачином вдрызг. О принимаемом на веру апрельскою порою брызг. О покрывающем дороги, берлоги, степи, вороных. Уже лежащем на пороге другой - нездешней - стороны. Об окровавленном и чистом. О чём возможно, но нельзя, на санках ритмики речистой по коже родины скользя. _^_ СТО  ТЫСЯЧ  ЛЕТ  НАЗАД Т.Н. "Помни это!" Ничего не помню. Вечером, сто тысяч лет назад, мне ль напоминал каменоломню розовый крошащийся закат? И на дне бутылки оставалось ровно столько, что твоя рука - маленькая, бьющая на жалость, превратилась в сердце паука? Так она пульсировала мелко, так невыносимо задрожав, между мёртвой белизной тарелки и живым мерцанием ножа. _^_ ПОЭЗИЯ Пишут тебя человеку и веку. Мне же хотелось - прости! - словно иду по январскому снегу, снег под ногами хрустит. Столько стеклянных осколков-снежинок. Будь они больше чуть-чуть, я бы сумел без дешёвых ужимок ими себя полоснуть. Чтобы, согласно забытым условьям распределения слов, зарифмовалась с багровою кровью белая эта любовь. _^_ ПОЭЗИЯ,  ХХ  ВЕК Всё в ажурной и розовой пене, а над пеной мерцает свеча.... Нет. Поэзия ходит по сцене, кандалами своими бренча. Ведь она - каторжанка-старуха, эта Муза российских полей. Не шепчи комплименты ей в ухо, лучше полную чарку налей. И не слушай, не слушай, не слушай, что бормочет она, захмелев. Пусть минует обычные уши необычный ритмический гнев. _^_ РУССКОКЛАССИЧЕСКОЕ  ТРИ  ВАРИАНТА 1 Наверное, Снежный Тёплая вечность одета в тулуп. Снежный карман. Так уютно в кармане. Узкая улочка. Ф. Сологуб вот на такой персонажей тиранил. Жили да были. Какой нынче век? Я не отвечу. Наверное, Снежный. Всё обусловлено тяжестью век: ртутное сердце, свинцовая нежность. Я им завидую. Что-то не так. Сорокалетняя, блин, одиссея вывела в дамки больной полумрак, где персонажи надолго косеют, бродят и бредят, уходят во мглу, в снежный карман. Так уютно в кармане. Плыл и приплыл. И фонарь на углу зимней тоскою меня протаранил. 2 Намного тоньше Возможно, так, возможно, что иначе, но разницы, в итоге, никакой: немолодая девушка заплачет, не зная, что накликала покой, как будто ты уже сидишь в вагоне, разносит чай услужливый Харон, на каждом пролетающем перроне обилие осадков и ворон. И это всё намного тоньше грусти, спокойная смертельная тоска. Случается, и Чехова попустит Ответственный за участь волоска. 3 Особенно Нету водки - довольствуюсь квасом и хожу по кленовым аллеям. Из меня никудышный Саврасов. Мыльный снег - так себе бакалея - не приманит собою грачей. Полумглою отвергнутый ветер убежал восвояси - ничей, как и всё остальное на свете. Расписались бродячие псы хрипотою в весенней тетрадке. В безнадежные эти часы безнадежное кажется сладким. _^_

© Владислав Пеньков, 2016-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2026.