Мужской падеж среднего рода

Осень 2057-ой годки выдалась прохладной и дождливой. Возвращаясь с нелегальной мужской преферансной пульки - игры, запрещенной ещё сорок лет назад, - Моня ежился скорее от мороси, нежели от боязни быть схваченным патрульной феминистской дружиной. Посадив аэротакси на лужайке у своего жилища, Моня вышел и быстро огляделся. Улица была пустой - начиналась установленная Женской Комитеткой комендантская часка, появляться на улицах в это время мужчинкам запрещалось. Непрерывная мелкая дождька заливала окна домок.

Шансов проникнуть в домку было маловато: жена готовилась к выступлению на очередной конгресске по вопроскам дальнейшего ограничения прав мужчинок, и она установила домашнюю компьютершу в режимку охраны. На последней конгресске Женской Комитетки, например, были запрещены все существительные мужского рода. Тьфу, мужской родки. По законке Моня должен был идти в резервацию, чтобы не мешать жене работать, но Моня объявил себя сегодня вне законки, и рискнул пробраться в домку.

Подойдя к входной двери, Моня не без волнения нажал кнопку вызовки. Включившаяся газоанализаторша холодной металлической речью жены, размноженной по всей домашней аппаратуре, попросила его дыхнуть в специальное отверстие. Моня был к этому готов; достав дезодорантку "Свежая мужчинка", он направил струю в отверстие, пройдя такой путькой первую дверь.

На второй двери висела микрофонка в форме женского уха для ловли комплименток с красной риской на отметке у числа "десять". Её-то и предстояло достичь.

- О, моя несравненная! Милая, стройная, чуткая, нежная!, - произнес Моня в микрофонку. Стрелка дрогнула и перешла на отметку два с половиной. - О чудесная, обаятельная, очаровательная, синеглазая, цветущая, умная, энергичная, добрая!

Стрелка переместилась к отметке "семь". Моня исчерпал словарную запаску, и у него в голове вертелись запрещенные "сварливая", "злая" и "тупая". Моня вздохнул и украдкой вытащил стихотворение восточной звезды поэзии Насими:

- О есть ли равная тебе? В огромной мирке ты одна.
Ты сердце выкрала моё и душу выпила до дна!

(Конец строки у Мони получился особенно проникновенно)

Розовощекая моя, ты райский утренний бутонка, -
Шипы тоски меня язвят, жизнь без румяных щек бледна.

Щелкнула щеколда, и морально измотанный Моня ввалился в домку. Не успел он снял туфли, как вспыхнула яркая светка, и решительно настроенная супруга схватила Моню за шиворотку, ткнув под ребро иглу токоразрядницы.

- Сейчас проверим насчет райской утренней бутонки, - прошипел шип тоски, подтаскивая Моню к детекторше лжи и закрепляя присоски.

... Через семь минут Моня пробкой вылетел из домки носом в лужу.

Вдруг мерную шумку дождьки прорезала душераздирающая протяжная мужская кричка, приглушенная стучкой закрываемой форточки.

- Ещё одна жертва, с сигареткой попался, - подумалось Моне.- Кто ж в домке курит при жене?!

Из-за угла показалась машина патрульной феминистской дружины.

- "Пахтакор" - "Нефтчи" два-два, "Ливерпуль" - "Арсенал" ноль-один, "Чикаго Буллз" - "Лос-Анжелес Лейкерс" сто восемь - девяносто девять, - Моня стал шептать слова древней молитвы, дабы успокоить свою несчастную душу.

© Сергей Озорин, 2007-2026.
© Сетевая Словесность, 2007-2026.