|
КОТ ТИГРА
Я застал его на месте преступления - у своей двери. Попытался оглушить дипломатом, но промахнулся. Он увернулся и брызнул вверх по лестнице. Под дверью расплывалось неопровержимое и вонючее доказательство его вины. Как раз на новом коврике.
Преследовать его с голыми руками я не решился и бросился домой. Заметался по прихожей в вихре одежды и обуви. Я алкал свежей крови, рычал что-то о неминуемом убийстве и, может быть, даже жертвоприношении. Наконец, разыскав и натянув толстые кожаные перчатки, я бросился в погоню.
Он сидел на подоконнике и смотрел на меня глазами русалки.
Стараясь не делать резких движений и вообще выглядеть предельно добрым, я двинулся в его сторону, как бы собираясь пройти мимо. Не останавливаясь, я коварно протянул руку, как будто хотел на ходу потрепать толстую пушистую щеку.
Я приговаривал липким голосом ласковые слова, а рука тянулась все ближе к его шее. Исходили ли от меня флюиды бешенства, или его уже этак ласкали в перчатках... во всяком случае, жирный кот, постоянный житель нашей парадной, предмет моей жгучей ненависти, резво диранул от меня вверх по лестнице.
Там был тупик. Отбросив ненужное теперь притворство, я бросился за ним с боевым кличем вивисекторов. На самом верху кот влез на карниз и забился в угол. Он громко шипел и скреб когтями бетон. На бетоне оставались белые царапины.
Я сбегал в квартиру, не прикрывая двери схватил тяжелую боевую швабру и бросился на приступ.
С этим котом у меня не было ни политических, ни финансовых разногласий. Просто он каждый день по нескольку раз гадил на мой коврик.
Увидев мое оружие, подлое животное не задумываясь ухнуло вниз, на следующую лестничную площадку. Раздался звук, как будто с высоты упал огромный пакет кефира. Кот мученически взмявкнул и побежал вниз, к входной двери. Дверь между этажами была закрыта. Он развернулся, и, получив скользящий удар шваброй, проскочил у меня между ног и помчался наверх.
А там, опять же, был тупик. Ему предстояла роль мышки в хорошо известной игре. Наконец, в отчаянной попытке спрятаться кот забился между решеткой лифта и трубой мусоропровода. Где и застрял.
Прижатый спружинившей сеткой кот тяжело дышал, хрипел и бешено вращал глазами. Под ним, через девять этажей свободного полета ждал твердый бетонный пол. Одно движение шваброй и мой коврик всегда будет чист и благоухать розами. Я поднял швабру. Осквернитель коврика положил уши на спину, съежился и сказал жалобно и отчетливо:
- МЯЯЯУ!
Он хотел жить, а я - иметь чистый коврик перед дверьми.
Злясь на себя за слабохарактерность, я поддел кота шваброй снизу вверх так, что он взлетел пушистой ракетой и приземлился на подоконнике.
Вечером под моей дверью, как всегда была вонючая лужа. К ней прибавилась еще более пахучая куча. Видимо, от пережитого потрясения.
Я купил яд для крыс.
Эта история, едва не перешедшая в трагедию, счастливо закончилась в новогоднюю ночь.
Я принес ведро с песком для елки и на минуту оставил его перед дверью. Когда я вышел забрать его, кот был уже в ведре и с очень довольным видом скреб лапами песок. От ярости мысли мои помутились и я вытянул из стоявшей в прихожей сумки бутылку шампанского. Замахнулся.
Тут в моем воображении со всеми подробностями возникла жуткая картина:
Свежеубиенный кот является ко мне рождественской ночью окровавленным привидением с ковриком в зубах.
Да и шампанское было жалко.
Я взял ведро и отнес его наверх, в тупичок. Кот издали сопровождал меня парадным шагом, гордо подняв хвост. Весь вид его говорил:
- Наконец-то до тебя дошло!
С тех пор мой коврик был чист.
В Новогоднюю ночь я решил угостить и кота. Дать и ему попраздновать. Я взял сырой бифштекс, наперсток валерьянки и отправился наверх, в котовый тупичок. Кота на месте не было. Видимо, он встречал Новый Год в гостях.
Из квартиры соседей доносилась музыка и взрывы детского смеха. Я отворил приоткрытую дверь и заглянул. На середине стола, под маленькой елочкой, лежал кот. Тот самый, хотя узнал я его не сразу. КОТ БЫЛ ОДЕТ ТИГРОМ. С его спины до живота свешивалась оранжево-черная полосатая накидка. На животе полосы постепенно переходили в его собственные черно-серые. Над головой торчала маска со страшными усами и клыками. Взгляд был полон обжорства и достоинства. Дети вокруг стола прыгали хороводом и пели про доблести тигра. Год Тигра начинался КОТОМ ТИГРА.
© Юрий Купрюхин, 2002-2026.
© Сетевая Словесность, 2003-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
