ТРОПИНКА ВО СНАХ И В ТУМАНЕ...
СБОЙ
Вся суета теперь бессмысленна,
Когда так близок Рубикон,
Когда живёшь уже не числами
И видишь, как со всех сторон
Всё больше пустоты и холода
Сжимают неизбежный круг.
Всё меньше тех, кто рядом смолоду:
Родных, знакомых и подруг.
И жизнь неумолимо катится
Туда, где ни к чему уют...
А ты – ребёнок сбоя в матрице
Отпущенных судьбой минут.
_^_
ПОЧТИ ПИРАТСКОЕ
Добро бы нам на ваших кораблях
Побороздить просторы океана,
Но что-то всё в реальности не "ах!"
И не похоже, чтобы "сыто-пьяно".
Грустит Ундина. Девушка с веслом
Ушла печаль лелеять к дискоболу.
А наши корабли пошли на слом,
А ваши, пришвартованные к молу,
Стоят, чёрт знает, где-то вдалеке
И в сундуке гниёт "Весёлый роджер",
И капитан спит с трубкою в руке,
И почему-то с очень кислой рожей,
Кислей, чем ризлинг или каберне, –
Пиастры кончились, а страсть без денег – стынет...
Такая вот печаль: вокруг лишь "не"
Во век веков и присно, и отныне...
_^_
июнь купался...
июнь купался ночью в отражениях
далёких звёзд, рассыпанных в реке.
а мы в любовь бросались, как в сражение,
и в ней сгорали, словно в камельке.
мы тратили себя тогда
на ревность
или совсем по детским пустякам,
и отпускали на свободу нежность,
губам давая волю и рукам...
и это всё привиделось как будто
уже на склоне уходящих дней...
дождём слезилось, угасая, утро
и было и печальней, и больней...
_^_
В ТИХОЙ ОТРЕШЁННОСТИ
Там, в тихой отрешённости твоей,
Двенадцать чаек, два ряда черёмух,
Чай для твоих нечаянных друзей,
Отчаянных, ничем не удурчённых.
Лилов прибой и пенная волна
На плоский берег катится воланом.
Жизнь, что дана, вся прожита сполна,
А будущность, как водится, туманна.
Но звёздами искрится небосвод,
Тебя маня спиралями галактик,
Где ты свободней всех своих свобод,
Когда на выбор ямб, хорей и дактиль.
И ныне ночь чудесно хороша
Для полного душевного комфорта,
Когда тебе не нужно ни гроша
И можно смело посылать всех к чёрту...
_^_
КОНЕЦ ИЮЛЯ
Конец июля. Степь и саранча.
Леса – что порох, чуть – и полыхают.
Просёлка пыль, как печка, горяча,
Так горяча, что ноги обжигает,
Когда по ней бежишь босым домой.
Святое детство вечно беззаботно...
И радужною мчатся чередой,
Сияя, дни, а ночь – пора полётов.
_^_
ВОПЛОЩЕНИЕ
Не "вот когда...", как любишь говорить,
А просто ныне всё вместилось в "после".
И солнце в спелой вишне отгорит,
И голос свыше ничего не спросит.
Ему твои желанья ни к чему,
Он сам себе не диктовал условий,
Он не в своём и не в чужом дому,
Он просто есть... И нет ему подобий.
От пули в сердце до кривых гвоздей,
От ледяного сна до воскрешения,
От образов на образах людей
До самого простого воплощения
В цветок и в камень, в слово, в полотно,
В меня, в тебя и в бессловесны твари,
В могильный хлад, в открытое окно,
Где горизонт в закатной киновари...
_^_
невысказанное
Ничто не предвещало ничего, –
дождь проходил по саду аутистом
и нас не замечал. И что с того,
что очищалось небо от нечистых?
И ангелы всё падали с небес,
как яблоки в саду, в траву густую.
И я упал, и сразу же исчез,
пока меня не поминали всуе.
А ты сидела, гладя облака
и шерстку их слегка перебирая,
не замечая, как на все века
служители закрыли двери рая.
Но что с того? Всё можно пережить:
печаль потери, радость обретения,
чтоб в глубине души своей хранить
несмелую надежду на прощение...
Всё будет так, и я к тебе вернусь,
но ничего не повторится снова,
и между нами зыбко ляжет грусть
всего одним невысказанным словом...
_^_
век электричества
Так сладко засыпается под дождь...
С окраины срывается салютом
век электричества... Но ты уже не ждёшь
того, кто люб, и спишь себе, как губка
впитав в себя всю прожитую жизнь
и перебрав нехитрые пожитки...
Ползёт улитка, оставляя слизь,
с листа на лист, и ты от той улитки
теперь почти ничем не отличим:
медлителен и след твой так же тает
на листьях лет... Взрывается в ночи
век электричества. И в звёздах догорает...
... Ты тоже спишь и видишь в странном сне
чужие сны, что в память обо мне...
_^_
чутка оптимизма
Знаешь, чуйка пока что молчит,
Значит, срок не пришёл для прощания,
Вот и лето по крыше шумит
Проливными своими дождями.
Рано, вроде, под вечный наркоз –
Жизнь крепка, словно спирт в старой кружке,
Доживём и до первых стрекоз,
И до длинного счёта кукушки.
Будем жить, когда запахи трав
К тихой речке струятся со склона...
Нам ещё далеко до креста,
Если чуйка молчит благосклонно...
_^_
БЕЖЕВОЕ
Нежность бежева теперь, светло-бежева,
Словно солнечным деньком её снежило,
Пробивалась теплотой сквозь проталины,
И дробились в полихром льда хрусталины.
Грелись мы с тобой в своём теплокровии,
Не боясь толпы, молвы и злословия,
А лишь бежевость пришла, вдруг заметили,
Как вокруг застыло всё в разноцветии.
Худ ли мир, добром ли он отаукнется,
Я не знаю. Жизнь не плац и не улица,
Что лежит сейчас пред нами заснежена,
И от солнечной той нежности – бежева...
_^_
ЛЕТОПИСЬ НОЯБРЯ
Так летопись стекает ноября
С пера потухшей до весны жар-птицы,
Когда цветные искры не горят,
Когда ночами ничего не снится,
Когда, готовясь выжить по зиме,
Ко мне котеек соберётся стая,
Чтоб, прячась в сено тёплого сарая,
Дни напролёт судачить обо мне
С прибившимся недавно домовым.
Потом зима завоет и завьюжит,
Позёмок завивая белый дым...
А по весне, купаясь в мутных лужах,
Нас солнце всё же выпустит наружу
И мы пойдём к оставшимся живым...
_^_
* * *
Постучится в двери: туки-тук,
Может, краб, а, может быть, паук.
Элегантно вступит на порог
Весь собой такой членистоног.
Дзинькнет колокольчик: дили-динь,
Заберут тебя в морскую синь
Или в занебесный дивный край,
Сам, куда захочешь, выбирай.
Будешь наблюдать небесных рыб
Или птиц, летящих в глубине...
Я ведь знаю: раз ты не погиб,
Значит, обо всём расскажешь мне...
_^_
СОЛО ДЕКАБРЯ
Звучит, как соло на струне,
Начало декабря,
И зыбка даль в туманном сне,
Пока горит заря,
Но вот по слякоти рассвет
Прошлёпал босиком,
Меж штор пробрался в кабинет
И встал за косяком,
Чтоб спящих в доме не будить.
Но тает снов кудель
И снег за окнами кружит,
И первая метель
Укроет снегом двор и храм,
А после в тишине
Зима сыграет соло нам
На декабря струне.
_^_
СТРАННЫЙ ПОЛЁТ
И вновь продолжается странный полёт
Для всех непонятным маршрутом,
Где всё неизведано. Время мелькнёт
И вдруг завершится, как будто
И не был, и не жил, и жилы не рвал,
И в редкие всполохи счастья
Того, что оно будет длиться – не ждал,
А ждал после солнца – ненастья.
Но как бы там ни было, в матрице снов
Ты искоркой мчишься фотона
К раздолью полей и вершинам лесов,
Презрев все каноны шаблона...
И если тебя заболтать не смогли
Сладчайшим враньём фарисеи,
Ты всё же огонь донесёшь до Земли
И зёрна успеешь посеять...
_^_
* * *
Да не замёрзнет спящий по зиме,
Не сгинет и безносую обманет...
Флаг в руки, да и Клод ему Моне,
И завтрак на траве и на поляне.
Клянётся пусть своим дурацким лбом,
Что всё не зря, что жизнь его бесценна,
А мы споём ему: "Тирлим бом-бом", –
И походя обрушим рубль и сцену.
Пусть проживёт всю жизнь свою в тепле
И хер забьёт на весь совет министров.
Как говорил Гаргантюа Рабле,
Мол, жри и пей, и занимайся свистом,
Чтоб переплюнуть беззаботных птах.
Свисти сквозь зубы, будь самим собою.
Уверенность зимой нужна в ногах,
Чтоб жить и не замёрзнуть с перепою...
_^_
ЗИМНЕЕ РАВНОДЕНСТВИЕ
Зима. Равноденствие. Точка отсчёта,
Где жизнь удлинится по горстке секунд,
Чтоб раньше светлело. И неподотчётно
Потянутся дни вереницами рун.
А лунные блики, как рунные камни,
Туманно вещают о том и о сём,
И спряталось лето в промёрзшие плавни,
На дне задремав золотым карасём...
Дни медленно тянутся кровью венозной,
Но если её виноградной лозой
Разбавить, то можно утешиться прозой
И, зонтик забыв, погулять под грозой.
Но всё по порядку идёт, и сезонно
Не грозы гремят, а мельчит снегопад,
Но можно считать, что не всё так серьёзно,
Чтоб двигаться вновь без оглядки назад.
Сезоны качнули своим коромыслом
И свет вытесняет собой темноту,
И жизнь вновь играет особенным смыслом,
Понятным и мне, и тебе, и коту...
_^_
ПИСЬМО
Куда ты прянул, человечек,
Ты слишком глуп и слишком мал,
Ты не знаток иных наречий,
Живёшь, как будто жизнь украл,
Как будто пустотой влекомый,
Застыл в снегах себе назло
И остаёшься в этой коме
По бесконечное число.
Черным-черно в пространстве стылом,
Куда ни глянь – лишь круговерть
Пурги в ночи, а в звёздных дырах
Так тянет холодом, что смерть...
_^_
НЕ ПОКУПАЛИ СЛАДОСТЕЙ
Не покупали сладостей, и вот
Хрустели потому одной галетой.
Гавот пошёл в разнос, точней, в галоп,
А конь дымил спокойно сигаретой.
Не убивал коварный никотин
Бедняжку лошадь, что с конём сидела.
Над ними простиралась неба синь,
А с неба птица синяя глядела,
Как гармонично эта пастораль
Вписалась в небыль спящего ребёнка,
А за окном свирепствовал февраль
И всё настолько становилось тонко,
Настолько хрупко, что ещё вот-вот
И крупка снега брызнет вдруг шрапнелью,
И оборвётся, как струна, гавот,
И я проснусь в окопе под шинелью...
_^_
ОСВОБОЖДЕНИЕ
Тенью подводной, туманом скользя над рекой,
Птицей ли, рыбой ли – всё это больше не важно, –
Ты обретаешь другим недоступный покой,
Только не вечный, в котором окажется каждый.
Ты успокоишься, мудрость планеты приняв,
Нет, не людскую – людская мала и ничтожна,
Это приходит, когда ты заблудишься в снах,
Вдохом воздушным, легчайшим и осторожным...
Нет ни иллюзий, ни знаний – ты просто живёшь,
Став чем-то большим, чем есть, не заботясь о прошлом.
Тонкою тенью полудня однажды мелькнёшь,
Вне ощущений поняв, что понять невозможно.
Точка отсчёта таится в понятии "был", –
Словно подбросил монету, но миг зависания – прожит.
В это мгновение ты ничего не забыл
И никому ничего в этой жизни не должен...
Вольноотпущенность будет сначала пугать:
Сброшены путы земные, – без них ты свободен и волен...
Перед тобою открыты пути, не ведущие вспять,
Где остаётся тревожный трезвон колоколен...
_^_
ЕЩЁ ОДНО ЗИМНЕЕ
Когда почти надгробною плитой
Нависнет небо – это будет после,
И вновь зима смеётся надо мной
И дотлевает под снегами осень.
Я вновь веду безмолвный диалог
С тобой и наблюдаю снегопады,
И память убегает за порог
Куда-то от Севильи до Гренады,
Туда, где удивительно тепло,
Туда, где вряд ли повторимся снова,
Ведь здесь пока декабрьское число
И день за днём, как фразы, слово в слово
Однообразны. Тянется мотив,
Как нарты за оленем по Чукотке,
И я вставляю свой речитатив
В него без смысла, зыбкий и нечёткий.
Вороной белой кружится метель
И чисел несть зиме, их тьма и боле,
А в снах звенит апрельская капель,
Но воплотить в реальность сны неволен
Ни я, ни бог, ни чёрт и ни герой –
Мечтать не вредно, вредно жить мечтою,
Когда она окажется пустой
И будет смыта жизнью, как волною
Смывает наши замки на песке...
Не изменить, что было, ни на йоту.
И всё же... Пусть снежинкой на щеке
Растает грусть – легко и мимолётно...
_^_
что-то ассоциативное
просыпайся, Фагот музыкальный,
просыпайся, Фагот, не молчи,
маргаритствует голос печальный
в шелковистой и тёплой ночи.
босиком дождь прошлёпал по улицам,
по аллеям, проспектам и вот
в звёздном вальсе Земля наша кружится...
просыпайся скорее, Фагот.
нынче здесь не поможет провидица,
потому что невольно соврёт,
над булгаковским домом привидится
в темноте ночи чей-то полёт,
а тебе остаётся лишь музыка,
россыпь нот, словно к утру ключи,
бденье с вечно упрямыми музами...
просыпайся, Фагот, не молчи.
_^_
АПРЕЛЬСКИЙ ЭТЮД
Это не печаль и не беда –
С неба снег апрельский опадает
Лепестками. Падает, не тает,
Но понятно, что не навсегда
Он засыпал послезимья грязь,
Забелил асфальты и газоны,
И в кафешки прячутся, томясь
Многолюдьем, парочки влюблённых.
Им бы по весеннему теплу
Целоваться на скамейках парка,
Только снег загнал их в кабалу
Маленьких кафе. Но им не жалко,
Что уединения не ждать.
И апрель метелью запоздалой
Загоняет парочку за парой
В двери, где им тишь да благодать...
_^_
А ТЕПЕРЬ О СНАХ
Как можно жить в таком убогом,
Бесцветном от печалей сне,
Приснившемся не мне, а богу,
Который бродит по Земле?
Он здесь давно обосновался,
Запойный старец, древний дед,
И в снах своих он, может статься,
Нам шлёт предчувствие всех бед...
Найти бы этого скотину,
Но он теряется в веках
В своей фуфайке на ватине
И непременных сапогах.
А, может, он расселся вольно
Внутри у нас и видим мы,
Когда до слёз бывает больно,
Его пророческие сны...
_^_
НА ТОЙ СТОРОНЕ
Оттого, что легенд не осталось теперь,
А действительность тусклой монетой,
Остаётся найти неприметную дверь
Между той стороною и этой.
Там, за дверью, и время другое течёт,
Там, за дверью, не морды, а лица,
Там и солнце теплее, и вишня цветёт,
И загаданное повторится.
Вот и бродит в потёмках наивный дурак,
И заветную дверь эту ищет...
А на той стороне только холод и мрак
Над остывшим давно пепелищем...
_^_
ДЫМОМ ЛЁГКИМ...
Не плыл бы, дымом лёгким расстилаясь,
Рассвет туманный в спящие дома,
Когда бы я, с тобою расставаясь,
Не создал чудо с именем "весна".
А толку что? Вокруг спрессован воздух
И, допьяна глотая кислород,
Мы рыбами бросаемся под воду,
Собою пробивая талый лёд.
Родная, что ж тебе такого снится,
Уснувшей в кресле с книжкою в руках,
Что даже тушь, стекая по ресницам,
Дорожки оставляет на щеках?
Сюжет сентиментального романа
Тебя так тронул или то, что нам
Пора расстаться? Травяным дурманом
Весна опять гуляет по дворам,
Но нам с тобой не важен дух сезона,
Ведь расставанье – это не разрыв,
Пусть нет грозы, но здесь полно озона
И ласточки вживаются в обрыв.
Всё будет после, если это надо
Тебе и мне, – всё после, а пока:
Туманная весенняя прохлада
И лёгкие, как птицы, облака...
_^_
ТОЧКА БЕЗВРЕМЕНЬЯ
Остановлено время последнего дня,
А судьбы метроном, отклонившись, затих.
Расскажи мне, что слышно теперь про меня,
И прочти-ка мне мой не написанный стих.
Время мамонтов плавно ушло в никуда,
Да и время слонов истекает сейчас.
На пластинке шипит под иглою беда,
Пелену одиночества видно на глаз.
Белый мрамор античности скрылся в гранит,
Сквозь гранитные плиты скрежещет металл...
Здесь пока я не умер, но так же забыт,
Как забыт в тех местах, где когда-то бывал.
В этой точке безвременья тишь на холмах,
Где я встречу однажды последний рассвет
В этом мире... И снова возникну в мирах,
Для которых у вас и названия нет...
_^_
ДАРКСАЙД
Жизни срок, словно длинный урок.
Мы давно не наивные дети,
Но случится, я парочку строк
Для тебя черкану в послесмертии.
Мы в дарксайде все будем равны,
Там не надо делить и делиться:
Нет вокруг ни земли, ни страны,
Так что нечем особо гордиться.
В общем, если живёшь, то живи
И не зарься на больше, чем нужно...
Здесь же храмы стоят на крови
И кровят в послесмертную стужу...
_^_
молчание
Снова музы молчат на Парнасе.
Гомон пушек. Удушье жары.
Вроде лето, но утро не красит
Пятна крови в раздолье травы.
Горечь дыма и вкус катастрофы,
Солнце в небе коптит, как свеча...
И мои не рождённые строфы,
Словно мёртвые дети, молчат...
_^_
НЕ ПОЙМЁШЬ
То, что я напишу, ты потом не поймёшь.
Я пишу для себя, для тебя же – рисую.
Ты прочтёшь слово "дождь", но, конечно, не ждёшь,
Что оно для тебя упомянуто всуе,
Что я просто себе сочинил про себя, –
Ты же видишь неясный рисунок штрихами.
Ты меня не поймёшь, ты не вместишься в "Я",
То, которое кажется многим – стихами...
_^_
|
