КОГДА  ПОЮТ  КРОТЫ... Мои райские песни - им нет и не будет услады... Будет пусто, просто пусто, очень пусто... Все-все, казалось, милый друг... Я тебя уже давно схоронил... Я посетил приватное пространство... То крупней, то мельче... ПЕСЕНЬКА Когда поют кроты...   Расскажь мне, ветка, про Жюстину... Я погоды ужасней от века... А то давайте снова про погоду... На Площади Восстания... Если б мне голубая отчизна... Чабрец я выпил и шафран... Поставили осень-капельницу... Удивят нас мишки гамми... * * * Мои райские песни - им нет и не будет услады. Мои тусклые песни - несутся за мной отовсюду. Я, как райский садовник, гуляю по райскому саду. И цветы собираю и медленно мою посуду. Этот медленный сад так неслышно себя избывает. Иногда только просит - воспой мне былые услады. Он молчит и не спит, он себя и меня закрывает. И мерцает огонь через изгородь этого сада. _^_ * * * Будет пусто, просто пусто, очень пусто. Будет только пустота и пусто в ней. Но как вырастет небесная капуста - станет стразу все отчетливо видней. Что капустные извивы полнят воздух. Этот воздух опускается на дом. В этом доме и за ним все очень просто, нужно просто позаботиться о том. _^_ * * * Все-все, казалось, милый друг, сполна вмещает грудь. Теперь там звук, всего лишь звук, и тот - не продохнуть. И лед, и зной, и мрак, и день теснили мою клеть. Теперь там поселилась тень. И ту - не посмотреть. _^_ * * * Я тебя уже давно схоронил. Даже в сердце своем. Есть MP у нас, CD, есть винил, будем слушать вдвоем. Знаю-знаю, есть завивки, есть фен у всех лен и всех маш. Но еще есть, понимаешь, Шопен. Это - Траурный марш. Под него людей несут и несут на домашний погост. И несут их, понимаешь, на суд и кладут в полный рост. Ну а так-то - я тебя схоронил. На три ночи, три дня. Будем слушать и CD, и винил. И немножко меня. _^_ * * * Я посетил приватное пространство, переступил заветную черту. И побывав средь этого засранства, стал Винни Пух. И даже Виннету. И аз воздам! Мы выйдем из геенны! Вперед, сын Инчучуна и Медведь! Мы жрем ваш мед, мы рушим ваши стены, чтоб все могли друг дружку лицезреть! _^_ * * * То крупней, то мельче, в однозвучный шум, стих, облитый желчью, я в альбом пишу. Нежные напевы. Бежевая гладь. "Не ходите, дева, в Африку гулять! Злые носорожки срам устроят Вам. Там отдавит ножки Вам гиппопотам..." Взгляд подымет медный. Локон по плечу. - С Вами, рыцарь бедный, в Африку хочу! И глядит бездонно... Что же делать с ней? - Ах, моя Дидона! - Милый мой Эней! _^_ ПЕСЕНЬКА Когда б любила ты меня, как воду любят рыбы, как птицы небо любят, легко и синекрыло, тогда б и моего огня на нас двоих хватило, когда б любила ты меня. Когда б любила. Когда б тебя любил бы я, то горизонт пунцовый и небосвод свинцовый я так легко простил бы. Тогда б у ветра и огня я силы не просил бы, когда б тебя любил бы я. Когда б любил бы. _^_ * * * Когда поют кроты, сомкнув свои ряды, вдоль черной пустоты вкруг черного оплота, их песня коротка, кротка, хоть и громка, глубоких три глотка воды после работы. И я слыхал не раз (вот стих кошачий джаз), да, я слыхал не раз, почти что засыпая, что, вот, земля молчит, а, вот, уже кричит, и, значит, в ней звучит музЫка их слепая... _^_ * * * Расскажь мне, ветка, про Жюстину, про где была и с кем была, с какой холстиной-парусиной Жюстина ела и спала. Еше расскажь мне про Жюстину: при ней ли ряженный кретин, кого на пару с Жозефиной мы звали "маленький Жюстин"? Сама расскажь, а то залезу, и станем мы агент Дефо. И будут крики и порезы. И будет все не комильфо. _^_ * * * Я погоды ужасней от века ни в одном сентябре не видал. Потому, оттого ли я жду человека, от которого многого ждал. Он придет - прорицатель и мистик - с виду - беден и весь - на беду. Чтоб терзать и терзать эти тусклые листья В этом бедном и страшном саду. _^_ * * * А то давайте снова про погоду, о чем еще тут можно толковать? Вы уж на Баден-Баден, Воден-Воден? А нам еще неделю куковать. Но в целом, там панамки - тут - панамки, и водяное общество везде. А общество на водах - это рамки, тем паче, если вы не на воде. Визитки вот, месье и камерады, ах, расставаться все же не руки... Ну что ж, скорей на Воден-Воден, Баден-Баден. Пусть нервы морем лечат рыбаки. _^_ * * * На Площади Восстания хватил с утра шапмпания. На Площади Восстания как славно я восстал! Не Лазарь пред субботою. Не муж перед работою. Себя спросил я "Кто ты я?!" Ну ладно, ну восстал.... _^_ * * * Если б мне голубая отчизна отпустила их скорбь и вину, на великую дружную тризну я б собрал вековую родню. Сам забился б, не назван, заброшен в вековом и еловом углу, и судьбиной своей запорошен и отчаянным словом: люблю! из глубИны такой, чтоб глубилось... И чтоб кошки-собаки у ног. И чтоб плакало все и клубилось. И чтоб все были живы, кто мог. _^_ * * * Чабрец я выпил и шафран, к стеклу приник. Там болен мой Левиафан - совсем старик. Но я ему не Айболит, не доктор Фрейд. Ни хард его не оживит, ни лепет флейт. Левиафан, Левиафан - совсем притих. что делать нам средь корефан - твоих, моих. Блажить, встречать да привечать - детей, блядей... Левиафанова печать в груди моей. Я сам уже - почти старик, полночный срам. И к моему окну приник всехламный хам. _^_ * * * Поставили осень-капельницу, чтоб оживить меня. Выдали мечик, сабельницу, розового коня. Вот тебе даже кубики, маленький чистоплюй, солдатики-толстогубики. Войюй же сынок, воюй! _^_ * * * Удивят нас мишки гамми чистыми носками. Удивит нас Датский Гамлет дивными стихами. В жарких странах, дальних странах пахнет упоительно. Только ты, мой мальчик странный, весь не удивительный. _^_

© Сергей Комлев, 2012-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2012-2026.