Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



РОДОВЫЕ ЧЕРТЫ


 


      СОРОКА

      Жалко всего что до срока.
      Ржавый каштановый лист
      под ноги сбрось мне, сорока,
      и отвернись,
      отвернись.
      Это не слабость, не сила.
      Бедный чужой человек,
      отзеленевший курсивом,
      выпал как дождь
      или снег.
      Я ему дальше сороки,
      ты ему ближе земли
      на черновой, белобокий
      стрекот, распев,
      перелив.

      _^_




      КОСТОЧКА, ВЕСТОЧКА, БЫЛЬ-НЕБЫЛИЦА...

      Косточка, весточка, быль-небылица.
      Сядем рядком у стены.
      Что же над нами бойница,
      бойница,
      мы не хотели войны.
      Досок отесанных,
      камешков целых
      нежный комок за душой.
      Ты меня мучишь за красных и белых.
      Мне от тебя хорошо.
      Парно, и душно,
      и пресс акварельный
      легок, далек, осиян.
      Сунь возрастающий
      список расстрельный
      облаку в задний карман.
      Мало ли
      выпить кого до травинки,
      перемолоть в жерновах.
      Если б развеять запасы,
      растрынькать.
      Ветер бросать на слова.

      _^_




      ТОЖЕ МНЕ НЕЖЕНКА

      И не взываю, и ты не зови,
      Господи, чем-то помимо любви -
      свежим постом записного халдея,
      снимками пьющих его визави,
      трезвым расчетом
      парадной аллеи
      фей и орфей из страны берендеев.
      Не поминай,
      не ищи, не живи.

      Осью на запад, спиной в водосток
      оторвалось пятипалое чадо.
      Вот и приплыли лицом к листопаду.
      Чудится,
      треплется шарф между строк,
      шлейф серебристого полураспада.

      Тоже мне неженка,
      кожа да кость.
      В колотых жилах военная злость,
      радость победы и трубы позора.
      Мало печали осталось в строю.
      До униформы авось простою
      в выкройке дерева,
      цвета и хора.

      _^_




      ОЧКИ

      Так бы любила мороз и снег,
      и секущие плети дождя,
      если б не сонм городских котов и собак
      и не сугробы бездомных в картонной коробке.
      Если бы не краснорукий ребенок с гитарой,
      собравший больному отцу
      семьдесят гривен, рублей, тугриков
      (где еще выживают и нет без страховки
      от снега, мороза, секущей плети дождя)
      и целую пачку печенья.
      Я бы хотела считать этот праздник своим,
      видеть, что хлопья век напролет
      сшивают из тех же материй.
      Может быть, видела раньше,
      потом прописали очки.
      Их я повсюду теряю,
      не находя, вспоминаю,
      что голод давил
      дровяной.

      _^_




      КОТ ДРОЖАЩИЙ

      Кот дрожащий на голых лапах,
      эти окна
      ведут в подвал.
      Жирной стрелкой
      на юго-запах
      месяц выгнулся и пропал.
      Кто еще
      о твоем подвальном
      попечется житье-бытье.
      Жаль кота
      и чету Навальных
      из-за пагубы на хвосте.

      _^_




      СНЕЖНЫЙ ГАЗОН ИЛИ МЕРЗЛЫЙ АСФАЛЬТ...

      Снежный газон или мерзлый асфальт,
      все не резон
      выходить на прогулку.
      Кутаю шарфом стареющий альт
      под воротник музыкальной шкатулки.
      Ключ от меня затерялся и что?
      Копия эта пиратская длится
      целую вечность.
      И в зимнем пальто
      я выхожу
      ради кошки и птицы.
      Вот тебе, кошка, горячий бульон.
      Вот тебе, птица, лекарство от кошки.
      Мир сообразен, согрет, заведен
      на оборот.
      И присел на дорожку.

      _^_




      РОДОВЫЕ ЧЕРТЫ

          Асмик Паланджян

      1
      С тех пор как я тебя родила
      или ты меня часом раньше
      в страх какой черноплодной воде,
      сладкой уже,
      это был не январь,
      силы мои уходили на таянье,
      а твои на таинство.
      Жизнь обретала прозрачность, хрустальность,
      чтоб изломаться вдребезги.
      Видно ни зги, изгибаясь под холод и ветер.
      Но не хочу вспоминать
      кротость нашу воловью, овечью,
      будущую,
      под стрижкой, ярмом и чем-то еще
      непорочным,
      до жертвы.

      2
      Ты обещал мне девочку, так выполняй.
      Сонную девочку на руки, за руку,
      заодно с моим правым плечом,
      не согласованным с левым.
      Пусть подрастет и расскажет,
      как оно - быть среди нас
      столь уж любимой меж слов,
      брошенной ради чего
      в смерть какой черноземный
      голодный рот.
      Каждый хотел бы забыть.
      Но доживает
      и кается.

      3
      Ну так давай, доставай дудук,
      нету живых голосов вокруг.
      Камень о камень
      и око за,
      карий за карий
      и бирюза.
      Что же за птица твой Алконост,
      всем пририсуешь армянский нос,
      глядя на сына
      и на того,
      кто проглядел нас
      верней всего.

      4
      Слушай, Хасо, что-то живет внутри
      и напевает трубно и говорит,
      тянет-потянет рану вперед-назад.
      Слушай, Хасо, как тобой завывает сад,
      лютый жасмин на эоловом ветре дней.

      - Будешь моим продолженьем,
      сестрой моей -
      не доиграл, укрываясь по самый лоб
      цветом таким,
      что и за ночь не намело б.
      Круг лепестков
      до звезды
      и вослед креста в не-
      опылимых
      братских его кустах.

      5
      Сладок будет гранат,
      орошенный черной кровью Аракса.
      Это старый твой сад,
      дед возделывал землю, отец собирал плоды.
      Вот родишься однажды и станешь tabula rasa,
      ни одной родовой черты.
      Будто солнце катилось
      низко по горизонту,
      не касаясь кожи,
      не раскаляя камней.
      Пересекая линию фронта,
      исчезая за ней.

      Поседевшую прядь со лба откинешь
      и отпустишь на выпас у низких трав
      куропаток, оленей.
      Глядишь, на этом кувшине
      Алконост-то курнос,
      а на том и Сирин картав.

      Зачерпнет от звезды вода -
      ничего такого,
      задрожит звезда как свечка
      на лаковых образах.
      Где-то буду и я.
      Вероятно, отважусь снова
      вспомнить ноющий твой дудук,
      заглянуть в твои глаза.

      _^_



© Виктория Кольцевая, 2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Роман Смирнов: Теория невероятности. Поэзия неземных координат [Об одном стихотворении Елены Севрюгиной.] Татьяна Горохова: О мире литератора и скорости света - Интервью с Дмитрием Цесельчуком [Дмитрий Юрьевич Цесельчук - поэт, переводчик, председатель Союза литераторов России, главный редактор альманаха "Словесность".] Виктория Беркович: Бочка дёгтя в ложке мёда [в предчувствии глубинных перемен / какой-то бес рождается во мне / и ходит-бродит в тёмных закоулках / моей неупокоенной души] Алексей Борычев: Играя в бессмысленность [Захожу в позабытую сном сторожку, / Тихо дверь открываю в ней. Осторожно / Зажигаю в киоте огонь лампады, / Понимая, что большего и не надо...] Никита Николаенко: Случай у пруда [Чего только не увидишь на городских прудах в Москве в погожие денечки...] Виктория Кольцевая: Родовые черты [Косточка, весточка, быль-небылица. / Сядем рядком у стены. / Что же над нами бойница, / бойница, / мы не хотели войны.] Сергей Штерн: Ingratitude collection [Слепой, я видел больше, / чем ее прежние / мальчики / и московские клиенты...] Дмитрий Галь: Стихотворения [...Бери-ка снова старую тетрадь / И слушай голос бренный, одинокий, - / Я так и не умею понимать / Из сора возникающие строки...]
Читайте также: Татьяна Житлина (1952-1999): Школьная тетрадка | Ростислав Клубков: Приживальщик. К образу помещика Максимова из романа "Братья Карамазовы" | Артём Козлов: Стансы на краю земли | Евгений Орлов: Четыре стены | Катерина Ремина: Каждому, кто - без дна | Айдар Сахибзадинов: Казанская рапсодия | Алексей Сомов: "Грубей и небесней". Стенограмма презентации | Юрий Тубольцев: Абсурдософские рассказы | Ксения Август: До столкновенья | Николай Архангельский: Стихотворения | Стихи Николая Архангельского рецензируют Надя Делаланд, Ирина Кадочникова, Александр Григорьев, Алексей Колесниченко | Татьяна Горохова: С болью о человеке. Встреча с Борисом Шапиро | Михаил Ковсан: Колобок - Жил и Был | Николай Милешкин: "Толпой неграмотных с иллюзией высшего образования даже легче управлять, чем просто неграмотной толпой" | Алёна Овсянникова: Хочется хэппи-энда
Словесность