ИЙЮ ТАЁЖНАЯ БАЛЛАДА О проникающая мудрость тишины... ВОСКРЕСНОЕ В БЕЛОМ СВИТЕРЕ Опасности подстерегали пичугу... Флюгер. Скрипение. Ветрено... Опустились низко небеса...   ОНО КАРАКУМСКАЯ БАЛЛАДА ИЙЮ!.. И снова солнечно освещены дома... Из всех фигур мне треугольник по душе... Моя отрешённость - земное мерило... ТАЁЖНАЯ  БАЛЛАДА Чиркнула спичка - причинная связь: надежда на то, чтобы спичка зажглась; но сталось иначе, поскольку сырым был коробок - в коробке отсырела последняя спичка - ушел от расстрела смельчак, но в бегах на заимке замёрз. Коченея, он думал "я крест свой несу": конвоиры по следу, держа на весу карабины, медведей в глубинах берлог пугали - подножия сосен чернели и на каменистых проплешинах ели барабанили кованой дробью сапог... Но замерзшие струны дремучего леса пробудились, и заупокойная месса вне религий явила крещенскую милость: в январе загудели ветра буреломные, и осыпался иней со скрипом бездомным; и ель об сосну, словно колокол, билась. _^_ * * * О проникающая мудрость тишины в молчании келейного отшельника и в блёклости заснеженного ельника сквозь крепостную толщину стены. В худой избе зимующего мельника (он овдовел - тоскует без жены) у печки сушатся фуфайка и штаны и вонь портянок времени Коперника. В обзоре лунном над таёжным лесом в бессонном бдении изба и монастырь смиренно миротворничают с бесом и с ними сопок пробудившаяся ширь, и даль космическая в саване белесом, и на снегу - щебечущий снегирь!.. _^_ ВОСКРЕСНОЕ Морок, ты и тишина. Полусонная окраина. Холод. Жаркое свидание. Полногрудая луна. Выше звездное мерцание и парение окна. Глинобитная стена. Низких домиков сползание до заснеженного рва. На холме ютится мельник - жерновам нужны ветра. На носу уже сочельник. Эх, дожить бы до утра и проснуться в понедельник. _^_ В  БЕЛОМ  СВИТЕРЕ Над разъездом освещение не гасло - пахло Русью, сорняками, битумом, древесиной - шпалами, пропитанными креозотовым, чернее дёгтя, маслом. Но ежедневно появлялся в белом свитере обходчик путевой - глазами ястреба напоминал он, прочим видом - прясло* (щит богатырский в мареве москитов). Он в кровососном кружеве без роздыха бил молоточком - проверял на трещины** ЖД-колеса (на тональность отзвуков в диапазоне от обычных до зловещих), и белый свитер соткан был из воздуха на участке перегонном в Благовещенск. ______________________ * прясло (областное) - звено, часть изгороди от столба до столба. ** путевой обходчик идет вдоль вагона и, постукивая молоточком по колесам, проверяет их на наличие возможных трещин и дефектов износа. _^_ * * * Опасности подстерегали пичугу - она щебетала с заметной оглядкой, ей небо дырявой казалось заплаткой: ниже - изморозь посеребрила округу. Мы в этой дыре занимались наладкой в желании злобном собрать центрифугу, и в запарке такой мне поведал, как другу, чернорабочий с чугунной ухваткой, что от лютости съёжилась даже рябина и ещё, что подкормкой пичугу спасала, смысл жизни его - крановщица Альбина... Здесь только в обед нас теплом обдувало и сквозь запахи в нас проникало резины, и наших фуфаек - чесночное сало!.. _^_ * * * Флюгер. Скрипение. Ветрено. Пар из ноздрей лошадиных. Загрустила торосная льдина о красотах вершины Ай-Петри. Перестуки. Промчалась дрезина. В звуках эха мелькание кедра... Горы... Снежная стереометрия. Неужели сорвется лавина с оранжевых сопок? Меж ними деревушка, никак, заблудилась (обозначена цифрой, без имени). Даль, полярно мерцая, светилась. Ан-2!.. Приземлился!.. Вестимо, в яви явлена Божия милость. _^_ * * * Опустились низко небеса - утонули в них антенны-спицы. Моросила осень над станицей и на белом подоконнике оса задубела, ей уже не снится летний дождик и в траве роса, и за речкою лесная полоса, где обитала певчая синица. Теперь не оживить осу, согрев брюшкa колечки выдохами "фи", и глаз её, - скукоженное эФ... Сочувствую я голоду совы, и птичке в клетке, где её напев настроен беззаботно: цир-ци-фи!.. _^_ ОНО В невидимости зримой запредельных схем Божьих ипостасей Едино богохульных сакральностью научно известных теорем по каким понятиям, отсутствуя ходульно, везде Оно и всюду?.. В повторностях зачем необозримо зримых тусуются безрульно дворы - витрины - окна - осенняя водица, смешавши с глиноземом слетевшее манто разноцветных листьев?.. И мыслей долото до кучи докучало - зачем Ничто искри́тся?.. И правда, рано утром заи́скрилось Ничто!.. Но ведь Оно в материи не может проявиться, - подумал человек, нахохлившись, как птица, и, выходя на улицу, он застегнул пальто. _^_ КАРАКУМСКАЯ  БАЛЛАДА Грациозно поставив на голову глиняный гладкий кувшин, чтоб к обеду лава́ши испечь, ублажив этим мачеху даже, воду несла меж барханными дынями. В это время на осыпь взбиралась букашка, озирая пространства безмерной пустыни: согреваться оливам придется, иль стынуть - так и эдак душа у олив нараспашку... Вслед за ящеркой, надо же, без экивоков муравьи полосой заструились - ползут, сливаясь по цвету с желтеющим мохом. И шайтаны!.. И там они в пекле, и тут, где колючки, бывает, настолько засохнут, что в конце сентября от жары - опадут... _^_ ИЙЮ!.. Вырос (не чудо ли) град Беэр-Яков* вдали от заснеженных омских бараков... Вспомнился мне вне времён, вне "когда" простор ледяной - я на насыпь взбирался и там, замирая, с ветрами срастался - ийю! - провожал и встречал поезда. Ийю! - вспоминаю "Ньютона бином" (профессора кличку), и - "Перекуем мечи на орала" - плакат над забором, и в цеху заводском: "Разгильдяйство долой!" Дым над чаном чугунным с кипящей смолой, и Утёсова голос - "У Чёрного Моря"... В общем, райская жизнь - не мелю, не кую; средиземные песни бездумны... Ийю!.. __________________________ * Беэр-Яков - город в Израиле. _^_ * * * И снова солнечно освещены дома за исключеньем теневых сторон, но именно оттуда слышен стон, вдруг, на тебе, лишившихся ума. Я вижу, что свезли без похорон их в общую могилу - не тюрьма, и даже более - просторная весьма: безумью быть с безумием резон... Они без имени и отчества - без Я, и не для них с утра цветет сирень, но есть и в горечи заветная стезя. Им больно, остальное - дребедень. В дни солнечные их винить нельзя, что в полдень исчезает - светотень!.. _^_ * * * Из всех фигур мне треугольник по душе, где исчезает он, я ломано-вольготных фигур держусь и сторонюсь пехотных мин, прозревая их оскал на вираже... Машина мчит. Шуршанье шин. Шоссе. Мой страх велик: доходит до икотного, до озверевшего, до трения животного резины об асфальт (созвучно с "шшэ"). Дорожный знак мне говорит о многом и голос внутренний (мистическое "да", и "нет" такое же, не подведут в дороге при том, что клацает зубами руль, когда с ним в той же тряске ударение и слоги от жи́да вечного - до Вечного Жида́)!.. _^_ * * * Моя отрешённость - земное мерило. Я ни вправо, ни влево его не сдвигал. И мой смех без кривых обходился зеркал. И кривился я там, где и вправду горчило. Не любил я вопросов (я их не искал). И ответов не ждите. И судей на мыло (нет, не по мудрости, просто фартило) я ни разу, как помнится, не посылал. И, когда становился кубическим мяч, набивал он мне шишки во время игры от ударов точнейших моих и подач. Я покорно терпел. Не бежал от хандры. Если был бы сферическим тёртый калач, мир немедля скатился бы в тартарары!.. _^_

© Александр М. Кобринский, 2016-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2026.