В  ПРЯМОМ  ЭФИРЕ

Из цикла "Рассказы с кровищей"

Вообще, по-настоящему любил Сенин в жизни только покой и телевизор. А не любил много чего. Но больше всего не любил он революций и когда с чем-нибудь борются. Он просто тихо это всё ненавидел. Потому что боялся. Всеми фибрами и жопой чувствуя, что ожидать от них можно чего угодно. От революций и борьб этих самых. Вот он и ожидал. И не любил. И когда они происходили при его жизни, он в них участия не принимал ни разу из принципа. И вышеупомянутой нелюбви. Ни активного участия не принимал, ни пассивного, ни иного. Сидел дома в тепле и смотрел по телевизору программу "Вечерний Познер". Или "Культура - ледниковый период" смотрел. А также и прочий КВНклаб. А когда тепла дома не было, из-за центрального отопления и ЖКХ, он включал на полную электрообогреватель масляный бытовой трёхсекционный. И тепло возникало само собой, как по волшебству и мановению. Если, конечно, этот обогреватель не вышибал в подъезде все пробки.

Относился так к революциям Сенин потому, что от них не то что лучше никогда не становилось, от них бывало всегда только хуже и ужаснее. И тем, кто эти революции легкомысленно затевал, в том числе. Взять того же сенинского прадедушку. Отец отца Сенина рассказывал, что его отец, тоже Сенин, был редким босяком и рубакой-парнем. И убеждённым казаком. Причём красным. Сколько он разрубил надвое - до седла - белых гадов, сколько контры лично в расход пустил - не сосчитать. А в тридцать девятом его самого пустили туда же. И он нашёл вечный покой у какой-то безымянной стенки за сараями, хотя совсем его не искал. И дедушка Сенина трудно рос всю войну сиротой. И после войны тоже им рос. А потом и отец Сенина сиротой стал по доброй традиции. Поскольку дедушка их с мамой вовремя бросил и женился на другой женщине, где и погиб. Ну, а там и сам Сенин... Но это к делу совсем уже не относится. Тем более отец его после смерти оказался очень даже приличным человеком. И к тому же порядочным.

В общем, были, были у Сенина веские причины не любить и опасаться революций и прочих боевых действий. Что он и делал всей душой. Бывало, как только забрезжит в стране рассвет революции, Сенин отпуск на работе возьмёт, питьевой воды в ванну напустит, телевизор включит и наблюдает за её ходом глазами корреспондентов первого, второго, третьего, четвёртого, а также и других телевизионных госканалов. Или не наблюдает, а смотрит что-нибудь нейтрально-развлекательное в виде Баскова, допустим, с Петросяном или другого какого-нибудь Гордона. И чувствует себя при этом спокойно. Хоть и неуверенно в завтрашнем дне. Несмотря на бронированную дверь, седьмой этаж, а также неприкосновенный запас пищепродуктов в кладовке. Запас достаточный. Потому что кладовка у Сенина вместительная. Под стать квартире. Да, а квартира ему от покойного отца осталась. Того, который оказался порядочным и которого Сенин никогда в глаза не видел. И отец его тоже не видел. А когда, значит, до смерти дело дошло, он вдруг ему одну из своих квартир завещал по наследству плюс некоторую сумму денег. Как оказалось, отец у Сенина был сравнительно большим человеком и у него этих квартир, не говоря уже о деньгах, скопилось к концу жизни, завещай - не хочу. В разных концах страны и мира.

Сенину квартира досталась элитная, в центре города, в самом, как говорится, престижном доме и на относительном юге. Где он и без того родился и жил.

У него сразу, как только он в наследство вступил, местные элитные бандиты хотели эту элитную квартиру честно выкупить. Но Сенин послал их подальше, мол, цены на недвижимость растут, поживу пока сам, как человек - царь зверей и природы. "Ну-ну, - сказали бандиты, - поживи".

И он стал жить в этой царской квартире - спокойно, как у бога за пазухой. Без суеты. Скучной ему казалась всяческая суета. Тем более политически окрашенная. Скучной и бессмысленной. А так называемые революционеры вообще его бесили до глубины души и мозга костей. Слишком они все умные, революционеры эти, и нахальные. Столпятся рядами и колоннами на улицах и препятствуют движению городского транспорта. Своими лозунгами и речами. А толку никакого. Потому что государство своих революционеров в упор не видит и не замечает пока, слава богу. У государства и без них забот хватает. Кроме того, оно против мирового терроризма по сортирам борется, в соответствии с заветами президента Путина. Что Сенина тоже сильно раздражает. Как чего-нибудь взорвут или захватят, так они и начинают борьбу на всех фронтах. Поборются, поборются, объявят для порядка где-нибудь режим КТО, и всё. А потом про террор и террористов забывают и снова занимаются своими личными делами государственной важности. И опять всё везде тихо и мирно встаёт с колен. Так и живут скачкАми.

А Сенину покой нужен был непрерывный. Плавный. Ну, любил он покой. А окружающие люди, наверно, не любили. Раз постоянно его нарушали. Бывшая жена Сенина тоже его не любила. Покоя. И особенно не любила, когда Сенин ему предавался и в него впадал. Поэтому она в конце концов от Сенина ушла и с ним в установленном порядке развелась. Надеясь недвижимость его огромную разделить поровну или слупить с Сенина много денег. Но у неё ни черта не получилось. Поскольку квартира была завещана Сенину лично, а его жена в завещании не упоминалась ни сном ни духом. И он остался в своей обширной вип-квартире один с телевизором. И ему стало совсем хорошо. Так хорошо, что, казалось, лучше быть не может ни ныне, ни присно, ни вовеки веков.

И сидит как-то Сенин в покое - поскольку революций никаких нигде временно нет, - телевизор смотрит, а в нём главаря бандформирования ликвидируют. Специальные подразделения в масках. В прямом эфире. Шоу, значит, такое, реалити - типа "Дом 2". Ну, в общем, не одно, так другое. И показывают всё с самого начала подробно: вот во двор торжественно въехали БТРы, вот они красиво рассредоточились и замерли на заранее подготовленных позициях. Вот бойцы ОМОНа или спецназа - хрен их разберёт, - как горох, из БТРов высыпались и, конечно, залегли и засели. А снайперы по своим точкам разбежались, смешались с окружающей средой и доложили о готовности. На экране крупным планом девка вёрткая появилась с микрофоном и стала по двору бегать туда-сюда. И в микрофон на бегу слюной брызгать, чтоб объяснить народу и телезрителям, что тут происходит конкретно.

- Итак, - говорит, - контртеррористическая операция по уничтожению опасного преступника, боевика, главаря местного отделения Алькаиды Азу Урзаева объявляется открытой. - И: - Ваши, - говорит, - аплодисменты, друзья.

Потом она с цифрами в руках доложила, сколько техники задействовано, сколько единиц личного состава и боеприпасов, а также сколько бригад "скорой помощи" дежурит на соседней улице и какая сумма из бюджета будет освоена благодаря всей операции в целом. После чего повела уже прямой репортаж по существу:

- Здесь, за мусорным баком, - камера наехала на мусорный бак с каллиграфической надписью "хуй", - заняли огневой рубеж автоматчики. Тут, прикрывшись автомобилем "Москвич" - гранатомёт. На деревьях вы видите замаскированных под цвет листвы снайперов, а общее руководство осуществляется с вертолёта через спутник по рации.

Смотрит Сенин в экран - а двор какой-то знакомый. И бак мусорный с "хуем" знакомый, и "москвич" ржавый, на котором тот же хуй нарисован. "Где-то, - думает, - я "москвича" с такими особыми приметами уже видел. Да и бак тоже".

И как раз в разгар этих его раздумий изображение на экране помутнело и стало серым, без всех остальных цветов радуги. Девка как перевозбудится, как зачастит:

- Вы, - кричит, видите квартиру, в которой закрепился террорист. Изображение мутное, потому что работает камера наружного наблюдения, а не внутреннего. И окна в квартире грязные, давно не мытые. Но всё равно мы имеем возможность. Видите? Бородатый мужчина, похожий на Урзаева, устанавливает у окна пулемёт. Готовясь дать бой бэтээрам и живой силе превосходящих правоохранительных органов.

После этих слов девки раздаётся выстрел, изображение меркнет. И тут же на экране снова появляется эта телевизионная девка. В полный рост лёжа.

- Сейчас, - говорит, - мы были невольными свидетелями того, как преступник коварно выстрелил в камеру. Поэтому, что происходит в квартире, мы теперь не знаем, зато мы знаем многое другое. О чём расскажем вам после рекламы. - И: - Не переключайтесь, - говорит, - дальше будет ещё интереснее.

А после рекламы водки и какого-то лепса девка эта опять на экране возникла и опять за своё взялась. С новыми творческими силами.

- Мы ведём свой репортаж, - говорит и адрес называет. Сенина адрес. И город, и улицу, и номер дома, и даже номер квартиры. А потом ещё этаж уточняет на всякий случай. Мол, седьмой.

Сенин прямо удивился:

- Как седьмой? Это же я на седьмом этаже живу. В персональной квартире. - И тут же вспомнил, что бак мусорный и "москвича" с хуями видел он у себя во дворе. Чуть ли не ежедневно видел. Проходя мимо.

Попробовал Сенин выйти к людям и всё им объяснить. А с лестницы гарью тянет, и уголок двери красный. Он в глазок глянул - темнота. Залеплен глазок чем-то. Сенин говорит громко:

- Что вы делаете? - говорит. - Тут я, Сенин, а никакой не Урзаев.

А ему говорят:

- Отойди от двери, сволочь, а то взорвём её сейчас к ебеням.

И ещё говорят, но, наверно, уже не ему, а друг другу: "Проверь ещё раз номер квартиры, - говорят. - Нам точно эту заказали, а не другую? А то будет, как в августе". И ответ: "Да проверил я, проверил..."

Сенин к телевизору вынужденно вернулся, а там та же самая девка по экрану снуёт и аж задыхается вся - мол, спецназ на исходной, военный сварщик закончил заваривать дверь, чтобы вооружённый до зубов зверь не ушёл, переговорщики вернулись ни с чем... Ещё минута, и штурм начнётся.

"Какой штурм? - Сенин понять не может. - Откуда штурм? И какие переговорщики?"

А девка эта шустрая продолжает рассуждать, что, может быть, удастся обойтись и без штурма. Поскольку снайперы держат окна квартиры в своих оптических прицелах и, если в них мелькнёт силуэт бандита, он будет ликвидирован огнём из всех видов вооружений. Что предпочтительнее. Так как позволит избежать жертв со стороны штурмующих органов власти и сэкономит народные средства.

Сенин думает: "Это ж просто подлог какой-то и обман телезрителей. Нет у меня тут никакого бандита. И пулемёта нет". И думает: "Интересно, чем же всё это недоразумение кончится?" И ещё думает: "А чего думать? Всё сейчас покажут".

Сполз он с дивана на пол, чтобы головой излишне не возвышаться, сделал телевизор погромче и уставился в экран. Откуда тотчас же и полыхнуло. И увидеть вспышку Сенин успел, а услышать - уже не услышал ничего. Потому что, как известно, скорость света гораздо выше скорости звука. Гораздо выше. Гораздо.

© Александр Хургин, 2014-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2026.