Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




"НЕКРОФИЛ",  "АНТИКВАР"  и  Ко


Предисловие к электронному изданию

В самом начале двухтысячных годов Анатолий Величко, зная любовь Евгения Горного к произведениям искусства, воссоздающим отклоняющееся поведение, подарил ему маленькую, как брошюра, книжку никому почти тогда в России не известной Габриель Витткоп "Дневник некрофила". Не берусь сказать, какие именно побудительные мотивы были главными вначале у Величко, а потом у Горного - восхищение безупречностью стиля в сочетании с отвратительностью изображаемого, или что-либо еще. Величко говорит, что дал ему книгу ради практики во французском, но как раз потому, что язык Витткоп безупречен, а Горный любит подобные темы. Однако, как бы то ни было, Горному вскоре пришло на ум, что этот крошечный роман следовало бы перевести на русский язык, с чем он и обратился к Величко. Того не сразу заинтересовала идея - не было понятно, окажется ли интересен кому-либо перевод, если и будет сделан, - но всё-таки он перевел несколько страниц, причем не начерно, а со всем присущим ему мастерством.

Весной 2002 года я приехал в Москву и остановился на некоторое время у Горного, который принялся с большим жаром и напором знакомить меня с миром ужасов в киноискусстве. В частности, он продемонстрировал мне несколько фильмов Буттгерайта, в том числе и фильм "Шрамм", герой которого медленно сходит с ума и гибнет, упав со стремянки. В процессе обсуждения этих сторон бытия - безумия, смерти, стремления к невозможному - он дал мне прочесть отрывок перевода "Некрофила", сделанный Величко, и после этого замысел, который давно у него зрел, обрел окончательные черты. Роман Витткоп вызвал у меня отвращение и неприятие - его герой казался мне чудовищной гиперболой, лишенной человеческих черт. Мне виделась возможность создания персонажа, склонного к некрофилии, но остающегося человеком и страдающего от своей страсти так же, как другие люди страдают от других страстей. Горный предложил мне написать повесть "в пику" Витткоп, сам принялся сочинить предисловие к обоим произведениям, а кроме того, нашел некоторые издательства, которые заинтересовались замыслом.

В результате я взялся за "Антиквара", а Величко - за "Некрофила", которого он слал мне частями, по мере продвижения вперед перевода, причем, в отличие от меня, видел и видит в этом романе трогательную историю любви, поскольку "бедный Люсьен N. никому зла не делал". На этом этапе в работе над переводом принял участие Игорь Пильщиков: текст Витткоп сложен со многих точек зрения, и редакторская правка высокопрофессионального филолога оказалась действительно необходимой. Таким образом, проект объединил, спустя пятнадцать лет, людей, изображенных на фотографии, сделанной в Новосибирском Академгородке в 1986 году, и разлетевшихся с тех пор по свету. Горный тем временем дорабатывал вводную статью, которую полностью окончил уже в Англии, куда отбыл на несколько лет писать докторскую диссертацию. Между тем, наступила осень. Москву заволокло дымом торфяных пожаров, угасших лишь с приходом зимы, и я успел описать этот дым и завершить повесть, а Величко и Пильщиков - перевод. И тотчас пришло известие о смерти Габриель Витткоп, которая покончила с собой 22 декабря 2002 г. в возрасте 82 лет.

Такова история появления текстов, предлагаемых сегодня в том виде и в той последовательности, которые были задуманы с самого начала. Представлены также некоторые варианты оформления, продуманного нами, в том числе фотография Филиппа Хальсмана и один из вариантов обложки, выполненных Константином Дьячковым. Однако книжного аналога этой публикации нет: "Дневник некрофила" появился в составе сборника других рассказов и повестей, "Антиквар" должен вскоре выйти в свет вместе с несколькими моими собственными произведениями, отдельно была опубликована и обширная статья Горного о некрофилии. Но то, что распалось, может быть собрано вновь.

Остается сказать, что мы - кажется, никто из нас - отнюдь не стремились давать какие-либо оценки самому тому явлению, которое оказалось в фокусе нашего внимания (иное дело - отношение к персонажам). Однако человечество не любит своего многообразия, боится его и воюет с ним. Эта война не является праведной, а замалчивание - одно из ее орудий. Мы хотели - и сделали это - предать слову всегда закрытую, старательно закамуфлированную и спрятанную сторону человеческой жизни. И теперь лишь читатель вправе решать, были ли мы правы.


Олег Постнов,
28 февраля 2007

 
Филипп Халсман.
In Voluptas Mors, 1951.


Константин Дьячков. Эскиз для обложки книги Олега Постнова "Антиквар".
2002.





Анатолий Величко, Игорь Пильщиков, Евгений Горный (слева направо) и Олег Постнов (сидит).
Новосибирск, Академгородок, 1986.




1. ЕВГЕНИЙ ГОРНЫЙ: НЕКРОФИЛИЯ КАК СТРУКТУРА СОЗНАНИЯ

2. ГАБРИЭЛЬ ВИТТКОП: НЕКРОФИЛ

3. ОЛЕГ ПОСТНОВ: АНТИКВАР





© Сетевая Словесность, 2007-2021.




 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Казанская рапсодия [Кто жил на нашей улице в пору моего детства, их уже нет. Как несметная стая птиц, поднявшаяся от старых тополей, их имена-образы зависли над памятью,...] Алексей Сомов: "Грубей и небесней". Стенограмма презентации [В Культурном центре академика Д.С. Лихачёва 15 июня 2021 проект "Вселенная" в рамках цикла "Уйти. Остаться. Жить" представил сборник стихотворений и эссе...] Артём Козлов: Стансы на краю земли [Здесь земля не круглая, а плоская, / Что не поцелуй, то сцена Оскара. / Каждое молчание загадочно, / В книге мы - бумажные закладочки...] Татьяна Житлина (1952-1999): Школьная тетрадка [Мы жили с ливнем, как соседи. / Я довела его до слез. / Умчался на велосипеде, / Мелькая спицами колес...] Ростислав Клубков: Приживальщик. К образу помещика Максимова из романа "Братья Карамазовы" [Как воздействует (да и воздействует ли) на человека невидимое: неосознаваемое им, скрытое и ускользающее от его сознания - и что изменяет (да и изменяет...] Юрий Тубольцев: Абсурдософские рассказы [Создание безошибочных схем - это еще не творчество, творчество начинается именно с ошибки...] Евгений Орлов: Четыре стены [И поэтому - имеющий уши да развесит их, имеющий глаза - да развесит и их. Перед вами - "Четыре стены", дорогой мой читатель..] Катерина Ремина: Каждому, кто - без дна [острова собираются в стаи, ломая камни / о течение вод, отражающих бесконечность: / наклонилась и шью по ее васильковой ткани / письма иглами по...]
Словесность