ЗОВ УТОПАЮЩЕЙ ЖИЗНИ Жизнь прожить понемногу... Не помню, друг, я твоего узора... На пустыре... Я привлечён опять виденьем глада... И зов утопающей, тонущей жизни опять... Опять стремится влаги преизбыток...   Ветка дрожит... Я приобрёл печальную привычку... Хотел бы видеть звёзды долгой ночью... Тяжёлому камню Ты близок... Осени поздней холодная влага... * * * Жизнь прожить понемногу, Неприметно, незримо. Отрешённо, убого, Лёгкой тенью от дыма По дорогам пройти - Тонкой тропкой лесною, Веет ветр за спиною И радость пути! Сна и хлеба немного. Чтенья мера строга. В поминании Бога Радость долга. Вдохновенною речью Строй незыблемый мост, Помня кротость овечью Под пологом звёзд! И алмазный сей свиток На сердце тверди, Правды явленный слиток: Радость позади! Радость впереди! 1981 _^_ * * * Не помню, друг, я твоего узора, Но, братец лист, люблю твоё пыланье. Поверь, в тебе сгустилось много взора, Далёких звёзд густое остыванье. Происхожденье яркого убора Загадочно, полно очарованья. Люблю тебя! люблю как голос хора! 25.X.1982 _^_ * * * На пустыре Листья сухие и сучья. И на заре Вековечная грусть. Вспыхнет костёр. В свете неровном окрестность. К ней прикоснётся душа. Если б понять разговор И запомнить печальную местность... Дикое сердце любит нежданным дышать... 10.VII.1981 _^_ * * * Я привлечён опять виденьем глада, Остывший вижу в очагах огонь. В протянутую падает ладонь Осенний лист и тёмных звёзд плеяда. И лица измождённые людей Пространство затопили площадей И взоры их унылые покорны. Таков печальной родины венец. И неужели это не конец? Конец чего? Я слышу только горны! 27.X.1982 _^_ * * * И зов утопающей, тонущей жизни опять... Недвижимость пищи и вечера дивного след. Внимай, о народ, отворяя молитвенный рот, Не меньше, чем звёздам, мерцанию хлеба и щей. Когда бы не ваши, пропавшие в мире, глаза, Кто бросил бы в мир ледяное дыханье псалма? Вращение неба... кто стал бы его обращать, Когда бы не этот, в груди вырастающий глад По тёмной реке, по ночному струенью дождя... По каплям немым, прибегающим жар утолить? Когда бы не жажда взволнованно-тающих губ, Кто к нам обратил бы листа зеленеющий край? Не думай о чаше, душа, и её вспоминай! Натруженных рук... о, печати святых и благих, Во всём расчленённых и в хоре явившихся сил! Все пять возлюбили гончарный струящийся круг, Податливость мягких, с песками замешанных глин, Струенье огня и в огне порождённый сосуд. _^_ * * * Опять стремится влаги преизбыток Из уст небесных перейти в уста Земных созданий, снова юный свиток, И чаши край, и внутренность листа Вбирают нежно неземной напиток. Когда же чаши внутренность чиста, Когда душа как изумрудный слиток: Вокруг неё блистает красота. 7.VI.1984 - февраль 1988 _^_ * * * Е. К. Ветка дрожит Майской ветреной ночью У глухого крыльца. Звучанье в себя вбирая, Ветка дрожит сырая У самого дальнего края, У самой земли конца. 18-19.VII.1982 _^_ * * * Я приобрёл печальную привычку В окно глядеть на дружество деревьев, На их кружок, безмолвно отошедший От шума и стремленья, от порога Нелепо заострённой, колкой страсти. И вот гляжу на них, гляжу откуда? Древесным оком с горечью кореньев, Кристаллом деревянным и ослепшим. В произрастанье травном, безымянном Со дна земли желанье понимаю Превозношеньем странным и нелепым. Под холод вечный тело подклоняю, Под вечный холод, под огонь, под пепел. 30.III. - 8.VI.1983 _^_ * * * Хотел бы видеть звёзды долгой ночью И с ними быть в союзе молчаливом - Они нужды и скорби отрешают. Хоть повседневный груз не облегчают, Но мысль о жизни делают непрочной, А мысль о наказаньи справедливой. 28.XI.1982 _^_ * * * Э. Ш. Тяжёлому камню Ты близок, Всесильный Господь. И всем потонувшим, И в глуби лежащему дну. И рыбе немой, И сухому на древе листу. Их скорбь онемела И втайне в Тебе говорит. Распятого глас Онемелей всех тяжко немых, Но высказан вечно И в юное чрево вонзён. И тот, кто спелёнут, Навеки его сохранит. И выпьет он жизнь - Целованье завитых пелён. И выпьет он жизнь - Говоренье недвижных камней. Вот ангел безмолвный На пне одиноком сидит, А корни его Обретаются в светлом раю. За каждым плечом - Полыханье святого огня. И в ясности смерти Омыт вековечный позор. Послушай меня, О послушай меня! Я всё же немой, Как в огне погибающий бор. 19.VII - 16.XII.1983 _^_ * * * Осени поздней холодная влага. Сосны святые в питье непрестанном Выпили скоро желанную меру, Взором вобрали всю кротость земли. И отошли от шумящего края Жизни горячей, и спешной, и жадной В холод желанный, холод святой. Нет, ничего не могу я прибавить К этим свершениям могучей природы, К этой холодной и льющейся речи... Нет, ничего, кроме смерти моей. 30.III.1988 _^_

© Владимир Гоголев, 2019-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019-2026.