|
*
Из цикла "БЕЛОЕ МОРЕ, ЧЕРНАЯ РЕКА"
(1)
Мы научились боль перемогать
и научились обходить молчанье
по краю, как болото с рыжим мхом,
где в самом центре озеро зияет.
И научились иногда прощать,
не оборачиваться на прощанье,
и хоронить любимое живьем,
тихонько по-французски напевая.
Мы научились. Только море - нет
- и наши лодки волнами смущает,
и не дает расправить паруса.
А небо полюбило серый цвет,
непролитые слезы возвращает
и стонет лес на наши голоса.
(2)
- Ты помнишь, вымерли на литорали
медузы красные и пескожилы?
В деревне избы серые упали,
а не упали - так перекосило
как пьяных мужиков. А те - сгорели.
И лес сгорел от одного окурка.
Последних овец волки переели.
И две последних бабки - Ленка с Нюркой
на разных берегах зимой остались.
Мост через речку тоже развалился.
И за зиму они не обменялись
ни словом;
лишь в окошках свет слезился,
для Ленки - Нюркин, а для Нюрки - Ленкин...
Но льдом на стеклах намерзали числа,
скрывая жизнь, скрывая свет в чужом окошке...
- Да, помню: вновь размножились за мысом
и пескожилы, и медузы тоже.
Весной в деревню мужики вернулись,
и розовые новые ограды
поставили из жердей из еловых.
И вновь овечье заструилось стадо,
а следом - лошади, а следом - и коровы.
И бабка Ленка дважды в день с пригорка
овец скликает прежним звонким матом...
- Но почему-то делается горько,
как будто все поумирали рядом.
- Сгоревший лес оброс зеленым пухом...
- На кладбище - все свежие могилы...
- Пейзаж и звук, коснувшись глаз и слуха,
их сделал чище и острей чем были...
- Теперь болота превратят в покосы.
Детей родят собаки, овцы, люди.
Мы этого просили - лили слезы.
Мы этого хотели - это будет.
Смерть отменяется - и розовой оградой
жизнь поднимается - и жизнь, и иже с нею.
А мы привыкли рая ждать и ада,
но завтрашнего утра - не умеем.
_^_
* * *
Я пришла в сумасшедший дом
чтобы было с кем говорить.
Мне сказали: смотри на огонь,
он поможет тебе ожить.
Он поднимет твои волоса,
он разбудит память и страсть.
А как научишься воскресать
- ты должна на море попасть
- где остался от всех речей,
диалектов, судеб, племен
только профиль волны ничей,
только гладкий песчаный склон.
Где так просто оставить след
и так просто его стереть.
- Ты должна на море смотреть
- оно поможет тебе умереть.
1994
_^_
* * *
Благо-получье с-состояньем
- мне это никогда не снится.
Я и простому выживанью
не понимаю научиться.
Пытаюсь завязать ботинки,
на право-лево рассчитаться
- но все блестящие картинки
поверх насущного ложатся,
рябят, дрожат, переливаясь,
все путают и преломляют.
И вот - я в стену лбом втыкаюсь,
рот открываю мимо чая.
Так в воду брошенной монетке
на дне фонтана, ручейка
- ей не мечтать о прочной сетке,
обивке мягкой кошелька.
Зато! - зато не будет счета.
В свинью не бросят, на съеденье
не отдадут. Одна забота:
блести улыбкой идиота,
лежи залогом возвращенья.
_^_
(VERMONT)
В каждом озере - по Луне.
Вдоль дорог стрекочет трава.
Выделяется на холме
камня белого голова.
- Ты на солнце, сын, не гляди,
а особенно на закат.
Когда черные как вожди
в красном небе сосны стоят;
- не смотри на Луну потом
между синих ночных берез.
На лице ее на сыром
не ищи котлованы слез;
- пробегай по скользкой траве,
прикасаясь ладонью слегка
к ветке, камню стволу, голове,
ко всему, что встретит рука;
- поднимая ступни высоко.
Замечая углами глаз
блеск в кустах, крыло над рекой,
- отворачивайся тотчас.
_^_
* * *
J't'aime plus que de l'amour.. (S. Adamo)
Тебя, а не его
(будь этот "он" хоть кот,
хоть человек, хоть океан, хоть кофе).
И не себя в любви - она идет
мне не сильнее, чем кресты - Голгофе,
липучка - мыши,
ураган - зонту..
Тебя, тебя, не пустоту под боком
которую спросонья по утрам
тянусь обнять.
Не счастье, не мечту
не боль, не страх
не этот жалкий хлам -
стишки и музыку - схватить бы их всем скопом
и рассовать по мусорных мешкам.
Тебя - не жизнь, не смерть.
Они вдвоем
не покрывают щиколоток даже.
Тебя, а не любовь.
Ее зовем
как желтенький наемный экипаж,
чтобы довез наверх до алтаря
или спустил до вирусов.
Не это.
Не чудище. Не жертву. Не царя.
Не истину, не время, не котлеты.
Не благо. Не просроченных детей
которые в тюрьме воображенья
состарились и умерли давно.
А просто так - тебя.
Тебя живьем.
Когда ты, жмурясь под дождем весенним,
зеваешь в междуоблачный проем
и думаешь о булочке с вареньем.
_^_
(ВОКРУГ КОНДАКОВ)
1
Душа, душа моя, что спишь? - проснись!
Конец грядет: восстань
и имаши смутись.
Река течет огнем и книги разогнулись.
Спустились с неба черные хлысты.
Земля рычит, леса бегут - а ты
Как пьяница на ложе растянулась
2
Со святыми упокой, Христе,
душу раба твоего,
идеже несть болезнь, ни печаль,
ни воздыхание, но жизнь бесконечная.
Огромные и легкие святые
как дирижабли
висят над пляжем.
Под ними наши вечно дорогие
в прибое пляшут, руками машут.
Несть смерти, ни болезней, ни печали...
И даже вздохов не остается.
В аду видны мельчайшие детали,
А это - словно
смотреть на солнце.
_^_
* * *
Мы замолчали и сложили руки
И головы склонили, как мадонны,
С какой-то болью вслушиваясь в звуки,
Что нарастали в теле окрыленном.
И вот - огни во тьму вдавились с силой,
Размазались до линий...
Моторы детским голосом восторга,
Пытаясь ноги заменить на крылья.
И на часах обратно побежали
Все стрелки мира.
Земля еще в окошке дребезжала
И - со щеки сорвалась, как слеза.
И в длинных креслах мы полулежали,
Прикрыв помолодевшие глаза.
_^_
(К МАМИНОМУ ПОРТРЕТУ)
Посмотреть - только кости да кожа,
да угрюмые кисти волос.
На тебя я тем больше похожа
чем во мне больше струн порвалось.
Чем темнее поля под глазами
- тем светлей этих глаз глубина.
Мама, как получается с нами
что и жизнь лишь над смертью видна?
Ты хотела в лесах притаиться,
ты хотела пореже дышать
- но стволами не откупиться,
но не море стволами сдержать.
Ты могла быть всех женщин моложе,
всех мужчин ты могла быть смешней.
Но душа словно кости под кожей
проступала сильней и сильней.
Слишком сильные мы в этом мире.
Слишком нежные струны на нем.
Непохожими в мир приходили
- одинаковыми умрем.
1983
_^_
|
© Марина Георгадзе, 2006-2026.
© Сетевая Словесность, 2006-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
