ПОЭЗИЯ: МАГИЧЕСКИЙ ПЕРЕХОД
Журнал "Наш" попросил меня сделать выжимку из эссе "ПОЭЗИЯ:МАГИЯ". Я предлагал им другие работы, но зацепила как раз эта. Задание было сформулировано так: "написать о пути мага в литературе". Я зачесал в затылке - а где взять-то этого мага? Дожили: я - нагваль Сандро, мой череп переполнен свободой, сейчас я щедро ее расточу - так, что ли? Подумавши, я все же решил, что кое-что сделать можно: написать не о том, что знаю - я этого НЕ знаю,- а о том, что пробую знать. По совести - у меня не то что ответов нет, я и к вопросам только подступаюсь. Ну, а тем, кому эти дела особо интересны, я все же советую посмотреть "ПОЭЗИЮ:МАГИЮ" - это на моей страничке у Мошкова http://lib.ru/ZHURNAL/GEJMAN - там все подробно и целостно.
1. ПУТЬ ЗАВИДУЮЩЕГО МАГАМ
Началось до Кастанеды. После 20 лет я стал круто пересматривать всю вдолбленную совковую муть - примерно в ключе "мировоззрения Востока", и с тех пор мои взгляды не особенно изменились. Уже тогда я увидел, что, скажем, наука прежде всего должна быть йогой - становлением искателя, джнанина (букв. - ведун, человек знания).
Лицезрение сотрудников кафедры философии (я там год поработал канцелярской мышкой) доказывало это живьем. Лишь об одном из преподавателей, тбилисском армянине, я мог бы сказать, что он нечто извлек для самого себя - и мудрость, и любовь. Остальным шло не впрок - все то же дерганье и амбиции, а главное - ни в ком не замечалось желания что-то подвинуть в себе. И не важно, какая это была философия,- ну, был бы неотомизм вместо диамата - важно, что никто из философов на деле, личностно, ей не следовал да и не собирался следовать. А это уже подлог: ну, какое право заставлять других учить то, что они сами - на деле - считают неприменимой и безжизненной чепухой? Верили бы, так держались обеими руками! Вот сейчас все в доллар верят, что это валюта, ну и хватают, сколько могут. Здесь это есть? Отсутствует. Значит, фуфло.
Это же я уяснил и применительно к литературе и искусству в целом. Сказок-то красивых море. В жизни что-то все не то. "Хотите, я почитаю стихи?" - застенчиво спрашивает поэт Петя. Лица у присутствующих вытягиваются. "Ну, конечно!" - наконец уныло врет кто-то. Он читает. Все думают: "Ну, такое-то говно и я мог бы тоннами..." К Петиному несчастью в компании оказывается еще одна творческая личность, чающая признания. "Ну, как?" - скромно спрашивает Петя. "Серость",- говорит конкурент, опережая положенные похвалы. Петя бледнеет: "Может, у тебя лучше есть?" "Это твоей-то тягомотины? Да уж, конечно, есть!" "Ах ты!.. Ты...!" "А ты... и...! и...!!" Противников разнимают, разводят по комнатам и час уверяют в гениальности и неминуемой всемирной славе. Знакомо, да? Так, а что это у нас? - красота, творчество, устремление к идеалу... что забыл? - а, да! - духовность и культура. В общем, святое искусство. Можно, конечно, утешаться Блоковским стихотворением "Поэты", да вот меня оно не утешает: все то же вранье. Или еще другое: "на вечере артисты дарили свое искусство людям". Никак не понимаю: если это что-то ценное, то почему - дарили? Вы видели, чтобы ювелир выходил из лавки и дарил людям свое искусство? Не часто происходит, верно? Оно так, искусство - это у нас ценности нематериальные, и все равно не понимаю. Как это так - дарить? Вот так - пихать в зал куда попало и кому ни попадя? Чтобы скорей избавиться, что ли? Тогда что это за ценности? Воля ваша, а что-то не то.
Короче, и здесь я пришел к тому же: искусство как йога - практикование во-внутрь, на нужды самих практикующих.
Конкретных же подсказок пришлось ждать лет десять - это пошло с "Икстлана" (с Кастанедой меня свело поздно). Конечно, прямо об искусстве дон Хуан у Кастанеды говорит мало, но ключ осмысления я получил там. Остальное было только приложением знания к литературе, предмету моих занятий.
2. ЧТО И ПОЧЕМУ НЕ ТАК
Если кратко, то искусство просто-напросто воссоздает в себе все капканы и заморочки нашего времени. Принято считать, что есть эта вот плоская социальная рутина, рациональность прагматиков, а искусство - это прорыв - к высшей реальности, к неземным красотам, Духу и т.п. Увы, это снова красивые сказки. На деле, искусство (как и религия, кстати) давно утратило звено с Духом, заменило его на социальный заказ (бунт - это опять-таки деланье на заказ). В самом деле, что мы имеем в обществе:
1 - господство внешнего пути (натиск на внешнюю природу, движение вширь - новые земли, в перспективе - планеты).
2 - сильная разнесенность слова и дела, двоемыслие. Вообще, общество - это как бы такое огромное устройство по обработке знаков, символов. А отсюда - опасность "ярлыковости", игры в слова без привязки к вещам, реальности (скажем, деньги - это пример такого знака,- ну, а какие игры тут бывают все знают уже не только по МММ).
3 - с т.з. энергетики общество есть устройство для контроля (изъятия, перераспределения) личной энергии граждан. Задача здесь - вовлечь энергию личности в социальный оборот и не выпускать из него - не только держать на крючке, но и "доить", заставлять тратиться на "общественные нужды".
4 - беря вместе 2 и 3, символику и энергетику, общество - это устройство по поддержанию определенной версии реальности. Это как бы такая виртуальная игра, которая всем закачивается в мозги и в среде которой все действуют и обитают.
Надо сказать, все это не то чтобы сплошь "царство мрака". Есть определенный смысл и в освоении внешнего мира, и в поддержании общей среды обитания (версии реальности). Но в отсутствии противовеса да еще доведенное до таких размеров... в общем, то и имеем: общество массового потребления (между прочим, а кто человек такого общества? вообще-то, человек массового потребления - это ведь проститутка,- правда, в данном случае основной пользователь государство). Искусство же, при всех своих претензиях, что оно "не такое", как раз такое: оно часть этого общества, его обслуживает и все это в себе воссоздает. Смотрите сами:
1 - внешняя направленность? - конечно же, в искусстве она всецело господствует. Современное искусство изначально существует напоказ. Оно само себя ставит как производство эстетических предметов (произведений) для стороннего потребления.
2 - игра в слова, символы? - спорить не о чем, в ХХ веке на этом основан весь "прогресс", "авангард".
3 - и главное, энергетически это все та же ловушка. Вот тесно человеку в нашем тусклом мире - чем он утешается? - ну, кроме водки - а как же, святым искусством. Но оно, в основном, так же посюсторонне, как и та реальность, из которой оно берется "вывести". Искусство (опять же, как и религия) - это такое устройство, чтобы перехватить запредельные порывы личности, перенаправить и удержать в границах общества, в обороте его энергетики. Фантастические миры художников тут мало чего меняют: во-1х, художник и сам-то по-настоящему в них почти не путешествует, а во-2х, и миры эти все-таки посюсторонни. Они, выражаясь языком магов, есть тональ (словесно доступное, постижимое) и не есть нагваль (неизреченное, неведомое).
3. АВАНГАРДИЗМ
Нельзя сказать, чтобы искусство этого совсем не понимало. Модернизм- авангардизм XIX-XX - это во многом попытка ответить на вызов, что-то изменить, прорваться к незнаемому и несказанному. Успехом, однако, эти попытки не увенчались. То есть - я не склонен зачеркивать авангардизм даже самого крайнего толка. Обретения, беря в целом, ведь были:
1 - написано много прекрасных вещей (один "Сад" Хлебникова чего стоит!).
2 - был поставлен опыт - и теперь на его результаты можно ссылаться как на результаты опыта, а это совсем другое, чем доводы умозрения (т.е. здесь и облом в дело).
3 - наконец, в своей критике (литературы и общества) авангард часто был прав и актуален - под многим и я бы подписался.
Но если говорить о провозглашенной цели - о создании нового искусства: 1) прорыве к неизреченному и 2) перенесении искусства в "живую жизнь", то тут авангард с треском провалился.
Что до несказанного (метареальности на современный лад), то еще над символистами - я цитирую - издевались, что их несказанное пошло по рукам как стертая монета. А в части сближения искусства и жизни авангард и вовсе стал жертвой хитроумного капкана. Его не-искусство иногда переставало быть искусством, а вот жизнью не становилось. Происходило, условно рисуя, следующее: авангард выходил на сцену (сцену!) и заявлял: вы тут поете, стишки читаете, а надо просто жить. Затем начиналось: авангард прохаживался взад-вперед в издевательском наряде и говорил: вот видите? - я просто хожу. А вот - я просто ем кашу. Просто ношу одежду. Ну, поняли? - и при этом умудрялся не замечать подмены: просто есть кашу и показывать, как просто есть кашу - две разницы, и с пропастью между.
Сказать кратко, авангард пытался решить задачу бытия символическими, словесными средствами, а это сродни квадратуре круга или вечному двигателю - вот-вот, а все никак (в этой связи кстати будет отметить, что нечто подобное происходило и в науке - конструктивизм в математике, например). Для полноты картины добавлю, что нынешний, на конец ХХ, авангард - это даже и не авангард,- идет, сказать по совести, повторение задов, перепев бывшего.
4. ИНТЕРНЕТ
Доказательством того, что на внешнем пути искусство все равно будет буксовать, может служить (литературный) опыт Интернета. В нем как будто бы сняты почти все заслоны официоза, всяческого "непущания" (автора к читателю и обратно) - в общем, долгожданная свобода слова. И что же?
Судите сами. Один из капканов посюсторонности (это так и у личности, и у общества) - построение вокруг себя зеркала самоотражения. Человек как бы постоянно решает тождество, где в правой части стоит: я - лучшее, что есть в мире. Если что-то в другой части не согласуется с этим, то тем хуже для этого несогласного - исключить, проигнорировать - в общем, подогнать под ответ. Вот был Союз Писателей СССР: на уровне литературы он и служил таким зеркалом для своих членов. Корифеи словесности там были - Фадеев, Сурков, иные-прочие, я их уже и не помню. А где же поэт Гумилев, где "Котлован" Платонова? А - нету таких, совсем нету!.. Есть Фадеев-Сурков. Ладно, пришла перестройка, самиздат и авангард получили свои издания, и что же? - в миниатюре, но то же самое: круг "правильных" авторов, обвод его в лице группы поддержки (спонсоры, "свои" критики, сочувствующие из друзей-близких) - "ты меня уважаешь, я тебя уважаю, мы с тобой уважаемые люди, да"?
Наконец, появился Интернет, а в нем литература. Казалось бы, полная открытость и все без дураков. Конкурсы - в открытую. В том числе такой, как Большая Буква (для несведущих краткая справка: конкурс проводился в 1998-99, на участие там авторы заявляли себя сами, отбор работ был, но самый такой щадящий, все участники выставлялись под псевдонимом (чтоб не было поддавков под "имена"), ну, а победители определялись читательским голосованием с небольшим вмешательством жюри). Короче, предел демократии. И я был одним из тех, кто поддержал ББ: участвовал, эссе вот специально написал, а то в разделе было совсем голо, одна работа. Т.е. - мое отношение предельно доброжелательное. Но что же в итоге, чем завершился конкурс ББ? Не угадали? Так вот, из жюри и победителей был создан... Клуб Победителей: они получили право выставляться, к их услугам - сложившийся круг читателей, "доска обсуждения", даже критики свои завелись. Выходит, за этим все и затевалось? Вот те на, а как же остальные? Не участвуй они в ББ, состоялись бы эти самые победители и вообще конкурс? Строили-то все, а как гаражи получать... Знакомо, да? Уточняю - я далек от мысли читать мораль: жюри не дети, а я не няня. Да и гнать волну про возможные манипуляции с голосованием, как это мелькало в ГБ, тут уже нет смысла. Суть-то в другом: даже при столь предельной открытости все равно воссоздается все тот же круг самоотражения - "свет мой зеркальце, скажи..."
Опять же, я клоню не к тому, чтобы "отменить" внешнее направление как таковое. Решение, на мой взгляд, в том, чтобы уравновесить его (тональ плох не тем, что он тональ, а тем, что пытается жить, будто нет нагваля: парность нарушена). Так вот, этой задачи Интернет в принципе решить не может. Он же лишь средство связи,- ну, телефон,- а что по нему скажут... И в итоге, в сети воссоздается все то, от чего Интернетом чаялось вылечить литературу.
5. ПОЭЗИЯ:МАГИЯ
Ну, хорошо - приняли: искусство как йога, поэзия:магия, уравновесить внешнее направление внутренним, деланье - неделаньем и проч. Вопрос такой: а в самом искусстве, конкретно - в литературе, есть нечто, что может быть развернуто таким образом? Вообще - она (поэзия) допускает такое применение? Ответ таков, что как раз между поэзий и магией (толтекской, по Кастанеде) перекличек очень много. Здесь мне проще всего дать кусок из "ПОЭЗИИ:МАГИИ":
<...>
Вот хотя бы некоторые ЧЕРТЫ СХОДСТВА:
- явно или неявно (метафоры, сравнения, внутренняя логика) поэзия имеет дело с реальностью, весьма близкой магической: звери и растения разговаривают, "неживые" предметы обзаводятся душой, одна вещь превращается в другую и т.д. Это принято относить к пережиткам первобытного мышления и воспринимать как условность, как прием - и не более. Но тот факт, что в мире магов подобные "чудеса" совсем не условны, а напротив - заурядная реальность, заставляет взглянуть на дело иначе. Поэзия просто успела забыть, какой мир она описывает,- сочла его за собственный вымысел, но - и это важно - она все же не смогла отказаться от обращения к нему. А причина этому та, что
- метод поэзии и магии один: нагваль-магия сталкивает две реальности - мир магов и общепринятую версию мира,- одна версия (миф) выключает другую, и магу открывается реальность сама по себе, вне готовых имен и мнений. Это и означает в и д е т ь. Но ведь и поэзия поступает очень похоже! Все ее сравнения, метафоры, вся чудесность действуют не сами по себе, но именно в соотнесении с обычной, "настоящей" реальностью, и достигаемое художественное впечатление - катарсис - здесь как бы аналог остановки мира. В этом и причина, почему, уже забыв о корнях, поэзия все же не смогла обойтись без мира магов - сам ее метод включает магическую реальность;
- конечно же, сходство поэзии и магии уже в самом обращении к слову и ритму - и в характере обращения. Ритм призван передать некоторую внутреннюю вибрацию - прямо, минуя интрал (то есть - это сообщение с бытием в его ритмах, в естественных кодах тела). Что до слова, то магия учит останавливать внутренний монолог, смещаться на уровень безмолвного знания. Однако "чертовски важны" и слова, а то есть умение при необходимости огласить что-то найденное, дать ему точку опоры - имя, образ (иначе - место и время) - создать звено меж словом и несказанным. Вполне схожую задачу решает и поэзия - по собственному опыту знаю, что нечто загаданное внутри и ясное, казалось бы, уже без слов, без стихотворения, по написании иногда очень сильно меняется и нечто себе приобретает (если стихотворение удалось);
- в том, как поэзия обращается к слову (и со словом), а через него - к понятию, к вещам, есть общее с магией при ее обращении к вещам мира. Поток художественной энергии создает как бы силовой узор, которому следуют вещи, сообразуясь одна с другой. И обратно, веянье Духа, вдохновение, получает при этом конкретность, вещественность, заземление в реальности. Дух - реализуется, реальность - вовлекается в игру Духа. Дела известные,- но ведь и маг, уже в "живой" реальности, поступает так же: в определенной ситуации расставляет вещи мира ("слова") сообразно силовому узору Духа, создает им - звено. Это то же стихотворение, только сложенное в потоке жизни, иными средствами и, конечно, с вовлечением несопоставимых величин энергии;
- непредсказуемость есть свойство обеих; по своему опыту - как бы ясно не представлялось стихотворение до написания, в итоге оно всегда содержит нечто новое и неожиданное сравнительно с замыслом, и особенно неожиданны - лучшие стихи. Магия это поясняет: в правильном случае так и должно быть, это значит - Духу стало интересно войти и прибавить нечто "от себя", проявиться;
- близки свойства художественного и магического времени (данное сходство очень важно). В частности, оба нелинейны и склонны пользоваться четвертым, временным измерением как обычной пространственной координатой. Такое впечатление, что маг или художник строит событие в еще более сложном и многомерном мире и только проецирует, размещает его в обычном пространстве-времени;
- и поэзию, и магию можно определить как фантазию, покрытую силой (впрочем, это же можно сказать и наоборот: силу, покрытую фантазией), но разница та, что "волшебная история", созданная магией, это, по выражению Толкина, первичное ("эльфийское") искусство, а литература, поэзия - вторичное.
Последнее существенно - сходство магии и поэзии (не касаясь других искусств) многогранно, но сохраняется принципиальная разница: поэзия все же лишь моделирует в искусственном, словесном пространстве те вещи, которые магия практикует в "живой реальности". В иных случаях поэзия может быть тождественна магии - и иногда бывает, а в широком смысле - она ее разновидность: как-никак, все людские взаимодействия магичны в той или иной мере. И все же в целом меж ними разница: исходной реальности - и модели.
6. ПОЭЗИЯ: МАГИЧЕСКИЙ ПЕРЕХОД
Нельзя сказать, чтобы в искусстве все ограничивалось опытами слова и художники лично, бытийно не пытались прорваться к Тайне и жизни. Если Рембо уехал в Африку стрелять слонов, а Толстой стал печником, то в том же символизме Эллис и Сергей Соловьев сделали шаг со сцены: один - в антропософию, другой - куда-то в народ. Следы обоих потеряны, и как знать? - может, каждый и прыгнул в Непостижимое - через Шамбалу или там игрецов, это уж Бог весть. Но если и так, то оба поднялись к Тайне, покинув искусство да и общество в целом.
Но такой путь не новость, вопрос-то в другом: ну, а НЕ покидая искусство, принимая вызов по месту проживания и месту работы - здесь и сейчас - возможно ли нечто подобное? Поэзия: магический переход - что это может значить и как выглядеть?
Вот тут-то и начинаются настоящие вопросы.
Впрочем, практикование искусства и конкретно литературы во-внутрь, обращение к тому как к технике тела - это вообще-то не за семью печатями. Такого рода прикладная йога порой имеет место стихийно, сама по себе, а иной раз возможность такого обращения словесности просматривается вполне отчетливо. Перечисляю для примера:
- стихосложение как способ вывести нечто из слепой зоны, из бессознательного - хотя бы в смысле просто освободиться: из нави - в-явь;
- стихописание как способ осмыслить нечто, построить размышление (техника мысли);
- стихи как способ запоминания: мнемоника (из этих нужд, например, в Индии и пособия для погонщиков слонов писались стихами);
- стихозвучание (каламбуры, палиндромы, аллитерация и проч. игра звуком и ритмом) как способ "обнулить" значение через звучание (кстати, в йоге есть близкие техники - например, упражнение "иностранная речь", когда болтается всякая бессмыслица с подделкой иностранного - грузинского, английского - акцента: опять же, с целью снять "задавленность" смыслом).
Ну и т.д. - причем, уже область такого прикладного обращения искусства чрезвычайно обширна и совсем не исследована (это в отличие от критических разборов традиционного внешнего плана). Однако это дела все же средней интересности. Если брать сливки, приближая именно к магии, что же здесь все-таки может быть?
Я могу поделиться только догадками и вопросами. Поставить их мне сложно, но хотя бы кое-что перечислю.
1. В целом, искусству требуется поменять местами цель и средство - а точнее, восстановить исходное. Сейчас в поэзии так: к впечатлениям жизни прибавляется измерение чудесности, "тени сизые смесились" - в итоге, получается стихотворение (описываю хороший случай). Т.е. нагваль, чудесное здесь средство, чтобы написать стихи. Ну, а если наоборот? Так, чтобы написать/прочитать стихи - и тени сизые смесились? Чтобы не чудесное было средством для стихов, а стихи были средством, способом путешествия - магического перехода? Мне вот интересно как раз это! Написать стихотворение так (или - такое), чтобы превратиться, к примеру, в течение Гольфстрим: обогнуть Флориду, подкатиться к Гренландии, отпрыгнуть к Европе, понежиться на шельфе, подышать на Норвегию и т.д. Если получить это "астрально", в ощущениях - уже хорошо, а если еще и на самом деле... Уж это поинтересней, чем кино снимать!
Возможно ли это? При каких условиях? До какой степени? Через какие стихи? - Простор открыт!
2. Техника тела. Искусство, в общем-то, своеобразная разновидность техник тела, но я сейчас о другом. Обучаясь технической, ремесленной стороне искусства, художник поразительно беспомощен в части телесной стороны своих занятий. Даже столь одаренный поэт как Рембо прибегал к наркотикам и голодовкам, вымогая вдохновение и новые ощущения. Я же не сомневаюсь, что этим можно нормально, зряче владеть - вопрос соответствующих техник тела. Звучит, конечно, не поэтично, этак инженерно, но только звучит. Речь - о знании путей в чудесность. Скажем, чтобы получить искомое (не уточняя), нужно просто правильно подышать, причем, в такое-то время дня и непременно вполоборота к солнцу, и желательно на такой-то полянке - и т.д. То, как это происходит сейчас,- сесть за стол и писать-писать-писать - это, скорее всего, технология жутко дуболомная: асфальтным катком через цветник. Конечно, поэзия недовольна! (И заметьте, художник и здесь действует в лад нашей технократической цивилизации,- такой же дуболом, как технари - а ведь он врет себе и им, что он-то "лирик", он - "не такой". Эх, да то-то и оно, что такой же.)
3. В самих вещах, текстах, тоже возможны какие-то подвижки (при поэзии:магии, я имею в виду). Сошлюсь на знакомое: в нескольких стихотворениях "Анорийского Альбома" я опробовал раздвоение на сновидящего и сновидимого. Такой прием я нашел плодотворным, но, в общем, поплотнее предполагаю посмотреть это в прозе. Итак, отдача возможна в поэтике, в плане смысло- и формообразования - про темы и идеи я и не говорю.
4. Подходы магии можно реализовать и в плане анализа, исследования работ и искусства в целом. Здесь вероятны открытия - и как знать? - возможно, не менее значимые, чем в собственно художественной практике. Например, любопытно было бы вообще всю литературу, с начала доныне, просмотреть с т.з. сталкинга и сновидения. Или такая вот личность в русской поэзии как Пастернак: его мистический покровитель (о нем поэт рассказывал сам) - это типичный союзник, "Друг", "материнское животное" шаманизма, а особенности его поэтики ("жизнь... подробна") заставляют вспомнить о сдвижке точки сборки в ближайшее сравнительно с ОСС положение, мир которого как раз и отличается особой подробностью, броскостью деталей. Такие исследования, прикидываю, были бы и новы, и куда плодотворней, чем убогий социологизм или, на Западе, столь же занудный фрейдизм (который, по сути-то, не раскрывает навного, за-сознательного, а остается все в той же тюрьме социальной символики).
5. Возвращаясь к поэзии (литературе) как к способу магического перехода. В п.1. речь велась о целом, а здесь ведь, при магическом обращении искусства, миллион всего, если брать конкретику. Мало о чем я готов говорить, но вот один конкретный пример: художественные (литературные) миры и посещение их в сновидении. Насколько мне известно, в живописи это возможно (в коллективном сновидении можно оказаться, скажем, на нарисованной улице, пообщаться, пройти за угол, открыть не нарисованное и т.д.). Ну, а в литературе? Хоббитские игры как они есть - наверно, уже неплохо, а если это еще в сновидении - в особой, но реальности - устроить? И тут же вопрос не просто о посещении, а о направленном создании таких миров - ну, там кому для каких нужд. Каковы здесь возможности слова, литературы? Опять вопросы - и заметьте, это тот случай, когда поэзия может быть не только искусством, но и исследованием, познанием - потому что здесь она по-настоящему есть езда в незнаемое: есть это, а не похваляется только.
6. Вопрос о внешнем обороте искусства, литературы. Напомню, я выступаю не против него, а против его монополии. Вот и здесь: наверное, даже при хорошем продвижении на пути внутреннем, этот внешний оборот смысл иметь будет. Даже многие смыслы - ну, результаты, например, сверить. Далее, это (п:м), по идее, означает и чтение другое: чтение-произнесение и чтение-слушание. Какое же? И опять-таки - все в тумане, все загадка - но и все интересно. Но уж, во всяком случае, соревноваться, кто кого лучше, тут некак и незачем - по-моему, так уже это громадный шаг вперед сравнительно с нынешней игрой амбиций. И наконец, вот еще интересный поворот. Литература терпит поражение, пытаясь заполучить причитающееся на внешних путях, через деланье, через зазывание читателя. Ну, а если пойти от обратного? - если попробовать именно закрытость, потаенность? Эзотерика - у-шу, йога, дзен, нагваль-магия опять же - они все так и выжили и даже поднакопили кое-чего. Т.е., улыбаясь, что-то вроде тайного литературного общества (сообщества) или, допустим, закрытой (полуоткрытой) литературы. Так или иначе, встает вопрос о паре нагваль-тональ: литературе (искусству в целом) предстоит построить нечто вроде двойной звездной системы, где одна из звезд невидимка. И насколько же это выигрышней для самого же искусства даже во внешнем, явленном виде - наконец-то есть недостающая и независимая точка опоры!
7. Обобщая и беря в пределе. В нагваль-магии цель - свобода, Великий предел. Если это переложить на искусство - на создание художественных миров, что это может означать? На память приходит легенда (дзенская, кажись): художник рисует картину, а потом в нее уходит (не метафорически, а буквально). Теперь я знаю (почти знаю: полное знание есть владение), что это не просто красивая легенда - это, по меньшей мере, сказка силы. Для литературы это, вероятно, означает следующее: написать такую книгу (или - написать так), чтобы шагнуть в нее - и открыть дверь, пролететь сквозь зрачок дракона. Или так нельзя? Или можно?
Каковы лично мои шансы на это - без понятия. По-моему, ни одного. Но здесь поражение потерпеть - и то интересно. На внешнем-то пути этого заведомо нет: ну, книга. Ну, гениальная. Ну, лучше Толстого-Достоевского. Ну, нобелевку дали. И что? - и ничего: рутина. А здесь...
7. РЕЗЮМЕ. Прочитавший уже убедился: я делюсь не знанием, а поиском. Найти же есть чего - и есть где искать: просто океан неизвестности, иди хоть куда, и напорешься на открытия. И какая же разница с гонкой вооружений внешнего искусства! Там-то уже все сто раз говорено-переговорено, пастбище выбито до состояния бетонной плиты,- извращаться, и то уже некак. Все выглядит полным тупиком, о чем все дружно толкуют. Но так это выглядит только для слабовидящих. Стоит сделать один лишь малюсенький шаг - только не вперед и выше, а в чудесность - а там... Там такое... У!..
5-9 июля 1999
© Александр Гейман, 1999-2026.
© Сетевая Словесность, 1999-2026.
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Виктория Орлова. "На подоконнике" и другие истории. Рассказы. [Аркадий был лось. Он сидел в шезлонге, смотрел на море и думал о вечном: что было, когда его не было...] Яков Каунатор. Жил-был мужик... Эссе. [О жизни, времени и поэзии Михаила Анищенко. Из цикла эссе "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Алексей Небыков: "Немало нерастраченного огня для внимательного писателя...". Интервью. [Мы поговорили с писателем о его новой книге "Неодолимая тишина света", о работе издательств с аудиторией и о том, как опыт альпинизма может...] Дмитрий Аникин. Два музыканта. Поэма. [Играют невозможное. Но как / проникновенно! Что нам всем по нраву? – / сентиментальность и скабрёзность... Да, / вот так и трафят общим низким...] Елена Кабардина. Морошка. [Мои стареющие сверстники / кто в Храм, кто в пьянство, кто в безумие. / Я – вышиваю русским крестиком / цветы из песен гамаюновых...] Ольга Расташанская. Полчаса до весны. [Это лето. Море. Мальчик – губы вишни, / Яркая улыбка, выбритый висок... / Поцелуи с солью. Роза. Кисть кишмиша. / Небо на закате – как томатный...] Ингвар Коротков. О своеобразной литературной критике или когда кукушка хвалит петуха... Статья. [Подытожить, честно говоря, получается плохо – улыбка чеширского критика постепенно превращается в оскал лабубы...] Наталья Гвелесиани. Новый Завет: художественный перевод в духе современных понятий. (файл PDF, 5,3 Мб). [Художественно-концептуальный перевод Нового Завета на современный язык, стремящийся сохранить смысловую глубину греческого оригинала и передать её в...] Литературные хроники: Полина Пехтерева. Поэт, смотрящий в глубину. [Вечер памяти Алексея Ильичёва (1970-1995) в рамках цикла "Уйти. Остаться. Жить".] Дмитрий Рябоконь. Кот да Винчи. [Кто просекает структуру момента, – / Тем не до бурных аплодисментов, / Не до восторженных рукоплесканий, / (И не до фиги в кармане).] Бекки Сквиррел. Следуя за вопросами... Стихи для детей. [На снегу следов цепочка, / А в конце цепочки – точка. / Кто за кем спешил по следу, / Кто кого ловил к обеду?..] Читайте также: Евгений Антипов. Угол зрения | Андрей Баранов. Жизнь – это два-три события | Иван Белоусов. В глубине чернозёмного горя | Братья Бри. Эвелин | "В нынешней ситуации нельзя оставлять культуру" | Борис Кутенков. Об одном цикле и об одном стихотворении Александра Куликова | Ирина Подюкова. Про жизнь | Михаил Поторак. Жизнь и приключения Левтолстоя | Ирина Ремизова. Знаю – будет так | Анастасия Скорикова. В тишайшем снегу | Леонид Фокин. Пять этюдов об английском сонете | Исмаил Бейтуганов. Жить без помарок | Владимир Буев. Колыбельная нерождённому брату | Сергей Ворошилов. Пью воздух в пору листопада... | Татьяна Горохова. Фиджи-тайм
