Сила женщины в слабости...
Ах, мне с памятью сладить бы,
Память прожитой сладости,
Память трепетной радости...
Вечеров этих камерных
Обаяние мягкое,
Не вторая ли молодость?
Строчки чертят, как молнии,
След на небе том давешнем...
Посиделки далёкие, будто дальнее зарево...
Будто чувства забытые проживаю я заново.
Нет ни быта, ни времени,
Нет ни роду, ни племени,
Но планета Поэзия... пламя... тонкое лезвие...
Вавилонский, добашенный
Тот язык порождающий...
Боже, дай же мне, дай ещё
Мне того бесшабашного
И далёкого дружества,
Мягкости, а не мужества,
Нежности той таинственной,
Той недолгой, единственной...
Сила женщины в слабости,
Сила в слове непонятом,
Что как ива склоняется
Над спокойною поймою....
Что мерцает загадочно,
Что в потёмках мерещится,
Эта речь, точно рощица,
В водах жизни полощется...
Разлучились и розно мы
С жизнью бились и ладили,
Непохожие, разные...
Только в памяти ласковый
Взгляд твой киевским вечером,
Этот профиль твой девичий...
Эта дружба непрочная,
Та, что в сердце не кончилась...
Причина смерти - жизнь, -
твердишь себе с усмешкой,
и как ты ни держись,
и сколько здесь не мешкай,
была скромна она
иль ты парил высоко -
цена всегда одна:
отдай за око - око.
Раз жизнь тебе дана,
уже обложен данью.
Заплатишь всё сполна
ты мытарю - страданью.
Но что придёт за ним -
экзамен, испытанье?
Ты каждым днём тесним
к непостижимой тайне.
С собой не взять сумы,
не подстелить соломы...
Нам этой вечной тьмы
законы незнакомы.
Какой собрать улов
в привычной ойкумене,
чтоб был ты впрямь готов
к Великой Перемене -
войти в земную твердь,
развеяться в пейзаже...
Причина жизни - смерть,
всегда одна и та же.
Пространство и время
смеются над нашей любовью,
над нашей земной,
несвободной и неповторимой.
Мы временем слиты,
но розно пространство торим,
а нас окликают
дороги, ведущие в Рим,
и это по ним
мы с тобой уходили из Рима...
Незрима
любовь, даже в бликах пространства незрима,
мерещится снова - и снова проносится мимо.
И в прошлом, и в будущем что-то лепечет, чужая,
и только во сне обнимает нас, веки смежая.
Почудится в ком-то далёком нам жест позабытый
и сразу растает, гонимый земною заботой.
Пространство и время... А наша любовь - неделима,
И то, что мы видим - лишь беглые облики дыма,
пространство и время дорог, уводящих из Рима,
а Рим, как и прежде,
незрим.
Сперва - пьянила, как вино,
Благословила на полёт.
Потом - учила быть одной,
За годом год, за годом год.
Но мы не зря приходим в мир,
Где каждому - по силам - роль,
И жизнь священна в каждый миг,
И если вся - сплошная боль.
Как меркнет свет. Как близок мрак.
Ты снова медлишь у межи.
Всего-то жить. Сегодня - так.
Всего-то - жить.
..........................
Разве это полёт?...
Снова мертвой петлей
виражи, виражи.
Каждый вдох опален,
не прожить, не дыша.
Как же хочется жить,
просто жить не во лжи
каждый миг,
каждый шаг...
Опиума мне не пить,
Да и вино - с опаской.
О любви - не говорить.
Разве что под маской?
Что в эти годы -
Любовные невзгоды?
Спуск под горку длинный -
Не до малины.
Всем известны боли
Стариковской доли.
- Ишь, Америку открыли:
Нету старости бескрылей!
- И что там далее
Про её регалии?
(Это о растущей силе:
- Нету старости без крылий!)
Кто поверит заочно
В чистый источник?
- Ах, не говорите нам
О полёте ритма!
- И в холодной комнате
Об этом помните?
- Чтоб кухоньку полнили
Мысли молнии?
- Средь болячек-лечений,
Да чтоб свет невечерний?!
Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть.[...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...]Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ.[Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...]Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ.[...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.]Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья.[Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...]Наталья Перстнёва. Медленный город.[Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...]Георгий Чернобровкин. Горсть времени.[О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...]Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ.[Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...]Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе.[О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".]Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья.[Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...]Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович".[Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).]Евгения Ушенина. Святому Франциску.[я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...]Анна Стрельникова. Пурпур ночной.[внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты]
