|
ИЗ ПИСЕМ К ЛУЦИЛИЮ
* * *
Когда ночь переваливает за половину,
И фонари медленно умирают от истощения,
Когда вино уже допито,
сигареты горько дымят,
и все плывет в хриплых звуках блюза,
Тогда в каждой случайно раскрытой книге,
На страницах которой оседают обрывки бессвязного
Может оказаться вход в ЛАБИРИНТ.
Когда ночь переваливает за половину
И все уже так хорошо знают друг друга,
Я предпочитаю заблудиться на страницах
случайно раскрытой книги,
Я - Минотавр в поисках лабиринта,
Бездарная ученица Борхеса иже с ним,
И мне жаль уходящей ночи,
с ее возбуждающим платьем из красного шелка,
на которое никто не обратил внимания,
Этой загорелой юной дурочки с танцующей походкой,
Сигаретным дымом истекающей у нас между пальцев,
Красным пятном мелькающей где-то
на полуночных полях охрипшего блюза,
Где еще существуют слова - Любовь, Музыка, Смерть,
Я повторяю - мне жаль ее.
_^_
ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ ПРЕДАТЕЛЯ И ГЕРОЯ
Время идет,
Чу -
Время идет
По коридорам больниц,
Под излучением ламп дневного света.
- Take the way of the time.
- No.
- No comments?
Без слов.
Но время идет, че,
Время идет,
А мы все играем в слова
И фразы корчатся от инверсий.
Посмотри правде в лицо:
Ты действительно персонаж одного Автора,
Посмотри в зеркало:
Автор одного персонажа действительно ты, -
Ты, ненавидящий зеркала,
потому, что по утрам
тебе из них криво улыбается Борхес,
|
Ты: |
Фамилия - человек гранфаллона,
Имя - не установлено,
Отчество - подразумевается,
|
Ты придумал игру,
правила которой бескомпромиссней законов кармы,
Теперь - иди,
по тяжелой воде,
спотыкаясь о маслянистые волны,
Сверху падает щелочь
/соль? кислота?
клетки триффидов/
Сверху падает дождь.
Здесь не забудь сделать поправку
на поле жесткого излучения
наблюдающих за наблюдателем глаз,
В котором даже квадратная крышка табуретки
по жесткости может смело поспорить
с любым треугольником.
И это в порядке вещей,
Но если ты не пьян, и не под кайфом,
А стены дышат,
и ели дышат,
и внутри у тебя плесень и растут грибы,
А ты не пьян, ведь ты не пьян, че?
Тогда ты можешь есть известь и землю,
но не станешь ближе к земле,
И когда ты попросишь пить,
Тебе протянут ладони полные ртути,
И полковник сочувственно улыбнется тебе.
Ты придумал мир,
В котором все объективно,
И, следовательно,
может существовать без тебя,
/но Янка и Яра Явельберг,
убедившись в невозможности бежать,
покончили с собой в Пинтаде,
штат Байя
в 450 километрах от Сальвадора/.
Не оглядывайся сейчас,
когда ты уже так далеко ушел
по дороге необратимых изменений,
Не пытайся прощаться,
тебя все равно никогда не простят,
Потому, что ты живешь не так, как мы,
Ты живешь непра...
Спи, кошка, давай покачаю -
Баю-бай,
Пальцы сплетены,
Вот мы и дождались времени льда-девять...
_^_
* * *
Ты - Судьба, и поэтому я безразлична,
Многоликости не отличить от двуличия,
Ну же, выбери мне обличие:
Навзикая? Офелия? Беатриче?
Что за выбор у попугайчика!
Что там в ящичке у шарманщика?
Где моя счастливая карточка
С именем светловолосого мальчика?
Неужели из всех наград и отличий
Не найдется и серого камешка?
_^_
* * *
Беатриче, во Флоренции дождь,
В узких улицах серо и пусто,
Дождь,
И все перепуталось -
Бездомный поэт засыпает с блаженной улыбкой,
Благородная донна, как девочка плачет
Безутешно и горько,
Беатриче, опомнись,
Благородной донне не пристали такие слезы,
Добродетельной донне неведомы страсти,
На старинных портретах лица спокойны,
Но - во Флоренции дождь,
Все позволено, все прощено...
Беатриче, утешься -
Мы оставим юность Пречистой деве,
Мы оставим любовь соловьям и розам,
Мы оставим слезы жалким поэтам,
И не будем слушать их нежных песен,
Но,
Беатриче, во Флоренции дождь...
_^_
* * *
Я мимо пройду
этой истины из марципана,
и догонит меня
ослепленная знанием ночь,
попадемся в ловушку,
что странно, - совсем без приманки,
и разделим надежду,
как братья судьбу, - пополам...
А когда соберусь слабым духом -
на приступ сознанья,
впечатлительный город
проводит к окраинам - весь
почему-то окрашен -
нельзя ни к чему прислониться:
посидеть "на дорожку"
возможности нет никакой.
Виктория Осташ
20 сент.93
Почему-то холодные ветры
Выбирают приютом наши квартиры,
Что нам остается?
Как всегда, - согласиться.
Неустроенность быта
Должна быть оправдана чем-то,
Неустроенность жизни
Чем оправдаешь?
Пребывающим в мире найдется к чему прислониться,
Но завидуем павшим и падшим,
Так надолго утратившим выбор.
_^_
* * *
Снова не вписываюсь в поворот
Неповоротливой мысли,
Дороги провисли
На всем расстоянии до Москвы.
Не сносить головы,
Не снести обгоревшие листья,
Дороги раскисли
По всем направлениям от Москвы.
_^_
* * *
Надоело писать,
Надоело вытаскивать мысли
Из колодца усталого мозга
May day!
Выпадаю из жизни.
Говорят - ничего,
Говорят с этим можно бороться.
Пальцы болят,
Ничего никому не докажешь,
Здесь устойчивый климат -
Константа потерь.
_^_
* * *
Море пахнет капустой,
Можете мне не верить,
Мне ни капли не грустно,
Я влюблена в О'Генри.
В мошенников и ковбоев,
В девушек и полицейских,
Море пахнет любовью,
Если хотите - смейтесь!
Может быть так и лучше,
Но море пахнет тянучками,
Мятной конфетой Кэти,
Не нравится, и не верьте!
_^_
* * *
Глоток горячего кофе лужицей разливается на столе -
Ты думаешь о жизни:
Когда есть время на мысли, кофе и сигареты -
Жить еще можно.
_^_
* * *
Время падает навзничь
В осеннюю слякоть
И смотрит на звезды,
Начинается праздник
И хочется плакать,
Но глупо и поздно.
Время смотрит на небо
И мысли текут из виска
На асфальт...
Осень, мокрые туфли, и черного хлеба
Два теплых куска,
И времени жизни не жаль.
_^_
* * *
Устав от сложности жизни,
Вышла в сад -
Посмотреть на мир.
Никогда не принимала решений -
Боялась ошибиться,
Знала себя.
Никогда не имела цели,
Ради которой
Можно пойти на все.
Хотела пожертвовать своей жизнью,
Потому, что не знала, что с ней делать.
Не смогла.
Устав от сложности жизни,
Вышла в сад.
_^_
* * *
У пони длинная челка
Из черного шелка.
Песенка из мультфильма
Уйти потихоньку из этих знакомых комнат,
На цыпочках, в толстых носках из домашней шерсти,
Так незаметно уйти, что до самой смерти
Здесь обо мне не вспомнят.
Мне останутся в жизни только любовь и слезы,
Бессонные ночи, круги под глазами, невинная челка,
В длинном измятом халате из черного шелка
Я буду глотать на балконе морозный воздух.
Так непривычно - я стану пуста и свободна,
Где-то внизу далеко просыпается город,
Уходить навсегда, туда, где светло и холодно,
Вот, пожалуй, и все, на что я способна.
_^_
© Ольга Данилова, 2000-2026.
© Сетевая Словесность, 2000-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
