Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




ОЛОВЯННАЯ  ВОЙНА


Борька ждал меня каждый день у подъезда. У него не было игрушек, только старенькие солдатики. Я возвращалась из детского сада, и мы начинали войну. У наших солдат был свой полевой госпиталь, почта, и даже жены ждали их дома. Мы нарядили всех моих пупсов в обрывки тканей, из которых мама шила себе платья. Мне хотелось играть в другие игры, но Борька просил:

- Галя, всего один день, ну, пожалуйста.

- Ну, ладно, так и быть, - вздыхала я, думая о том, что хорошо бы в нашем доме поселилась девочка, ну хоть одна, пусть она будет даже младше меня.

День за днем мы играли в войну. Оловянная война затянулась на несколько лет, и, возможно, переросла бы в столетнюю, если бы наши семьи принадлежали к одному социальному кругу. Борькины родители были рабочими с завода Пластмасс, мои назывались в те годы служащими. Только дети не знают условностей, причем достаточно долго.

Но вскоре мне выбрали "нужную" школу, и хотя я принадлежала там к низшему социальному слою, начала играть по правилам элиты с первых же дней. С Борькой я больше не здоровалась. Меня мало волновала судьба разлученных героев-солдат и их жен. Я заходила в подъезд и специально для Борьки пела песни на языке, которого он понять не мог, но он не обращал на это никакого внимания, что выводило меня из себя. Я начала заниматься художественной гимнастикой, и возвращаясь с тренировок, гордо поглядывала на соседского мальчишку, словно хвастаясь своей новой походкой ("Тяните носок, девочки, и смотрите на верхушки деревьев") Тяните носок... Лишь иногда мне вспоминалась наша оловянная война, в которой никто так и не победил. И снова - one-two-three-four - тяните носок - выше голову - и улыбайтесь, улыбайтесь, улыбайтесь, даже если вам больно.

Потом мы переехали в другой дом, и я уже не сталкивалась в подъезде с Борькой. Мне стало легче. Трудно смотреть в глаза человеку, которого ты предал. Лучше ни о чем не думать, и улыбаться, улыбаться, улыбаться.

Воспоминания о Борьке и об оловянной войне становились все менее горькими и покаянными. Подумаешь, детство, подумаешь, единственный друг... У меня появилось много новых друзей, тогда я не подозревала, что и они когда-нибудь исчезнут. Были - и нет. Не умерли, конечно. Живут в том же мире, что и я, но не пересекаются наши траектории.

Мы даже не замечаем потерь. One-two-three-four - тяните носок - выше голову - смотрите на верхушки деревьев - и улыбайтесь, улыбайтесь, улыбайтесь, даже если вам больно.

Мои одноклассники разъехались по разным странам. Наша школа переквалифицировалась. В советские годы она готовила из нас уродов-партийных чиновников, в новое время - уродов-эмигрантов. Мы с мужем остались. Никуда не поехали.

- Пусть едут другие, - говорил он...

- Мы останемся, - вторила ему я.

Мне было все равно, где жить. Мне хорошо везде. Только моему сыну не с кем играть в нашем забаррикадированном доме. Нет здесь Борьки, а высокомерные Гали выходят на улицу с нянями. Няни обсуждают наряды детей и сравнивают платьица и туфельки девочек...

У Мишки, моего сына, нет няни. Мы гуляем с ним по городу, ездим на трамваях, ходим по магазинам. Сейчас не продают оловянных солдатиков, да я и против таких игрушек. Никаких пистолетов и танков, никаких солдат. Хорошо быть прогрессивной мамой. Мой сын растет пацифистом. Мы покупаем модели автомобилей. У Миши - целый автопарк. Долгое время мы не могли найти модель "Ягуара" - самую необходимую. Однажды мы зашли в магазин и увидели ее. Мои слова прозвучали забавно: "Дайте мне, пожалуйста, ягуар за сорок пять рублей. Спасибо. Теперь, Миша у тебя будет такая же машина, как у папы".

Охранник рассмеялся. Его лицо показалось мне знакомым.

- Галя? - спросил он.

- Да...

- Я Борька...

- Ах, оловянная война, - вспомнила я и блаженно улыбнулась...

- Да. Ты помнишь?

- Конечно.

Господи, кружится голова... У него ожог на лице, но я вижу его глаза - глаза влюбленного мальчишки. Мы с Мишкой встречаем его после работы и идем в соседний бар, там он рассказывает о настоящей войне, я с беспокойством смотрю на своего сына... Мне хочется обо многом расспросить Борьку, но здесь мой ребенок.

- Хорошо, что ты выжил, - говорю я и улыбаюсь так, как меня учили.

Он молчит. Через пятнадцать минут мы вернемся в разные миры. Жизнь не изменишь. Я не знаю, как выразить ему свои чувства. Меня не учили этому. Я не умею расспрашивать. Нет своих слов. Я немного пьяна, и поэтому забываю об улыбке, за которой следует скрывать боль. Я раскачиваюсь и, нервно перебирая в руке салфетку, читаю случайно запомнившиеся стихи удивленному оловянному солдатику: "У картонной казармы стою я один, почему же не видно огня? Умер мой капитан, и куда-то с другим балеринка сбежала моя. Только верю: враги притаились везде, будет снова команда "В ружье!", - и в огне не горит, и не тонет в воде оловянное сердце мое".




© Анна Болкисева, 2004-2021.
© Сетевая Словесность, 2004-2021.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Метс: Королевский гамбит. Жертва пешки [Перед вами - сказка о том, как Иванушка-дурачок женился на принцессе. Прошу отнестись к интеллектуальному уровню главного героя с пониманием.] Алексей Смирнов: Хурма и чача на даче Сталина. Абхазский дневник [Прежде чем начать, разберусь с одним упреком. Старый товарищ по медицинской партии пишет мне: зачем ехать в место, от которого один негатив?..] Денис Калакин: Фантазии в манере Брейгеля [К стеклу холодному прижавшись тёплым лбом, / следи внимательно, как точно и искусно / жизнь имитирует по-своему искусство / и подражает, в случае...] Ирина Дежева: Шепчем в рясе про любовь [Ангел мой, промелькни во мне / Вынесу твою косточку / Чревоточную / Петь по полям...] Ростислав Клубков: Три маленькие пьесы [Не ищите вашего друга. / Его повесили на виноградную лозу. / Его бросили в виноградную давильню. / Его кровь смешалась с виноградным вином... / ...] "Полёт разборов", серия пятьдесят восьмая, Антон Солодовников [Стихи Антона Солодовникова рецензируют Юлия Подлубнова, Борис Кутенков, Василий Геронимус и Константин Рубинский.] Антон Солодовников: Стихотворения [Не нарушайте покой паутины, / Если не сможете после остаться. / Она - для того, кто не смог ни уйти, ни / Прервать это таинство...] Сергей Комлев: Люди света [Сяду я верхом на коня. / Конь несёт по полю меня. / Ой, дурацкий конь, / Ой, безумный конь! / Он несёт тебя, Россия, в огонь...]
Словесность