В ПРИСУТСТВИИ КРАСОТЫ...
О книге: Никита Титаренко. Дуэнде / Сост. А. Стужев, А. Коврайский.
М.: Совпадение, 2017. - 176 с.
В начале 2017 года вышел в свет сборник молодого ярославского поэта Никиты Титаренко "Дуэнде". Это событие - радостное и печальное одновременно: "Дуэнде" стал его первым и последним сборником. В конце 2016 года двадцатидвухлетний Никита Титаренко ушел из жизни.
В сборник вошло около ста стихотворений, написанных за очень короткий период - в последние три года. Сборник начал готовить сам Никита, как и любой поэт, мечтавший о собственной книге, а заканчивать составление пришлось уже его друзьям. Изменившаяся ситуация естественным образом повлияла и на характер сборника, разом превратившегося из дебютного в мемориальный. Никита, наверное, составил бы его по-другому, но выбирать не приходится...
Тем не менее, сборник вышел, и прочитать его, и поговорить о нём стоит, даже если отвлечься от трагических обстоятельств его появления.
Мы стали отвыкать от таких стихов: эмоциональных, задиристых, откровенных. Конечно, в них ещё виден подросток: эпатаж, абсцентная лексика... Сама эта поза одиночки среди не принявшего его мира. То есть всё то, что обычно не рассматривается как предмет серьёзной поэзии и отдаётся на откуп поэзии любительской. Но в данном случае всё не так просто.
Конечно, впечатляет поэтическая техника автора: изощрённая изобретательность в образах, рифмах, включая сложносоставные, в жонглировании скрытыми и явными цитатами, именами, аллюзиями. Новизна и сложность употребляемых образов требуют неоднократного прочтения каждого стихотворения. Это нелёгкое чтение, но оно вознаграждается, поскольку техники ради техники в стихах Никиты нет. В каждом, даже, на первый взгляд, самом запутанном стихотворении кроется поэтическая мысль.
Его стихи в большинстве - очень длинные (хотя есть и миниатюры). Наверное, это то, что следует отнести к жанру "длинного стихотворения", прочно связанном в нашем восприятии с именем Бродского. Но до чего же они не похожи на стихотворения Иосифа Александровича, хотя обилие отсылок бесспорно свидетельствует о глубоком прочтении и насыщенном внутреннем диалоге именно с этим поэтом (взять хотя бы "Не выходи из аккаунта, не совершай ошибку..."). Но если Бродский стоически принимает несовершенство этого мира, Никита смириться с этим несовершенством не может.
И он спорит - умело, длинно и убедительно, как оратор на суде. Он выдерживает длинную форму, не ослабляя ни накала своего голоса, ни глубины своей мысли. И длина этих стихотворений вызвана, как мне кажется, лишь тем, что ему просто надо договорить, полностью высказаться о важных для него вещах во всей их противоречивой сложности.
Попробуем разобраться в них и мы.
Окружающий мир для лирического героя - не самое уютное место. Поэт не может найти себя в нём, и эта чужеродность выражена очень отчетливо. При всем этом в поэзии Никиты отсутствует упоение собственной исключительностью, и его неустроенность в мире воспринимается скорее как проблема, с которой надо что-то решать. Он мечтает о побеге в "солнечную Грецию", в иные экзотические страны, и этот мотив проходит через всю книгу, но, в конце концов, понимает, что дело не в месте - мир везде одинаков. И ситуация постепенно становится безвыходной...
Мы на вид - просто детки: гитара, вокзалы и блюз,
Плюс Голгофа на сцене - практически иордань.
Иногда что-то ем я, иногда, бывает, и сплю,
Запасные стулья приставляют к рядам
На моих концертах, но остальных достижений - болт:
Что ни тур, то - гамбит, автореверс и фарс.
Моя Муза уходит, я готов бы пожить с любой,
Но мой путь - асфальт в разрезе гастрольных фар.
("Исповедь")
Происходит это не сразу. Долгое время поэт словно бы колеблется между надеждой на счастливый исход и отчетливым пониманием его недостижимости. Так, в "Саге о Марте и Че", одном из самых последних и, наверное, самых пронзительных стихотворений сборника, речь идёт о счастливом финале, который, как уверяет нас поэт, в будущем обязательно ждёт его героев. Проблема лишь в том, что в процессе прочтения "Саги..." читателю становится абсолютно понятно, что никакой счастливый финал невозможен. И, тем не менее, стихотворение заканчивается оптимистически...
И они останутся, живы неудержимо,
Когда завершится с Богом война за любовь.
Лишённые доспехов, артефактов, наживок,
Они станут счастливы, просто они - это МЫ С ТОБОЙ.
"Саге о Марте и Че"
Но если относительно любви ещё можно допускать разные варианты, то другая тема выбора не оставляет. Смерть присутствует в большей части стихотворений сборника. Но, опять же, - говорится о ней не с упоением или с отчаянием, и уж чего точно нет в сборнике, так это суицидальных мотивов. Наоборот, в стихах Никиты очень много любви к жизни. Даже Бог у него получается жизнелюбивый и какой-то очень человечный...
Бог - большой шутник, и в целом он - офигенный парень,
Каждый день он заходит на кофе и спеть на кокни,
Поиграть на арктопе, - он имеет на это право,
А ещё у Бога со всеми святыми наколки,
А ещё у него прозрачные длинные пальцы
И смешная, так похожая на рану, улыбка...
("Хипстотайм")
Но именно в силу такого жизнелюбия острее ощущается и собственная смертность. Которую герой и пытается преодолеть.
Для этого у него есть два испытанных средства - любовь и музыка. И он пишет - про Дженнифер и Оуэн - вечных любовников, чья любовь длится дольше чем жизнь, про звучащую виолончель - предмет многолетнего изучения в жизни и символ высшей музыки в поэзии.
Я снова пробуждён - звучат минуты,
Так Горний мир звучит. Виолончель
Звучит сейчас. Нужна. Моя. Кому-то.
Быть может, звук её пока ничей,
Немного утекающий и мутный,
Но это просто, полюбив, учесть.
("Состояния сказки")
Сама поэзия, кстати, такого свойства не имеет. Она лишь "как музыка во сне". Мотив ненужности слов, исчерпанности литературы, негодности её для полноценного выражения сложных вещей является в сборнике не доминирующим, но заметным. Подлинному слову суждено остаться невысказанным, слиться с тишиной и музыкой.
И остается музыка. И любовь. Они, в общем-то, обычно приходят вместе. И человек, владеющий даром того и другого, оказывается как бы вне этого мира, словно бы на миг выходит из-под его власти, обретает бессмертие, подлинное существование, может быть, более реальное, чем сама реальность.
Ты умела шептать разноцветные буквы
И учила меня всем пяти чувствам речи:
Расстоянию, длимости, скорости звука,
Замолканию, гласности. Кофе был крепче,
Если сварен тобою, приправленный перцем -
Ты варила турецкий, любила - по-русски.
Мой детектор для блюза - разбитое сердце -
Ты не лжёшь, и от этого более грустно.
Ты зажжёшь в доме свечи, поставишь пластинку
Растворимого ветра - извечного джаза,
Просто музыка длится и сердцу не сникнуть -
Перестало за прошлое сердце держаться...
("Последнее прикосновение")
Дуэнде - в испанской мифологии - потустороннее существо, дух фламенко. Живое воплощение музыки и страсти. Как и лирический герой данной книги.
Кстати, не только он. Сборник переполнен посвящениями, реже - явными, чаще - зашифрованными. Конечно же, появляется и "Она", та, к которой обращена любовная лирика. Появляются друзья-поэты. И эти посвящения, и сами стихи, обращенные не к абстрактным, а к каким-то совершенно конкретным адресатам, свидетельствуют о способности поэта увидеть этот дар - дар любви и музыки, дар подлинного существования - в другом человеке. Я бы даже сказал, свидетельствуют о приоритетном направлении взгляда поэта на других людей, не на себя.
Но, как мы знаем, говоря о других, поэты всё равно говорят о себе. И мы понимаем, что Никита пытается увидеть в своих адресатах собственное неутолимое желание заполнить мировую пустоту светом своей музыки, своих стихов и своей любви.
В любую жизнь найдётся дверь
И возглас счастья.
В небесную сквозную твердь
Бежишь, стучась, ты.
("Так будет мир блаженно пуст...")
Эта иная жизнь, дверь в которую ведёт через "небесную твердь", иная, подлинная красота - и есть настоящая, подлинная реальность для поэта Никиты Титаренко. И отблески этой красоты, конечно же, сохранились в его стихах. Остаётся только прочитать их.
– Смотрите также: стихи Никиты Титаренко в "Сетевой Словесности" –
© Сергей Баталов, 2017-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2017-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
