Словесность

[ Оглавление ]



Новые публикации
"Сетевой Словесности":
Борис Бергин. Помяни нас, Господи, по именам... Стихи
Ярослав Попов. Стихотворения.
Елена Ступак. Поверь. Стихи
Елена Таганова. Не выключай свет. Стихи
Вячеслав Харченко. Прилёт. Повесть из миниатюр
Вадим Банников. О поэтике С.К.К. (Сергея Кудрина). Статья
Николай Пав. Васильев. Душа, излучавшая свет. Цикл статей
Юлия Великанова. Любовь, "которая даёт всё и берет всё, и не торгуется" Статья
Леонид Фокин. Триптих "Россия – Таганрог – Ростов-на-Дону" в восьми этюдах. Цикл статей
Литературные хроники: Светлана Сазонова. Ироничный интеллигент. Встреча с поэтом Александром Воловиком


   
П
О
И
С
К

Словесность



ПЕТЕРБУРГСКОЮ НОЧЬЮ


      Петербургскою ночью, где ульями спят
      Не дома, но созданья такие,
      По лепнине сквозит, где унынье скрепят,
      Да латынью слетит летаргия.

      Приоткрытые губы, дрожа на мосту,
      Затяжную прохладцу вбирают –
      И до боли опасно любить красоту,
      Но убежища не выбирают.

      Непомерное марево млеет вдали,
      Потакая отринутым песням, –
      И несносная сила туманной земли
      Залегает невидимым перстнем.

      Лишь лицо увидать, да ладонь протянуть,
      Да поклон передать – потому ли,
      Что в нетронутом иле устали тонуть
      Беспокойства хромые ходули.

      Да случайное счастье смущает подчас,
      Да клубится Нева, понимая,
      Что раздор не про нас и простор не приказ,
      Понемногу глаза поднимая.

      И тогда-то сложил я в уме про себя
      Благодарности первую фразу
      И беспошлинный город воспринял, скорбя,
      Обручив его с верностью сразу.

      Словно что-то подспудное тело знобит,
      Чтобы славе не следовать строже, –
      И душа не болит, и волна не рябит,
      И ребристая мера дороже.

      Пробуждая гаданье и дань не собрав,
      Опровергнутый кров окрутили,
      И дрожат провода, и попутчик мой прав,
      И отвергнутый строй меркантилен.

      Я и сам распоясаться часто бы рад,
      Да не время мгновения тратить –
      Мы и так наугад натворили утрат,
      Но на всех и с избытком не хватит.

      Никогда не хватало мне глуби ночной –
      И покуда покров не распорот,
      Ты шагаешь со мной, собеседник земной,
      Приподняв огорчения ворот.

      Предрассветную глушь мы в тиши сохраним –
      Ан развеется здесь, понадеясь
      На биенье в крови, на стремленье за ним,
      На большую, как обморок, ересь.

      Преуспевшие шорохи тронем багром,
      И ведром нам не вычерпать сыри –
      Сколько влаги в округе ни чую нутром,
      А она только шире и шире.

      Начинают отлынивать лень да полынь,
      Чтоб не следовать слову простому, –
      Оттого-то и холят в июле теплынь,
      Что влекут ей молвы аксиому.

      И за всё, что ни жжет, и за лист, что не жёлт,
      И за жест беспокойного права
      Не поставишь на вид, не возьмешь на учёт,
      Не устроишь из чести забаву.

      А пока опекай да пылись на виду,
      Предрешённое наше кочевье!
      Я и сам на беду утешенья не жду,
      И участие тоже ученье.

      Но в июле внемли мне, вниманье моё,
      Рассуди, что ушло, что кошмарно, –
      И Афины копьё, и кручины шитьё
      Были гласу судьбы благодарны.

      О предсказанном нам не судить второпях
      И в подсказке нельзя разобраться –
      Лучше розы в шипах или грозы в степях
      Или за руки попросту взяться.

      Из количества тучных, как тысяча туч,
      Измерений чудных землемера
      Разыграйся, горяч, и управься, могуч,
      И во власти двойного примера.

      Проповедуя то, что поведала даль,
      Принимая как должное вычет,
      Ты труды сохранил и бродить не устал,
      И в груди восклицание кличет.

      И бесчисленный перечень, чары вобрав
      В сочетанье твоих соучастниц,
      Вопреки очертаниям рек и дубрав,
      Воздвигает, как лестницу, частность.

      И наследуя чувства обрывистый брег
      Да искусства искус непомерный,
      Затянувшийся век да чужой человек
      Стерегут над рекою, наверно.

      Задремать бы сейчас, да покой не припас
      И уют не без нас ли украшен –
      Безуспешно как раз продлевается час
      И, кичась, совершенно не страшен.

      Уследить ли красу, распустить ли власы,
      Неизведанной грустью владея,
      Разбудить ли азы, подвести ли часы,
      Чтоб запомнилась хлада Халдея?

      Это гладь помогла, да игла не зажгла,
      Что играло любым побужденьем,
      Да мелодия зла и со мною пришла
      Да с неведомым сопровожденьем.

      Этот пламень ещё про запас не угас,
      Заживут огорченья до свадьбы,
      И сомненья бессмысленно смотрят на нас,
      Словно статуи в старой усадьбе.

      Чтобы речи беспечной не дать прозябать,
      Обладающий тьмою сокровищ,
      Ты шутить позабудь и умей сознавать,
      Что её сохранишь и укроешь.

      Неприступнее крепи придут, вопия,
      Да услышится где-то тирада –
      А согражданам скажем: простите, друзья!
      Не напрасно вниманию рады.

      По-цыгански дурманит братанье меня
      С беспредельностью были беззвездной –
      И шумят зеленя, ничего не храня,
      Разбазарив дозор повсеместный.

      Может, спрятано счастье не дальше ресниц
      И темницу смутит прекословье –
      Потому и страница не знает границ,
      И денница стоит в изголовье.

      Потому и томителен ток высоты,
      Что незримо его продолженье –
      Принимай же и ты золотые черты,
      Возрождая помалу движенье.

      И за всё, что ни есть, что слепило, как весть,
      Изумлённей бравады бурлеска,
      Воскрешается песнь, пробуждается днесь,
      Неизменнее невского всплеска.

      Не шелохнется лад, не услышит рулад
      Обезличенный улей пчелиный –
      Безразличие врат, да величья обряд,
      Да надменная близость Челлини.

      Да белёсый, как леска, висит голосок –
      То ли ангел слетел ненароком,
      То ли некая тайна сдавила висок,
      Первородным сменилась оброком.

      Да флажок, помутнев от полдневной жары,
      Изменяет окраску невольно,
      И повальную спячку воспримут дворы,
      Продлевая её произвольно.

      Всё, что было вчера, что шептало: пора!
      Оглянись-ка вокруг беспристрастно! –
      И деревьев кора, и реформы Петра,
      И парадные – так же опасно.

      И как лезвие смутное где-то на дне,
      Ожидая, что скажут другие,
      Шевельнётся во мне от людей в стороне
      Петербургских красот ностальгия.



© Владимир Алейников, 2025-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2025-2026.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Вячеслав Харченко. Прилёт. Повесть из миниатюр. [Тарас медленно посмотрел в ночное небо, дожевал травинку эвкалипта, сплюнул её на жирную крымскую землю, медленно натянул на каску свой тепловизор и...] Николай Пав. Васильев. Душа, излучавшая свет. Цикл статей. [Цикл статей, посвященных творчеству поэта Николая Рубцова.] Борис Бергин. Помяни нас, Господи, по именам... [Помянёт нас Господь на своей литургии / по именам, даже если они другие, / даже если ники или позывные, / Он знает сам, кем мы стали отныне...] Елена Ступак. Поверь. [Наутро тёплый луч зовёт к заутрене, / а сон на веки вечное и присно. / И город за ночь в снежное припудренный, / и мир, так до сих пор и не...] Ярослав Попов. Стихотворения. [А иногда я просыпался по ночам / и проходился языком по дёснам, / цепляясь за осколки букв...] Леонид Фокин. Триптих "Россия – Таганрог – Ростов-на-Дону" в восьми этюдах. Статьи. [Путешествия по России в сонетах: Райнер Мария Рильке, Лу Андреас-Саломе, Адель Омер де Гелль, Фридрих фон Клопшток-младший, Жозе Мария де Эредиа,...] Юлия Великанова. Любовь, "которая даёт всё и берет всё, и не торгуется". Статья. [О Лизелотте Негели, значимом персонаже Дептфордской трилогии Робертсона Дэвиса.] Вадим Банников. О поэтике С.К.К. (Сергея Кудрина) Статья. [Читателю предлагается через внешние перемещения поверх текстов, с держанием его на мета-уровне, стать таким наблюдателем-созерцателем, который...] Литературные хроники: Светлана Сазонова. Ироничный интеллигент. [Литературная встреча с поэтом Александром Воловиком в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Елена Таганова. Не выключай свет. [Мама, мне страшно, не выключай свет! / Ночью придёт волчок и меня съест, / даром я сорок лет его приручала...]
Словесность