РЫБА

Трифонов поставил Бобронову шах и мат в четыре с половиной хода. Половина повисла, потому что собственно физическое действие осталось незаконченным. Трифонов замахнулся ладьей, а Бобронов уже все понял и остановил его руку на пике движения по убийственной дуге.

Шелестели липы, кружилась пыль.

- Красивые шахматы, - пожаловался Бобронов, вставая.

- Уголовники делали, - старенький Трифонов оскалился железным ртом. - Вот где умельцы! Урка. Левша! Сторговались мы славно. Он дорого не взял, а им цены нет...

Бобронов топтался, не решаясь окончательно уйти.

- Ну, ступай! - весело велел ему Трифонов.

- Давай, шагай! - подхватили остальные шахматисты и зрители в шляпах, всего человека четыре или пять. - Правило есть правило!

Бобронов и сам понимал, что правило. Местность, где он проживал, то есть малая родина, делилась в смысле досуга на два уровня. Аристократия сражалась в шахматы, а чернь забивала козла. Бобронов метил в авторитеты, он мечтал выиграть интеллектуальную игру. Но разместившиеся под унтерденлипами гроссмейстеры разделывали его даже не шутя, а в порядке рабочего полуденного перекура.

Шахматисты завели жестокое правило. Аристократа, проигравшегося трижды, ссылали, он изгонялся в домино. Это напоминало гражданскую казнь. А мастера уровня Бобронова, вообще не способные ни к каким развивающим играм, допускались в качестве придворных шутов.

- Я такой же человек, как и вы, - бормотал Бобронов, семеня по тропинке, усыпанной свежевыпавшей листвой. - Мне попросту не везет.

Среди лип попадались дубы, и он наступал на желуди.

На выходе из сквера уже открывался прекрасный вид на двор, где вокруг стола сидели малопрестижные доминошники. Они колотили лапами по столешнице, перемежая удары отрывистыми бессодержательными выкриками.

- Ха! Ха! - дикие звуки напоминали стрельбу петардами.

Любому было понятно, что азартные игры подобного рода не вознесут в облака, не принесут положения, не выпрямят позвоночник и не расправят плечи.

Под столом стояла позорная бутылка с вином, жалкий удел, жребий посредственности. Бобронов медленно приближался к ристалищу, где его хорошо знали, всегда приветствовали и по-своему любили.

- Садись, сосед! - крикнул ему огромный человек, одетый в вытянутую майку навыпуск. - Снова продулся? Стакан Бобронову!

Из дома напротив за игрой наблюдали двое. По пояс обнаженные, татуированные звездами и куполами, они сидели возле окна во втором этаже, раскидывали картишки. Длинный и тощий, с синими эполетами на плечах выбрасывал карты, не забывая поглядывать во двор.

Партнер остановил его:

- Хватит, себе.

- Девятнадцать, - раскрылся тощий.

Партнер, фигура покрепче и вида совсем свирепого, бросил карты на стол:

- Восемнадцать.

- Не прет тебе, Рыба, - меланхолично заметил тощий, закуривая папиросу.

Крепыш опрокинул в себя стакан.

- Ну, ставлю его, - пробурчал он вроде как недовольно, но и равнодушно.

Бобронов присел на лавку, для него нарочно подвинулись. Игроки выбивали из рассохшегося дерева душу.

- ГусенИчные пошли!... гусенИчные!...

Вскоре Бобронова приняли в круг, и он ощутил себя элементом сообщества - пусть не того, в которое рвался, но все-таки не лишним человеком. Он повеселел и начал думать, что лучше быть первым в провинции, чем вторым в метрополии. Понижение в статусе сопровождалось повышением шансов.

Сосед Бобронова, разнорабочий из продуктового магазина, сидел уже крепко выпивший и вел запись.

Татуированный тощий тем временем высунулся в окно, присматриваясь к удаленному скверу, где жировала белая кость.

- Может, лучше оттуда?

- Не, - отозвался Рыба. - Я им шахматы продаю. Давай еще.

Тощий выдернул карту, Рыба принял, заглянул, задумался.

- Еще.

- Рыба! - донеслось со двора.

За столом оживились, сидящие задвигались, расположились под тупыми углами, чтобы лучше видеть, как Бобронов полезет под стол. Бобронов полез безропотно, встал под столом на четвереньки, заискивающе выглянул - готов.

- Козел! - удовлетворенно воскликнул огромный толстяк в майке.

Игроки застучали по столешнице в веселом ожесточении.

- Меее!... Меее!... Меее!... - закричал Бобронов из-под стола.

- Двадцать одно, - сказал тощий.

- Вот сука, - выругался Рыба и вышвырнул две десятки. - Не нравится мне что-то, как ты катаешь... Ну, ладно. Так которого завалить, козла?

- Меее!... - голосил Бобронов, незаметно увлекшийся и вошедший во вкус.

- Как договаривались, - отозвался катала. - Козлы на то и козлы, чтобы их мочить.

- И как валить? Тупо или сделать ему цыганочку с выходом?

Бобронов блеял, развлекая окрестности.

Тощий закатил глаза.

- Давай цыганочку. Зарядим ему по полной. Чтобы понимал, падла, что и к чему. И нам веселее будет.

февраль 2011

© Алексей Смирнов, 2011-2026.
© Сетевая Словесность, 2011-2026.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Миясат Муслимова. Окунаюсь, как в солнце, в степной океан.... Стихи ногайских поэтов. [Стихи ногайских поэтов Салимет Майлыбаевой, Зухры Булгаровой, Исы Капаева и Кельдихан Кумратовой в переводах на русский язык.] Андрей Вл. Яковлев. Далёкая и близкая Сибирь. Рассказ. [Весь полёт улыбка не сходила с лица Николая. Он осознавал, что летел в другую часть Земли для того, чтобы сделать счастливой одну маленькую девчушку....] Станислав Минаков. Ты будешь вновь живым... Статья. [Петербурженка Лариса Шушунова о Русской весне и СВО написала два цикла стихотворений, оба трагичны, посвящены двум погибшим её друзьям, воинам...] Кристина Папрецките. Расстояние к времени (О поэзии Бориса Фабриканта). Статья. [Читая стихи Бориса Фабриканта, встречаешься с лирическим героем, который не просто живет на стыке прошлого, настоящего и будущего, как и все мы,...] Борис Фабрикант. Между небом. [Мне б сестру, чтоб крапивной рубахой / Превратила друзей в лебедей. / Мы б летали по небу без страха / И спасали убитых людей...] Сергей Ворошилов. Пью воздух в пору листопада... [Грусти легко, когда по пожням, / среди пылающих осин, / тоской вплетаясь в бездорожье, / звучит гусиный клавесин...] Татьяна Горохова. Фиджи-тайм. Повесть. [Мы замерзли в России, Россия нас заморозила. Поехали туда, где каждый день плюс 36, где цветы зацветают и опадают и снова зацветают за один день...] Айдар Сахибзадинов. Эндокринка и Спасти врага. Рассказы. [Когда целуются, стоя посреди зала, видят свои отражения в зеркалах во множественном числе. Во множественном счастье. И в мире, наверное, нет семьи...] Георгий Жердев, ChatGPT и Google Gemini. Серо-голубое. Рассказ. [Рассказ написан в соавторстве с ChatGPT и Google Gemini. Музыка: ГигаЧат. Иллюстрация: ChatGPT.] Литературные хроники: Владимир Буев. Колыбельная нерождённому брату. [Презентация книги стихов поэта, музыканта и художника Сергея Криницына "Колыбельная нерождённому брату" в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Исмаил Бейтуганов. Жить без помарок. Стихи в переводах Валерия Латынина и Нины Поповой. [Предательства от близких не терплю, / Прощает разум, сердце не прощает, / Когда кого-то искренне люблю, / То горевать оно не прекращает.] Татьяна Парсанова. Между строчек о любви... [Жизнь – это долго. Лететь на волне азарта, / В переплетенье земных и небесных трасс. / Жизнь – это быстро. И нет ни вчера, ни завтра. / Есть...] Читайте также: Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!" | Борис Бюргер. Айфон | Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна | Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий) | Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово") | Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова | Наталья Перстнёва. Медленный город | Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо | Анна Стрельникова. Пурпур ночной | Евгения Ушенина. Святому Франциску | Вахтанг Чантурия. Двери открываются | Георгий Чернобровкин. Горсть времени | Владимир Алейников. Сокольники | Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей") | Екатерина Вольховская. Львиная доля