Словесность

[ Оглавление ]



Новые публикации
"Сетевой Словесности":
Дмитрий Аникин. Два музыканта. Поэма
Елена Кабардина. Морошка. Стихи
Ольга Расташанская. Полчаса до весны. Стихи
Дмитрий Рябоконь. Кот да Винчи. Стихи
Бекки Сквиррел. Следуя за вопросами... Стихи для детей
Виктория Орлова. "На подоконнике" и другие истории. Рассказы
Яков Каунатор. Жил-был мужик... Эссе
Ингвар Коротков. О своеобразной литературной критике или когда кукушка хвалит петуха... Статья
Наталья Гвелесиани. Новый Завет: художественный перевод в духе современных понятий.
Борис Кутенков. Алексей Небыков: "Немало нерастраченного огня для внимательного писателя...". Интервью
Литературные хроники: Полина Пехтерева. Поэт, смотрящий в глубину. Вечер памяти Алексея Ильичёва


   
П
О
И
С
К

Словесность




ОПЫТЫ АНАТОМИРОВАНИЯ

Полуправда


- Ну-с, ничего страшного!

Доброжелательно улыбнувшись, доктор удобно откинулся в кресле-вертушке и сцепил пальцы на выпуклом животе. Большими начал вращать.

- Вам кто-нибудь объяснял, что с вами происходит?

Пациент, высокий и бледный молодой человек, встревоженно помотал головой.

- Смотрите.

Доктор снял со стола действующую модель позвоночника. Фрагмент. Это была чудо-игрушка - простая, красочная, понятная и убедительная. В часы, свободные от больницы, доктор подрабатывал в частной клинике, где полагалось все объяснять и такие игрушки были нарочно заведены.

- Вот позвонок. Вот диск. Позвонок-диск, позвонок-диск. Эти диски упругие, но с возрастом постепенно стареют, ветшают, могут выпячиваться. У них в середине есть ядрышко, которое может порвать заднюю связку, и тогда - смотрите сюда - оно вылезает и поджимает корешок. Вот оно...

- Погодите, погодите...

- Высота этих дисков снижается, окружающие сосуды неизбежно реагируют на такое неприятное положение...

- Остановитесь, пожалуйста!

Доктор умолк и уставился на пациента. Молодой человек позеленел. Доктор взял его за руку и обнаружил, что тот облился холодным потом.

- Можно, я прилягу?

- Конечно, прилягте. Что случилось?

Доктор тоже начал паниковать. Он уложил молодого человека на кушетку и сел рядом с видом уже искренне озабоченным. С пациентом творилось неладное: он сбросил давление и даже чуть закатил глаза.

- Дело в том, что я не выношу слушать про все это... про организм вообще. Как там внутри устроено. Мне сразу плохо. Ни слушать не могу, ни читать, не смотреть.

- Впервые сталкиваюсь с таким, - признался доктор. - Может, горячего чайку?

- Нет-нет, я просто полежу.

- Даже читать не можете? Но как же художественная литература, кино? Вы себя столького лишаете!

- Не надо, доктор, прошу. Сейчас опять станет плохо.

- Я, уважаемый, направлю вас к специалисту. Без этого не обойтись. С этим надо что-то делать. Целый пласт прекрасного проходит мимо вас.

Через десять минут пациент вышел, а еще через десять написал жалобу.

Хозяин клиники завел доктора в свой кабинет и устроил ему такое, что тот, когда вернулся к себе, тоже прилег. Потом пришел в чувство, перекусил, запер дверь, сдал ключ и побрел в государственную больницу. Там-то и состоялось воссоединение с ябедой, потому что незадолго до этого молодого человека сбил мотоцикл.

Доктор заметил его лежащим на каталке, притормозил, всмотрелся. Убедившись, подошел к дежурной сестре приемного покоя. Та, похожая на страшное сказочное существо, маячила за пуленепробиваемым стеклом.

- Положите его в отдельную палату, - ласково попросил доктор. - Под мою ответственность. Запишите, как говорится, на меня.

Он выждал сутки. Потом надел свежий, хрустящий халат и даже колпак. Захватил с собой маленький, давно без дела лежавший плеер и пару дисков. В палату доктор вошел крадучись, всем своим видом обозначая сюрприз. Молодой человек лежал загипсованный и перебинтованный, со спицей в ноге и гирькой.

- Тсс! - Доктор приложил к губам палец. - Лежите тихо, шуметь не в ваших интересах.

Кляузник и так молчал, с ужасом глядя на доктора.

Тот поддернул больничные брюки, сел.

- Вижу, вы не дошли до специалиста, - начал доктор. - Между тем ваш необычный недуг требует срочной коррекции. У меня есть некоторые представления о том, как это делается. Полагаю, вам ничего не известно о методе аппроксимации. "Аппроксимация" это по-научному "приближение". Ею лечат фобии. Допустим, больной смертельно боится пауков. Отлично! Берем паука, сажаем в банку и заставляем больного смотреть. Потом пусть паук поползает по столу. Потом велим больному погладить этого паука. Дальше пусть возьмет его и посадит себе на плечо. Потом поцелует. Потом съест...

Рассказывая все это, доктор настраивал плеер, устанавливал диск.

- Простите меня, - прошептал пациент.

- За что? - удивился доктор. - Мы не сердимся на больных на голову. Здесь у меня учебное кино про строение позвоночника. А на втором диске - художественный фильм про злодея с бензопилой. К исходу дня вы станете другим человеком!

- Помогите! - крикнул молодой человек, но доктор проворно зажал ему рот.

- Молчите, это еще не сейчас. Все делается постепенно. Я же сказал, что даже паука не сразу сажают на плечо. Сначала я вам просто расскажу.

Он встал выглянул в коридор, плотнее затворил дверь и снова сел, теперь в изголовье.

- Итак, небольшая лекция о крови, мясе и костях. Внутренние органы плавно начинаются от наружных. Вот, например, пищеварительный тракт. Он берет начало во рту. Ну, знаете: зубы, язык, мягкое и твердое небо, глотка... да вот!

Доктор склонился над ябедой и разинул рот.

- Ааааа!

- Ааааа!.. - подхватил пациент.

Доктор плавно отшатнулся и погладил себя по животу.

- Глотка переходит в пищевод со всеми венами, артериями и нервами. Пищеводные кровотечения весьма опасны для жизни. Ниже находятся желудок и кишечник в окружении других внутренних органов.

- Хватит! - захрипел пациент, выпучивая глаза. - Мне плохо, спасите!

На мониторе заплясала зеленая кривая. Запрыгали цифры: пульс. Доктор не разбирался в самолетах, но решил, что нечто подобное наблюдается при наборе высоты.

- На этих органах стоит остановиться отдельно. Есть печень, селезенка, почки... мы о каком беседуем организме, о женском или мужском? Давайте, о женском. Женщины - всегда приятная тема для неторопливых бесед. У них есть придатки и матка, в которой находится икра.... Что же вы замолчали? Вам не интересно?

Взгляд пациента вдруг стал осмысленным.

- Икра?

- Ну да, - нахмурился доктор. Ему не понравился этот внезапный вопрос.

Пульс начал урежаться, кривая - успокаиваться.

- Икра?! У женщин?

- Да, икра, а что вам не нравится?

- У женщин, по-вашему, есть икра?

Доктор смешался. Отрывочные сведения из курса анатомии замельтешили в голове. Он потерял лицо, сдвинул брови.

- А что, что вам не так? Икра - ну и что?

- Икра?! Вы считаете, что у них внутри икра?

- Да, икра! - вспылил доктор. - Вы не согласны? - Лихорадочно вспоминая и соображая, он ударился в панику.

- Икра!! - захохотал пациент.

Все его страхи как рукой сняло. Он стал раздуваться.

Доктор встал, у него задрожали ноги.

- Икра, икра, у женщин внутри икра! - гремел ябеда, разрастаясь.

Доктор попятился и вжался в стену. Пациент увеличивался, как надуваемый шар. Спица выскочила и звякнула о пол. Треснул и осыпался гипс. Лопнули бинты, покатилась гирька. Монитор погас первым, свет - вторым. Молодой человек стремительно заполнял собою пространство.

- Я тебе покажу аппроксимацию! - проревел он победоносно.

Доктору сделалось нечем дышать.

- Икра! - Это было последнее слово, которое он услышал.

октябрь 2018




© Алексей Смирнов, 2018-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019-2026.
Орфография и пунктуация авторские.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Виктория Орлова. "На подоконнике" и другие истории. Рассказы. [Аркадий был лось. Он сидел в шезлонге, смотрел на море и думал о вечном: что было, когда его не было...] Яков Каунатор. Жил-был мужик... Эссе. [О жизни, времени и поэзии Михаила Анищенко. Из цикла эссе "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Алексей Небыков: "Немало нерастраченного огня для внимательного писателя...". Интервью. [Мы поговорили с писателем о его новой книге "Неодолимая тишина света", о работе издательств с аудиторией и о том, как опыт альпинизма может...] Дмитрий Аникин. Два музыканта. Поэма. [Играют невозможное. Но как / проникновенно! Что нам всем по нраву? – / сентиментальность и скабрёзность... Да, / вот так и трафят общим низким...] Елена Кабардина. Морошка. [Мои стареющие сверстники / кто в Храм, кто в пьянство, кто в безумие. / Я – вышиваю русским крестиком / цветы из песен гамаюновых...] Ольга Расташанская. Полчаса до весны. [Это лето. Море. Мальчик – губы вишни, / Яркая улыбка, выбритый висок... / Поцелуи с солью. Роза. Кисть кишмиша. / Небо на закате – как томатный...] Ингвар Коротков. О своеобразной литературной критике или когда кукушка хвалит петуха... Статья. [Подытожить, честно говоря, получается плохо – улыбка чеширского критика постепенно превращается в оскал лабубы...] Наталья Гвелесиани. Новый Завет: художественный перевод в духе современных понятий. (файл PDF, 5,3 Мб). [Художественно-концептуальный перевод Нового Завета на современный язык, стремящийся сохранить смысловую глубину греческого оригинала и передать её в...] Литературные хроники: Полина Пехтерева. Поэт, смотрящий в глубину. [Вечер памяти Алексея Ильичёва (1970-1995) в рамках цикла "Уйти. Остаться. Жить".] Дмитрий Рябоконь. Кот да Винчи. [Кто просекает структуру момента, – / Тем не до бурных аплодисментов, / Не до восторженных рукоплесканий, / (И не до фиги в кармане).] Бекки Сквиррел. Следуя за вопросами... Стихи для детей. [На снегу следов цепочка, / А в конце цепочки – точка. / Кто за кем спешил по следу, / Кто кого ловил к обеду?..]
Словесность