Словесность

[ Оглавление ]







КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




ШТРИХИ К БИОГРАФИИ


Пирожок, съеденный в очередной новоиспеченной пекарне, аукнулся поэту тяжелым поражением всех органов и систем. Сутки помаявшись между жизнью и смертью, поэт вообразил, что дело обошлось малой кровью, но не тут-то было. Что-то разладилось. Желудок - наверняка, а печень и все остальное - весьма вероятно. Неделю просидев на сухарях, поэт достиг опасной степени малодушия. Он отправился разбираться в частную клинику, которая как раз и открылась напротив пекарни.

Там его встретил дружный, единодушный в оценке коллектив во главе с дюжим администратором. Поэта провели по десяти кабинетам. Везде ему плескали руками, кивали, ахали, морщили лбы и насчитывали кто двадцать, кто тридцать тысяч рублей. Нащелкало порядочно. Поэт дернулся убежать, но администратор придержал его за локоть.

- Как же так? - удивился он укоризненно. - Мы потратили на вас столько времени! Давайте, подписывайте договорчик. Вот здесь. И здесь.

...Через месяц к директору клиники пожаловал посетитель.

Директор, упитанный коротыш с колючими глазками, прятался в кресле и напряженно выглядывал из бороды. Посетитель имел внешность человека художественного, не от мира сего. Пончо, шарф, берет, желтые пальцы, зеленое лицо, пронзительный взгляд.

- Здравствуйте, - улыбнулся гость и сел. - Я к вам по неожиданному вопросу.

Директор молча кивнул и подобрался.

- Я литератор, пишу биографии. Серия "Жизнь замечательных людей". Видели эти книжки? Хочу написать о вас.

- Почему? - осторожно осведомился директор.

- Что - почему?

- Почему вам пришла в голову мысль написать обо мне?

Директор произнес это строго, но было заметно, что он уже растрогался и немного растаял.

- Но как же, - развел руками гость. - Само существование вашей клиники - уже достаточный повод. Вы современный, успешный человек, выразитель эпохи. Ведь вы француз?

- Почему - француз?

- Так ведь написано, что клиника французская.

- Ну, у меня там дом, - застенчиво ответил директор. - Во Франции. А вообще, у нас французская аппаратура, французские лекарства...

- Знаю-знаю, - быстро сказал биограф. - Все это будет отражено.

- И почем? - спросил директор, не сомневаясь более в прочем.

- Что - почем? Книга?

- Да. Сколько вы хотите за написание?

- Помилуйте, да ровным счетом ничего. Она сама окупится. Я свое дело знаю. Готовы приступить?

Директор поерзал в кресле.

- Все это довольно неожиданно... Что ж, я могу. О чем рассказать-то?

Гость расчехлил планшет, утопил кнопку.

- Начинайте, а я потом наведу порядок...

- Только без диктофона.

- О чем разговор! Я понимаю. Не беспокойтесь, я быстро печатаю и стенографию знаю...

Директор глубоко вздохнул и возвел очи горе.

- Стало быть, так. Взял я кредит... Это было очень нелегкое дело. Моя история не устроила сперва один банк, потом второй, третий. Неприятности вообще навалились... не прошла одна важная платежка, я тогда занимался другим бизнесом. Подвел партнер... помню, мы вернулись из леса...

- Стоп, - выставил ладонь биограф. - Это весьма увлекательно, но несколько преждевременно. Не будем забегать вперед. Давайте сперва о детстве.

...Прошел еще месяц, к фигуре биографа привыкли. Он примелькался, получив дозволение опрашивать сотрудников. Всем им велели освещать слияния, поглощения и конкурентную борьбу, преподнося это в выгодном свете. Сам директор разошелся и многое рассказал о внутренних клинических делах: кто кого подсидел, кого вышвырнули за пьянство, кто копает под руководство, кто посматривает на сторону и ябедничает.

Однажды биограф ворвался в его кабинет окрыленный. Уже давно без стука. Он сиял.

- От вас понадобится подпись! - воскликнул он.

- Где? Зачем? - напрягся директор.

- Передача прав на экранизацию. Я принес альбом. Можете выбирать.

- Что именно?

- Актера, который вас сыграет. Вот, ознакомьтесь.

Директор задохнулся. На сей раз его по-настоящему проняло. Дрожащими руками он принял альбом, начал листать.

- Что, и этого можно? - ткнул он трясущимся пальцем.

- Этот - известная шельма, много берет. Но ничего. Можно. Мы его уломаем. У него сейчас творческий кризис. Он уже много лет снимает всякую дрянь и сам же играет.

- Да? А мне нравится...

- Вот я ему и скажу. Так и передам: не все, мол, потеряно. Подписывайте вот здесь...

Биограф упорхнул. Директор еще долго сидел в объятиях миража. Его выдернул из грез начмед. Директор разомкнул веки и обнаружил, что тот стоит на ковре - судя по виду, уже довольно давно.

- Есть деликатный момент, - заговорил начмед. - В коллективе гуляют довольно странные слухи. Они безобидные, ничем никому не грозят, но вызывают недоумение. Это касается некоторых деталей вашего прошлого.

- Кто рассказал? - взметнулся директор. - Кому отрезать язык?

Начмед отшатнулся.

- Нет-нет, ничего такого. Мы же помалкиваем. Но возникают вопросы... скажите, это правда, что вас в детстве украли цыгане?

Директор переменился в лице.

- Какие цыгане?

- Мы так и подумали. А правда ли то, что вас переправили в Таиланд и продали в сексуальное рабство?

Директор не ответил. Он побагровел, и начмед снова ответил сам:

- Именно так и отнеслись. У сотрудников зародились сомнения. Еще одно... речь идет о нашем уборщике. Как его там... длинная фамилия, не русская. Вы в самом деле собираетесь отойти от дел и прочите его на свое место? Я понимаю, что лезу не в свое дело и он достойная личность, но все же...

Директор вскочил.

- Адрес! - проревел он. - Найдите мне этого сукина сына!

- Уже, - метнулся к нему начмед. - Он, оказывается, лечился у нас. Вот все его данные...

...Директорский джип с визгом затормозил перед домом старой постройки. Путаясь в ремне, директор отстегнулся, выскочил, побежал к двери. Он приехал один.

Ему отворила неопрятного вида женщина.

- Где он? - выпалил директор, задыхаясь.

Женщина отнеслась к его появлению равнодушно и нисколько не удивилась.

- Шляется где-то, - пропела она. - Бухает со своими дружками-уродами.

- А книга? Книга где? Он же писатель, биограф?

Хозяйка выказала зачаточный интерес и слабо улыбнулась.

- Он поэт. Детский. Иногда - бард. Может, вам это нужно? Разбросал свою чушь.

Она взяла с журнального столика пару бумажных листков и протянула директору. Тот выхватил их и всмотрелся в каракули. Прочел:

"Расскажу вам без прикрас, как одной лекарней правил редкий пидарас, экземпляр шикарный!"

Буква "л" из слова "лекарня" была переправлена. Раньше там значилась "п".

ноябрь 2020




© Алексей Смирнов, 2020-2022.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021-2022.
Орфография и пунктуация авторские.



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Три рассказа [Бабушка выросла на дворе за ночь, с наступлением календарной весны. Вечером ее еще не было, а на рассвете она уже сидела на скамейке – в заносчивом одиночестве...] Никита Николаенко: Награды и золото [...прерывать свою деятельность на литературном поприще я не собирался. Это же идеологическое противостояние. Они, власть имущие хотят одно, а я хочу другое...] Владимир Алейников: Быть ясновидцем [О художнике Владимире Пятницком.] Виктор Хатеновский: К волнорезам жмутся волны [...Сроднись с келейным храбрецом. / Нажравшись зелья с курослепом, / Я – разглагольствуя с Творцом – / Врачую жизнь насущным хлебом.] Михаил Ковсан: Братья [Без брата он лишь молчание, вечное, бесконечное, безнадёжное. А брат без него – глухота, мышами ночными шуршащая...] Айдар Сахибзадинов: Зарок [...А страх у меня выжгли давно – еще в 90-х. Как и у всякого российского доходяги. Нас ничем уже не запугаешь. На лбу у нас тавро от бюрократа: "Возраст...] Наталия Кравченко: Не о женщине, не о мужчине... [Ручейку не дано породниться с морем, / как беспечной улыбке с солёным горем. / Ты с планеты иной, из другого теста, / из чужого авторского контекста...] Лана Яснова: Так обманчива ночи моей тишина... [Держись за небо, правила и поручни, / за этот утлый, угловатый кров, / когда подступит к горлу чувство горечи / дождя, рябины, дней и вечеров.....]
Словесность