СИНИЙ БЕРЕТ
Дело к вечеру. У нас пять адресов. Ерунда.
Фургон стоит в переулке, бригада на взводе. Все молодые, в жопе дым, неймется им, не понимают, почему Бугор медлит. А я не спешу, рассматриваю оградку, которая в сотне шагов. Поворачиваюсь к ним с переднего сиденья.
– Видите дом и заборчик? – спрашиваю.
Им не видно, мешают водила и я, но они кивают.
– Это детский сад. Ходил сюда.
Ребята приходят в замешательство, молчат. Ясно, что куда-то ходил, пускай и полвека назад. Им непонятно, чего я вдруг. Бугор не должен.
Вздыхаю.
– Думаете, с чего бы я о нем. Скажу, хорошо. У нас тогда была забава: топтались за решеткой, присматривались к прохожим и гадали, который из них шпион. Этот похож. А вон тот – не, не очень. Вон идет, этот точно! Запомнился мне один дядька, шагал в плаще и синем берете. На него-то я и сказал, что наверняка шпион. Без вариантов. Почему, спросите? Да хер его знает. Чуйка была. Вы же знаете мою чуйку.
Ребят отпускает. Теперь понятно. Бугор не дремал еще когда титьку мусолил.
– Ладно, идем.
Вываливаемся, чешем в первый адрес. Мне все знакомо, мой старый район. Заходим, для порядка звоним, потом вышибаем дверь – никого. Прибрано все, но прибрано подозрительно. Ни техники, ни бумажек. Не иначе, свалили. Иные все бросят, как есть, сковороду не вымоют, а эти навели лоск.
Пусть, не беда. Немного резвимся, выходим.
Наведываемся в следующий, там тоже чепуха. Профилактический разговор. Выбиваем зубы, и хватит с них.
На третьем подвисаем, приходится отвозить в участок. Четвертый – снова мимо.
Прибываем в пятый.
Нас встречает дрищ лет сорока, весь подрагивает, очки то снимет, то наденет, однако строит из себя, изображает достоинство.
– В чем, собственно, дело? – осведомляется.
– В том самом, – отвечаю. – Кухня-то где будет?
Жилец приходит в растерянность. Кухня? Зачем нам кухня, что там такое?
Ведет.
На подоконнике – пакет с крупой.
– Это что у вас?
Пожимает плечами:
– Крупа.
– Не слепой, вижу. Почему такая расцветка?
Просигналили из дома напротив, отследили через окно.
Хозяин наглеет.
– Почем мне знать? Я ее, что ли, красил?
Со вздохом расчехляю табельное оружие. Демонстрирую.
– Кто ее красил – разберемся отдельно. Вот, – говорю, – обратите внимание. Это называется "пистолет". Я его тоже не точил на заводе, но он – пистолет. Лежал бы такой же у вас – вы тоже сказали бы, что не при делах?
Ребята топчутся на пороге. В балаклавах не видно, но они лыбятся, знаю.
– Так то пистолет, а у меня каша.
– В голове. У вас коробка неприемлемых цветов демонстративно стоит на окне для всеобщего обозрения.
– Хорошо, я уберу. Я прямо сейчас вообще ее выброшу. Извините.
– "Извините"...
Осмотр только начинается. Возвращаемся в прихожую, и тут я вижу берет. Синий, на вешалке. Останавливаюсь. Внутри образуется непривычный холодок. Я стою за оградкой и щурюсь на синий берет.
– Чей? – спрашиваю.
– Папашин, – говорит жилец теперь уже в полном недоумении. Берет исключительно синий и вроде бы пока неподсудный.
– Папаша где?
Жилец уже не скрывает трясучки. Провожает меня в спальню. Там в кресле, пледом полуприкрытый, горбится старый хрыч, абсолютно лысый, с черепом в бурых пятнах.
– Он почти не выходит... – сообщает сынок, как будто это имеет значение.
Я стою, всматриваюсь. Мне пять лет. Я нахожусь за оградкой. Светит солнышко, жужжит шмель. Синий берет спешит домой, на время покончив со своими шпионскими делами. Мне тогда было так интересно, что я обкакался. Сейчас сказал бы "обосрался", но это можно про сейчас, когда я старый, а про тогда не годится, я был маленький. Пошел и сказал воспитательнице, что вот оно как получилось, заработал по шее.
– Приберите крупу, – командую. И обращаюсь к бригаде: – Уходим.
Ребята в ахуе. Как – уходим?
– На выход, – повторяю.
Жилец суетится, вытряхивает кашу в мусорное ведро, драконит коробку, рвет ее в мелкие клочья, готов растоптать. Мы уж не смотрим дальше, выкатываемся вон.
– Возвращаемся на точку, – говорю.
И поясняю в фургоне:
– Чуйка. Беру на контроль.
Не обязан отчитываться, конечно, но молодежь дурная, начнет трепаться, потом оправдывайся сантиментами. А я не железный. Мне тоже свойственно иногда.
Уже поздним вечером возвращаюсь. Ключи у меня от любых домофонов, вхожу. Поднимаюсь на этаж, звоню в дверь. Дрищ не торопится открывать, интересуется в глазок. Гавкаю туда же, чтобы открыл немедленно.
Переступаю порог.
– Даю минуту, – объявляю без предисловий. – Пришел, как видите, один. По-хорошему. Оружие, бабло, паспорта, средства связи.
Скрипит паркет, нарисовывается папаша. Стоит в дверях, поджимает губы, глядит на меня не мигая.
– Живо, – повторяю им спокойно и тоже не моргнув.
Тут они приходят в движение. Действуют слаженно, в полном молчании и с полной же покорностью, не лишенной презрительности. Поднимают пол, молотком разбивают стены. Достают пистолеты, автоматы, гранаты и даже пулемет; выкладывают шифровальные книги, выставляют древний передатчик, разводят веером паспорта. Маски, накладные бороды и усы, парики, перчатки, отмычки, шприцы, иностранные флаги, листовки – вытаскивают все.
Я стою, смотрю. Мне пять лет. Шмель жужжит.
– У вас один час, – сообщаю после томительной паузы. – Вы хорошо поняли?
Оба кивают.
Снимаю с вешалки берет.
– На память, – поясняю.
Выхожу. На лестнице надеваю. Спускаюсь.
Сворачиваю в переулок. Достаю рацию.
Нет у вас часа.
В берете жду на месте. Под фонарем. Кто-то смотрит на меня в окно.
июль 2023
© Алексей Смирнов, 2023-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
