*
Кончается столетье. Что до года,
То он, наоборот, еще в начале;
День - в середине. И стоит с утра
Достаточно пристойная погода
(Хоть местный климат - повод для печали) -
По крайней мере, лучше, чем вчера.
Мороза, слава богу, нет. И солнце
Круглится с неба ликом, как сэнсэй
(Взошедшее недаром у японца,
Чтоб закатиться где-то в USA).
У нас оно проездом. Горожане,
Разнообразя солнцем рацион,
Ползут в убогий сквер за гаражами
Свершать свой променад и моцион.
Зигзагом нарезая площадь сквера,
Друг друга, за отсутствием кота,
Гоняют с громким лаем два терьера,
Счастливые от носа до хвоста.
Хозяйкам их носиться нет причины,
Хозяйки обсуждают tete-a-tete,
Какие все же сволочи мужчины
И тридцать пятой серии сюжет.
Сидит старушка с сумкой на скамейке,
В глазах печаль: она бы подала
Кусочек хлеба воробьев семейке,
Но дорог хлеб, а пенсия мала.
Три мужика нетрезвые небыстро
Шагают. Ведь пропились до рубля,
Но спорят о делах премьер-министра,
Ритмически употребляя "бля".
Два старичка таращатся на доску,
Уйдя в ладейный эндшпиль с головой,
И рыжий шарф в зеленую полоску
Напоминает вымпел боевой.
Вот, сев на спинку лавки, где посуше,
Тинэйджеры пьют пиво полчаса;
В наушниками заткнутые уши
Из плееров вливается попса.
А вот двадцатилетняя особа
Коляску с сыном катит вдоль пруда;
По ней заметно, что она особо
Своим произведением горда.
(Хотя совсем не думала о сыне,
Что вырастет, понятно, без отца,
Когда, потея, корчилась в машине
Под телом распаленного самца.)
И я, сего пейзажа наблюдатель,
Наискосок по скверу прохожу,
Спеша в метро, где ждет меня приятель,
И по пути рассеянно гляжу
На псов, на их хозяек, на старушку,
На старичка, что объявляет шах,
На мужиков, устроивших пирушку,
На молодежь с затычками в ушах,
На женщину, которая гордится
Тем, что не сделала аборт в июле,
Залет не посчитавши за беду,
И мальчика, что в срок успел родиться,
Чтоб умереть от большевистской пули
В две тысячи семнадцатом году.
2000
© Юрий Нестеренко, 2000-2026.
© Сетевая Словесность, 2000-2026.
