Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ПАДАНЦЫ


 



      * * *

      люби такого, что тебя мертвей, -
      как обнимают дочери нерея
      утопленников из гипербореи
      в сетях у галилейских рыбарей.

      пусть мертвецы неласково шипят
      и улыбаясь, обнажают десны,
      всё ж зреет в их сосудах медоносных
      отнюдь не самый смертоносный яд.

      снося уколы звёзд, спустись в овраг.
      там некто бледный в буром покрывале,
      и ангелы друг друга исклевали
      за право унести его в когтях.

      собаки приползут на животах
      заискивая перед мертвечиной:
      как эта немота красноречива,
      как эта сокровенна нагота!

      ляг рядом с ним, а станет страшно - пой.
      не бойся: с первым вашим поцелуем
      вокруг деревья грянут "алилуйя",
      и черви закричат наперебой.

      _^_




      орфей

      страшная незрячая с выдолбленным ртом
      голова горячая бьется подо льдом
      за зубами денежка та что за проезд
      к нам несет орфеюшку траурный зюйд-вест
      голову мы выловим выкормим медком
      снадобьем этиловым кровью с молоком
      будем ее в пасху мы с горочки катать
      будут ее ласково девки щекотать
      если за амбарами к будущей весне
      песни кроме барыни позабудет все
      значит дело ладится значит головам
      чем бестельно маяться лучше сплавать к нам
      станем ждать по осени завидный улов
      вшивых неотесанных паданцев-голов

      _^_




      гог и вангог

      новый гог уже, наверное, в пути:
      боязливо тянут руки карго-культы,
      где культя в пыли нащупывает гульден -
      там прошествовал наш славный Бог Второй,

      гастролирующий вечно господин.
      но четырежды прокаркала горгона:
      не смотри на свет и саван из картона,
      ибо сказано - под ними гол король.

      он идет. шакальим суетным арго
      рассыпаются дворняги, чуя друга.
      совье слышится: ты генрих или гуго?
      те, что рим пасли, кричат ему гу-га.

      он, согрет краеугольным костерком,
      раззвонит о том, как в блеске беладонны
      не подлунным мир встаёт, а наладонным
      и на ощупь мелодичным как фольга.

      он взойдёт под троекратное ура
      в новом Уре на вершину зиккурата -
      сам себе и прокурор, и прокуратор,
      и калигула блудливый и нерон.

      не тужи, мой ангел, пей денатурат.
      не грусти о том, что ты его приспешник.
      напевай, идя топиться в водах вешних:
      "галилео-гагилео-фигаро"

      _^_




      изадора

      матрос взошел на палубу с ножовкой -
      конец кариатиде прокаженной.
      вода вопит и челюстью свинцовой
      спешит объесть сопернице лицо.

      а я был в лунапарке колесован
      и видел, как вы объяснялись совам,
      как надевали каждой новой женке
      на лапку обречальное кольцо.

      теперь все это полыхает вздором,
      попахивает кружевной дешевкой -
      включая па толстушки изадоры,
      заманчиво раздетой до кальсон.

      казалось, залы начали редеть, и
      отныне в Сене обитают дети,
      играют по-русалочьи задорно
      и давят на умолкнувший клаксон.

      танцовщица обращена к прицелу,
      настойчиво шипит, капризно шепчет
      и проклинает, покидая сцену,
      халатность бутафорского ружья.

      матрос сойдет в сгустившуюся темень,
      водружена горгулья на форштевень,
      и новобрачных сов, одетых в жемчуг,
      увозят морем в дальние края.

      _^_




      крысолов

      напустил тебе в уши гремучих пчёл,
      чаровал и за мёртвой водой увёл.
      повалилась лавина с больных голов:
      "твой соловушка - крысолов".

      напустил тебе в пазуху паучат.
      а шарманке неважно, о чём мычать,
      ей нужна только белая кость и плоть,
      чтоб в мелодию измолоть.

      ты услышишь в пути голоса наяд,
      но не слаще они, чем крысиный яд.
      тихий омут под утро заполонят
      только трупики бесенят.

      вот и ты, разглядев впереди обрыв,
      малодушным солдатиком в воду - прыг,
      но запомни, что местные не щедры
      на соломинки и багры.

      крысолов еще чуточку нагрешит
      и подастся детей сторожить во ржи,
      он пошьёт супермена смешной костюм,
      чтоб пасти их над пропастью.

      но пока ему не положат дань,
      ждёт крысят студёная иордань,
      и летучих голландцев влачит бурлак
      за миражный архипелаг.

      _^_




      облака

      из подземного яблока луны
      расписные проклюнутся каплýны,
      из червивого яблока весны
      восстают новоявленные луны.

      там, где в бочках скрываются сверчки,
      остролисты бестрепетны и строги,
      там, где волки кусают за бочки
      и уносят во светлые чертоги,

      там алмазы влюбляются в сорок,
      и снегурки, что пламеннее гурий,
      коробейника кличут на порог -
      им не мир он приносит, но меркурий.

      кто, вночи превращаясь в стробоскоп,
      пожирает глазами неофитов -
      хлороформом одета до сосков
      и увита змеёй неядовитой? -

      то, минуя туманов буруны,
      увлекает великая геката
      мимо страшного яблока луны,
      мимо грозного яблока заката.

      _^_




      оловорот

      сова летит сквозь свечной лес
      простор смоляным глазам
      в рыбацкую сеть меня завернёт
      и подвесит как ёлочного парашютиста
      с острой веткой в груди
      скажет
      все твои стропы
      отныне во славу сов.

      я маятник себе
      одной головой в траве
      другой ногой в петле
      но святой антоний
      призови обратно огненных мух
      невозможно слушать
      как печной народец головешками потрясая
      зовет меня сесть на лопату и въехать на ней верхом
      под язык
      как инквизиции верный расчёт
      олово в рот

      финальная сцена
      здравствуй, харон,
      я проебалобол.

      _^_




      компрачикос

      мы везем в одном вагоне эй ромалэ веселей
      людозмеев и пигмеев. мы - злодеи-компрачикос.
      погляди: из сухожилий, человеческих соплей,
      и подручных матерьялов что за прелесть получилась.
      мы везем на верхних полках, в разноцветных рюкзаках
      разномастных чудо-юдищ на просторы резерваций.
      мы их кормим потихоньку, чтобы нам наверняка
      не доехав до границы не спалиться не сорваться.
      из-за острова на стрежень на свободу на беду
      молчаливых маломерных мы везем своих питомцев
      и у них такие лица, что встречаются в бреду,
      на погубленных иконах и в краях, где мало солнца.
      каждый выращенный карлик - се, ромалэ, человек:
      пусть се спят, поджав колени, в закупоренных сосудах,
      не лежать вам мертвым грузом в преисподнях картотек.
      ни о чем не сожалейте, мы вас вывезем отсюда,
      мы вас резали и шили эй ромалы веселей
      не со зла не из корысти не для временной забавы
      а для счастья что конечно невозможно на земле
      но попробовать-то стоит ай нанэ да кучерявый

      _^_




      вот человек

      вот человек, не ведающий ангста -
      спокойная звезда в его рогах.
      под свет её свершается шаманство:
      видавший виды старомодный гангста
      закапывает томми-томагавк.

      вот голос: "встань и выйди из мертвецкой".
      и ты, уже привыкший коченеть,
      стесняешься морозиться и брезгать.
      ты воскресаешь с сухожильным треском
      во всем величьи, всей величине.

      и огненные реки разливанны,
      и море мелко-медленно дрожит.
      над выходом из гавани гаваны
      висит зеленый призрак мариванны
      и прочие цветные миражи.

      вот мечется ослепшая комета,
      вскипает кровь под кожей пирога.
      вот первый шаг - неверен и неведом,
      вот человек со взглядом бафомета,
      спокойная звезда в его рогах.

      _^_



© Марина Супрунова, 2013-2018.
© Сетевая Словесность, публикация, 2013-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность