Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность


Мерда



"НЕ  ВЛЕЗАЙ!  УБЬЕТ!"


Дорогие друзья!

У меня, как автора настоящей книги, имеется к вам убедительнейшая просьба: пожалуйста, не читайте ее!

Эта книга страшна, как смертный грех. Она опасна, как оголенный провод под напряжением. Это я, как автор, заявляю вам совершенно откровенно.

Если вы сунете два пальца в розетку, это причинит вам меньше вреда, чем близкое знакомство с моим уродливым детищем, которое вы сейчас держите в своих руках.

На электрических щитах высокого напряжения имеется предупреждающая табличка с надписью: "НЕ ВЛЕЗАЙ! УБЬЕТ!" Но если кто-то по глупости или по-пьяни все-таки осмелится преступить эту заповедь, то он рискует на всю жизнь сделаться дурачком или даже раньше срока отправиться на небеса...

Всякий текст есть послание. Рождественская открытка - это послание. Роман в пятьсот страниц - это тоже послание. Даже интимный дневник - это в конечном счете послание: от себя самого в настоящем - к себе самому в будущем. Так вот, нижеследующий текст, который я крайне не рекомендую вам читать, и есть мой интимный дневник. Интимнее не бывает. Это и есть мое послание из моего настоящего - в мое будущее.

Чуть позже вам станет ясно, в чем тут дело и с какой целью я решился опубликовать свой омерзительный сверхинтимный дневник. Но вначале я расскажу вам, для чего он вообще существует.

Все дело в том, что в последнее время я стал с тревогой замечать за собой, что у меня все чаще стали появляться какие-то странные провалы в памяти (вероятно, вследствие хронического алкоголизма), так что я, бывает, уже не могу вспомнить каких-то особо значимых событий своей жизни, которые, собственно, и формируют любую личность, какова она есть, и не дают ей распасться на составные элементы. С моего видавшего виды HDD, жалобно поскрипывающего сейчас в моей башке, все чаще и чаще слетают в небытие наиболее важные системные файлы. Если так будет продолжаться и дальше, то спустя какое-то время я рискую утратить свою идентичность и превратиться, если и не в спелый "овощ", то в довольно жалкую груду "железа", где в "Виндоуз/е" не запускается уже ничего, кроме пустой картотеки, стандартной рисовалки и простейших, как две амебы, игрушек ("Кубики" и "Сапер").

Я, конечно, не рассчитываю дожить до мафусаиловых лет (при моем образе жизни это крайне маловероятно), но в то же время и не планирую в свои тридцать с небольшим катапультировать из этого слоя реальности со дня на день. А теперь представьте себе такую ситуацию: меня еще не вышвырнули на помойку, как дохлую крысу, и я все еще копчу небо и сыплю песочком повсюду, где ступала моя нетвердая нога, - а все мое программное обеспечение уже накрылось медным тазом. Но ведь без памяти о том, каким я был засранцем и мудаком, это буду уже не я, а кто-то совсем-совсем другой. А вдруг мне в один прекрасный день померещится, будто на самом-то деле я - порядочный человек, проживший достойную и плодотворную жизнь, а все те гадости и мерзости, в которые меня с головой окунала судьба, на самом деле были какими-то давнишними кошмарными сновидениями, к тому же полузабытыми? Сама мысль о возможности столь дерзких иллюзий на свой счет глубоко меня ужасает. (Странная у меня фобия, не правда ли? Кто мне подскажет, имеет ли она свое медицинское название на латыни?)

Так вот, для того, чтобы оградить себя от такой напасти, и существует мой жуткий log-book. С его помощью я всегда смогу вновь загрузить в себя хотя бы самые насущные файлы и директории, необходимые для продолжения своего осмысленного и ответственного существования. Иными словами, он призван помочь мне, если и не спасти мое распадающееся "я" от дальнейшей деструкции, то хотя бы сгрести в некую компактную кучку постоянно отторгающиеся от него элементы.

Но ведь известно, что кучки, которые мы оставляем после себя, бывают всякими. Бывает, что кто-то оставит после себя такую кучку, что нам становится не по себе, стоит нам лишь подумать о том, что мы по рассеянности чуть было не наступили на нее ногой. Возле таких отвратительных кучек порядочные люди не останавливаться и особо не приглядываются к ним, поскольку это очень неприлично.

Произведение, оставленное мной, выпавшее из меня - того же рода. Оно крайне неприглядно на вид, и от него исходит скверный запах. Поэтому будет лучше, если вы осторожно обойдете его стороной, сделав вид, что ничего не заметили, ничего не произошло, все в порядке... Ведь вы же наверняка интеллигентные и порядочные люди, и у вас есть так много других, еще не прочитанных вами книг; замечательных, умных и толстых книг, которые научат вас "разумному, доброму, вечному" и, под звуки литавров и кимвал, введут вас в культурную прослойку нашего общества. Моя же паскудная книжонка адресована не вам, а тем, кого вы по справедливости глубоко презираете и кто по определению не может быть назван порядочным человеком и русским интеллигентом.

В.И.Ленин однажды сказал про многих из вас: "Интеллигенция - это не мозг нации, а говно." Чудовищное высказывание! Абсолютно несправедливое и просто возмутительное! Владимир Ильич был безусловно неправ. Напротив, интеллигенция - это воистину мозг нации, мозг могучий и напряженно думающий о судьбах Отечества. Мозг, испещренный глубокими и причудливыми извилинами. Мозг, исполненный огромного количества серого, очень серого вещества.

Но ведь если у нации есть мозг (в лице представителей интеллигенции), то это значит, что у нации должен быть еще и вместительный желудок, и извилистый пищевод, и мощная прямая кишка, и то, чем она наполнена. Так вот, уважаемый интеллигентный НЕ-читатель этой книги, я и есть представитель того самого, чем она наполнена!

Если мозг каждой нации наполнен более или менее плотным серым веществом, то прямая кишка нации наполнена более или менее коричневым веществом, то есть калом.

Социальное дерьмо обычно называют "отбросами общества". Так вот, я и есть отброс нашего общества. Прямая кишка нации с силой и характерными звуками извергла меня из своего драгоценного организма, а чья-то невидимая, но твердая рука спустила за ней воду в унитазе...

Когда-то и я метил в русские интеллигенты. Я читал умные книжки, писал изысканные стихи и размышлял о смысле жизни и путях мироздания. Я был хоть и крохотной, размером с нейрон, но суверенной и законной частицей мозга нации. А теперь я просто говно.

Сначала я очень переживал по поводу произошедшей со мной метаморфозы, но потом смирился и постепенно успокоился. В конце концов, что такое говно? Ведь это же materia prima, фундамент жизни и основа для всякого процветания: от растениеводства, где роль навоза очень велика, до подпольных торговцев спиртосодержащими жидкостями, зарабатывающих себе на "Мерседесы" за счет дурно пахнущей массы абсолютно нищего и опустившегося сброда.

Говорят, будто Константин Леонтьев, барин-философ и апологет социального неравенства, в шестилетнем возрасте сочинил программные стишки поразительной глубины: "Роза растет на навозе. // Без навоза не было б розы." Когда мне бывает совсем херово, я бормочу про себя эти слова как душеспасительную молитву, как гипнотическую мантру, и оттого постепенно успокаиваюсь и даже преисполняюсь гордости от осознания своей значимости. Ведь я тоже говно... Хоть и не биологическое, а социальное, но ведь говно же!

Итак, как, наверное, уже догадался проницательный НЕ-читатель этой книги, речь в ней идет, главным образом, о всяком говне вроде меня, то есть о разных людях, "венцах творения", но также - добавлю я от себя - и об одном из моих открытий, которое мне довелось сделать в течение своей дерьмовой жизни.

Однажды Федор Шаляпин как-то сказал, что "в душе жопы нет - хуй пернешь". Так вот, как мне удалось удостовериться на собственном жизненном опыте, великий русский бас глубоко заблуждался на этот счет. Как оказалось, анальное отверстие у людей бывает не только в нижней части тела, но у отдельных особей и в душе... Но это уж слишком страшная правда, о которой вам, мои уважаемые интеллигентные НЕ-читатели, ей-богу, лучше ничего не знать...

Именно поэтому, специально для вас, чтобы тут же отвадить вас от ознакомления с содержанием моего чудовищного интимного дневника, я и позаботился о том, чтобы по-собачьи откровенно пометить его очень нехорошим нерусским словом, заимствованным из эсперанто: МЕРДА. В его значение вникать так же бесполезно, как пытаться обнаружить некие культурные смыслы в кучке засохших экскрементов анонимного происхождения.



Зато эта книга может быть настоятельно рекомендована (в качестве учебного пособия по выживанию в условиях, несовместимых с жизнью) следующим очень специфическим категориям населения:

    - Моральным уродам и извращенцам;
    - Психам (независимо от анамнеза и диагноза);
    - Потенциальным самоубийцам;
    - Заблудившимся духовным искателям.

Только ради вас, братья мои, я выползаю ныне из своей темной щели на солнечный свет и раскрываю вам навстречу свои дружеские объятия!

Я был бы безмерно рад, если бы эта книга, восставшая из пепла моей кремированной души, оказалась для вас небесполезной и помогла бы вам избежать лишних обломов и ненужных наступов на уже наступленные грабли. И я был бы счастлив, если бы она таким образом способствовала облегчению вашего многотрудного существования на мрачных задворках этого проклятого мира, сокрушенного и подмятого под себя так называемыми нормальными людьми.



Продолжение
Оглавление




© Антон Золотарев, 2003-2022.
© Сетевая Словесность, 2003-2022.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Слепухин: Портрет художника ["Красный", "белый", "зеленый" - кто может объяснить, что означают эти слова? Почему именно это слово, а не какое-нибудь другое сообщает о свойствах конкретного...] Виктория Кольцевая: И сквозная жизнь (О книге Александры Герасимовой "Метрика") [Из аннотации, информирующей, что в "Метрику" вошли стихи, написанные за последние три года, можно предположить: автор соответствует себе нынешнему. И...] Андрей Крюков: В краю суровых зим [Но зато у нас последние изгои / Не изглоданы кострами инквизиций, / Нам гоняться ли за призраками Гойи? / Обойдёмся мы без вашей заграницы...] Андрей Баранов: Последняя строка [Бывают в жизни события, которые радикально меняют привычный уклад, и после них жизнь уже не может течь так, как она текла раньше. Часто такие события...] Максим Жуков, Светлана Чернышова: Кстати, о качестве (О книге стихов Александра Вулыха "Люди в переплёте") [Вулыха знают. Вулыха уважают. Вулыха любят. Вулыха ненавидят. / Он один из самых известных московских поэтов современности. И один из главных.] Вера Зубарева: Реквием по снегу [Ты на краю... И смотрят ввысь / В ожидании будущего дети в матросках. / Но будущего нет. И мелькает мысль: / "Нет - и не надо". А потом - воздух...]
Словесность