Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



САРГАССОВО  МОРЕ


* САРГАССОВО МОРЕ
* Втучбофлод в соответствии с законом...
* Дадон взревел под снептофудлом...
* Бисмек Батон гудел отчасти...
* Бюпронд ревел в тщедушном зале...
 
* Люблю тебя, африопета!..
* Свирепый сыр бледнеет молча...
* Скрипят ли шестерни тугие...
* Я - часовщик, искусный мастер...
* TECHNO Муха TECHNO Цокотуха



    САРГАССОВО  МОРЕ

    Ревёт Синбад, январь и чёрный пластырь.
    Заклей скорее трюм - течёт вино!
    В каюте дьякон прострелил свой псалтырь,
    А сам гребёт, согнув дугой весло.
    Везём с востока масло для орудий,
    Чтоб ядрам было легче выползать.
    Но вязок океана плотный студень:
    Приходится поверхность килем рвать.
    Невдалеке застыла субмарина
    В плену полупрозрачного желе.
    Ея винты давно покрыла тина.
    Команда отдыхает на корме.
    Чуть дальше - моряки с обломком шхуны,
    Запаяны в тягучую волну.
    А уж за ними - твёрдые буруны
    Упёрлись в жирный грунт на берегу.
    Ни ветерка. Лишь хохот капитана
    Терзает перепонки день-деньской.
    Но мы ползём, и поздно или рано
    Прибудем с мнемофудлами домой!

    _^_




    * * *

    Втучбофлод в соответствии с законом
    Был выпущен из комнаты с фреоном.
    Осталось недопитое какао,
    Часы-плюклоды, книжки старца Лао
    И человек, куривший натощак.
    Втучбофлод поселился в древний лак
    Дрожащей пневмоскрипки Паганини.
    Её, бедняжку, вырвало в Турине
    Концертом ля минор в замерший зал.
    Маэстро возбуждённо хохотал,
    Когда рассказывал друзьям про этот случай.
    Друзья брыкались в приступе падучей.
    А он, взяв плащ, с понурой головой
    Уж брёл по тусклым улицам домой.
    Там, среди книг, в шкафу полуоткрытом
    Лежала скрипка в ящике забытом.
    Втучбофлод юный, словно вурдалак.
    Сосал ея прозрачный горький лак.
    Гиптонды ныли, привинод гудел.
    Фреон сопротивлялся и густел,
    Когда маэстро сквозь него с трудом
    К втучбофлу продирался напролом.

    _^_




    * * *

    Дадон взревел под снептофудлом
    Месопотамского меча.
    Его волнительные кудри
    Гудят на уровне плеча,
    Пока железная громада
    Ползёт в тени над головой.
    Ему в шарнир Птибедре надо
    Врубиться базовой ногой.
    Снек-трок - шарнир переломился.
    Птибедра меснод плюптамон.
    Тут сбоку воздух подавился,
    И вышел новый князь Дадон.
    В блестящем шлеме, гладких латах
    Он бьёт секирой наугад
    В район подмышек бородатых
    Под стубалоевый квадрат.
    Винты посыпались, фсесюги,
    Цепочка, старые часы.
    От этой всей карманной вьюги
    Дадона ломятся усы.
    И самого его смывает.
    Птибедра вновь побеждена.
    Атбанд над зебой подымает
    Свои лучи и нефена.

    _^_




    * * *

    Бисмек Батон гудел отчасти
    Кривою саблею, но вдруг
    Он выпрыгнул из рыбьей пасти,
    И всё качается вокруг.
    Вперёд солдаты! На Протейю!
    Дойдёт туда всего один,
    Из-за того, что мы потеем
    Чернильным соком розмарин!
    Кондаблы двинулись несмело.
    Они в Протейю побрели,
    Батона трепетное тело
    Топча в протанговой пыли.

    _^_




    * * *

    Бюпронд ревел в тщедушном зале.
    Частицы воздуха летали
    В блаженном ужасе своём.
    Давленьем голоса Бюпрон
    Стирал гармонии законы,
    Сметал затекшие ионы
    На грань предельных скоростей.
    И зритель видел средь морей,
    Как генератор многотонный,
    Упавший в мраморные волны,
    Их жарким корпусом дробит.
    Стихия воет и шипит,
    И сам Нептун со дна морского,
    Гудя форсунками сурово,
    На шум поднялся из воды.
    Сверкают сонмы чешуи
    Пред восхищёнными глазами.
    Поют чудными голосами
    Морские гады на хребте.
    Безумный окунь в бороде
    Трубит тревогу жутким басом.
    И вот Нептун, взметнувшись разом,
    Тот генератор подцепил,
    И, изогнувшись что есть сил,
    Его над волнами глотает.
    Уж третий час. Оркестр смолкает.
    Толпа в неистовстве ревёт.
    Бюпронд поклоны лихо бьёт,
    Летит по лестнице к машине
    И в ночь к любимому мужчине
    Его несёт стальной мотор.
    Конец спектакля. Мутабор.

    _^_




    * * *

    Люблю тебя, африопета!
    Мозги рычат, сосут глаза.
    В районе меркнущего света
    Ты мне кричишь - "бтнктрдга!"
    Мы сразу валимся от смеха.
    Дрожа, качается апрель.
    Меж складок солнечного меха
    Сочится наша карамель.

    _^_




    * * *

    Свирепый сыр бледнеет молча,
    Когда я ближе подхожу
    И по колеблющейся толще
    Ножом холодным провожу.
    Но крови нет. Кусок прозрачный
    Безвольно валится на бок.
    Я наливаю кофе мрачный
    И чёрный делаю глоток.
    И в мозг волна давленья бьётся,
    И вены с кровию ревут.
    И сыр летит на дно колодца,
    И в небе ангелы поют.

    _^_




    * * *

    Скрипят ли шестерни тугие,
    иль гул тяжёлых микросхем -
    всё будут биться в горловине
    узлы пульсирующих вен.
    Хрипит винтом манипулятор,
    бежит тосол то вверх то вспять,
    а всё же будет генератор
    кровь к сочленениям качать.
    И дрогнут мускулы стальные,
    и желчь подкатит к клапанам,
    когда под выси голубые
    взметнёт свой груз подъёмный кран.

    _^_




    * * *

    Я - часовщик, искусный мастер.
    Толкатель шестерней тугих.
    Они в моей полночной власти.
    Когда из трубочек стальных
    Песок насыпется в баллончик,
    Пойдёт магнитная волна.
    И, наклонив железный кончик,
    Шатун погонит колдуна.
    За колдуном смотрите в оба:
    Он через винтик упадёт
    На базу ровно в пол второго.
    И лимфа в трубках заревёт.
    Набухнут мерные сосуды
    Тяжёлым бременем минут.
    Часов изогнутые губы
    Плевать секундами начнут.

    _^_




    TECHNO  Муха  TECHNO  Цокотуха

    В час, когда цвет сумерек бордовый
    Тронет край дневного океана,
    Сын мой бледный, мальчик мой суровый,
    Оторвись на время от экрана.
    Сквозь тяжёлый шум валов машинных,
    Сквозь привычный стук противовеса
    Ты внемли музыке слов старинных,
    Что звучали на заре прогресса.
    Там, во мгле времён полузнакомых,
    На отметке бронзового века
    Процветало царство насекомых,
    Страшного не зная человека.

    Раз, когда в дыму заря катилась
    По звенящим рельсам небосвода,
    Муха на дорогу приземлилась.
    Застонала пыльная дорога.
    Пневмопривод отсоединился.
    Бухнули о землю ланжероны.
    Плазменный мотор остановился.
    Синих глаз поднялися баллоны.
    Видит муха: около кювета,
    Часть асфальта вскрыв рифлёным боком,
    Блещет сторублёвая монета
    Под наклонным солнечным потоком.
    С шумом кровь толкнулась по сосудам,
    Скрипнул выдвижной манипулятор,
    И монета, прозвенев по трубам,
    С грохотом упала в сепаратор.
    Снова крылья тяжко загудели,
    Поднимая корпус многотонный
    В сторону, где были слышны трели,
    Где базар раскинулся сезонный.

    На базаре шум, метаморфозы,
    Редкие детали и цветы.
    Принимая вычурные позы,
    Зазывают в лавки продавцы.
    Старый жук-точильщик катит мимо,
    Гневно шестерёнками стуча.
    В штопаной накидке пилигрима
    Фрукты покупает саранча.
    На прилавках сменные фаланги
    С медными пучками проводов.
    Богомолы наполняют склянки
    Чёрным соком для древесных снов.
    Но среди блистающего шума,
    Затмевая остальной товар,
    Нагнетая чувства до самума,
    Золотом лоснится самовар.
    Воду родниковую таскают
    Семь электроприводных жуков.
    В жерло золотое наливают:
    Скоро скоро будет чай готов!
    Пузырьки бурлят в горячем чреве.
    Скорость их движения растёт.
    Вот уже со дна они взревели.
    Изнутри давленье в корпус бьёт.
    Пышут паром кованые краны.
    Жаркая вращается вода.
    Полнятся прозрачные стаканы
    Раскалённой жижей кипятка.
    В мухе щёлкнул тумблер восхищенья.
    Тормоз о колёса заскрипел.
    Поднялось венозное давленье.
    Газ в стеклянной трубочке запел.
    Загорелась надпись "расплатиться",
    Маховик отъехал до конца.
    И кружок монеты прикатился
    Точно в пневмолапку продавца.

    Ночь дрожит от бешеных пульсаций.
    Полон дом танцующих гостей.
    Самовар кипит в кругу оваций.
    Льётся чай - напиток королей.
    А над всеми - розовый кузнечик
    Крутит микшер с arakhnida-bop.
    Старый червь со множеством колечек
    Тянет сушку в свой железный рот.
    Муха вихрем входит в центр событий,
    Дробно генератором стучит.
    На густых ресницах блещет литий.
    Мрамор под колёсами трещит.
    Борозда дугою изгибалась
    Там, где муха шла на поворот.
    И толпа поспешно расступалась:
    "Берегись, иль щебнем занесёт!".

    Вдруг из самой тёмной галереи
    Начал гул тревожный нарастать.
    Гости на секунду оробели,
    Мошки перестали танцевать.
    Видят все - паук ползёт огромный,
    Челюстями страшными шипит,
    Корпус продвигая многотонный
    К мухе, что от ужаса кричит.
    Вот паук со скрипом подползает,
    Отсоединяет провода.
    Индикатор жизни угасает.
    Не видать нам мухи никогда.
    Гости лезут в панике на крышу,
    Захвативши кто что мог с собой.
    Вдруг комар летит из тёмной ниши.
    Вызывает хищника на бой.
    Остриём фонарного зигзага
    Чертит три оси координат
    И, через мгновенье, с оверштага
    Атакует вражеский квадрат.
    Девять, восемь, семь, гудят турбины.
    Точка совмещения близка.
    Под защитой дымной пелерины
    Показались шестерни врага.
    Но комок из яда арахниды,
    Выпущенный вражьей железой,
    Рушит геометрию Эвклида,
    И комар летит вниз головой
    Под электроприводные ноги
    Бронзовой махины паука,
    Взрыв капотом гравий у дороги.
    Но ещё тверда его рука:
    Выломав часть ржавой арматуры,
    Он в динамик сломанный ревёт
    И в паучью бьёт аппаратуру
    И фаланги бронзовые гнёт.
    Брызнул сок из прорванного бака.
    Кровь ушла из верхних микросхем.
    И паук упал как кулебяка
    Только рвётся газ из пневмо-вен.

    А комар к несчастной подъезжает,
    И чепец упавший подаёт,
    Сваркой электрической сверкает,
    По лицу стальной кувалдой бьёт.
    Крутит рукоять турбонасоса.
    Вот пошла по трубкам бирюза!
    Цвета неземного купороса
    В мухе открываются глаза.
    Заработал пневморегулятор,
    С внешним миром замигала связь.
    Ожил центробежный генератор.
    Муха на подпорки поднялась.

    Лампочки горят, толпа ликует.
    "Горько!" - насекомые кричат.
    Муха с комаром лихим танцует.
    И трепещет свадебный наряд.
    Гром на счастье бьющейся посуды.
    Блеск спиралевидного венца.
    Друг на друга замкнуты сосуды.
    В унисон колеблются сердца!

    _^_



© Сергей Зхус, 2006-2018.
© Сетевая Словесность, 2006-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Гржонко: Три рассказа [После, уже сидя в покачивающемся вагоне метро, Майла почувствовала, что никак не может избавиться от назойливого видения: на нее несется огромный зверь...] Алексей Вакуленко: Очарование разочарования [О Поэтических чтениях на острове Новая Голландия, Санкт-Петербург, май 2017 г.] Владимир Кисаров. "Бегемота" посетила "Муза" [Областное музейно-литературное объединение из Тулы в гостях у литературного клуба "Стихотворный бегемот".] Татьяна Разумовская: "В лесу родилась ёлочка..." [Я попробовала написать "В лесу родилась ёлочка..." в стиле разных поэтов...] Виктор Каган: А они окликают с небес [С пустотой говорит тишина / в галерее забытых имён. / Только память темна и смурна / среди выцветших бродит знамён...] Михаил Метс: Повесть о безмятежном детстве [Ученик девятого класса, если честно, не может представить тему своего будущего сочинения, но ясно видит его темно-малиновый переплет и золоченые буквы...] Екатерина Ливи-Монастырская. На разрыве двух миров [Репортаж с Пятых Литературных чтений "Они ушли. Они остались", посвящённых памяти безвременно погибших поэтов XX века (Москва, 30 ноября и 1-2 декабря)...] Михаил Рабинович: Бабочки и коровы, птицы и собаки, коты и поэты... [У кошки нет национальности - / в иной тональности она, / полна наивной музыкальности, / открыта и обнажена...] Максим Жуков: Другим наука [Если доживу до декабря, / Буду делать выводы зимой: / Те ли повстречались мне друзья? / Те ли были женщины со мной?]
Словесность