Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ПРОЗА  НА  ГРАНИ  СТИХА





      О  СТИХАХ

          Для того чтобы быть поэтом,
          необязательно писать стихи.
                Из раннего

      Наверное, надо пояснить:
      Я всегда хотел говорить с людьми именно так -
      без излишней образности.
      Не путаясь в силлабах,
      не подыскивая
      нужных рифм.
      Разве можно отобразить в стихах такое, скажем,
      детское воспоминание:
      среди подмосковных разросшихся одуванчиков,
      за стройными рядами дозревающей малины,
      стоит известное всем сооружение из соснового горбыля
      с выпиленной сердечком и,
      как правило,
      загаженной
      дыркой.
      Это деревенский туалет,
      неотъемлемая часть
      российского пейзажа.
      Я иду в коротких штанишках в направлении этого
      отхожего места,
      сорвав по пути зеленое яблоко и
      уворачиваясь от жалящих стеблей
      подзаборной крапивы;
      "Надо.
      Давно не был.
      Пришло время".
      Или что там говорят в подобных случаях?
      Мощным рывком открываю дощатую дверь.
      И вот тебе на!
      Там на корточках сидит
      соседская девчушка
      по имени Лилька,
      которая иногда забегает к нам
      пожрать малины и пострелять со мной
      из самодельного игрушечного лука.
      Она исподлобья смотрит то на меня,
      то на яблоко у меня в руке и,
      как ни в чем не бывало, заявляет:
      - Ты знаешь, что есть в туалете нехорошо?
      - Не знаю...а почему?
      - У меня была знакомая в пионерском лагере,
      она тоже ела пряники и конфеты,
      когда ходила в туалет...
      - Ну и что?
      Лилька делает паузу и, бесстыдно
      поправив трусы на щиколотках,
      произносит:
      - У нее от этого потом мама умерла.

      Вообще-то весьма распространенное заявление
      из области детской мифологии.

      Все это производит на меня
      чрезвычайно глубокое впечатление, и я
      бормочу что-то вроде:
      - Ну, и что дальше-то?
      - Да ничего. Выйди, мне трусы надеть надо!
      Я держу яблоко и слушаю, как Лилька аккуратно
      шуршит нарезанной газетной бумагой
      за прикрытой дверью.

      В туалет мне как-то расхотелось.

      С тех самых пор
      я в такие места
      с яблоками не хожу:
      МАМУ ЖАЛКО!

      Вот какова сила усвоенных в детстве
      суеверий.

      Ну и как, скажите мне на милость,
      поведать такую историю
      борясь с ускользающим размером
      и подыскивая сочетание
      миллионы раз использованных рифм?

      ...Самое смешное, что кто-то делает это
      до сих пор...

      _^_




      ФЛОМАСТЕР

      Проходил сегодня мимо школы
      через толпу "кавказцев"
      (студенты - учатся рядом
      в Налоговой Академии).
      За оградой
      бегают русские детишки.
      У одной девчушки
      В прозрачном модном рюкзачке
      Живописно разложены
      разноцветные
      Ручки, маркеры, карандаши...
      - Дэвочка, дай фламастэр.
      Остановилась. Посмотрела:
      - А писю покажешь?
      (не боится - ограда высокая!)
      Смеются.
      Девочка лет
      семи-восьми по виду.
      не стал останавливаться,
      пошел дальше.

      Интересно,
      чем это всё закончилось.

      _^_




      ЦДХ

      Это было на выставке
      в Центральном Доме Художника
      много лет назад.
      Тогда разные художественные галереи
      стали выставлять произведения наших авангардистов:
      живопись, скульптуру;

      была там одна инсталляция:
      на маленьком белом постаменте
      стоял старый замызганный таз
      из оцинкованной жести, -
      в таких тазах рачительные домохозяйки
      обычно замачивали белье перед большой стиркой.
      Таз был наполовину заполнен грязной почерневшей водой.
      такая вода
      весной
      стекает по улицам нашего города,
      собираясь в лужи
      на пе
      ре
        кос
      оёб
        ленных
      тротуарах...
      В тазу, в этой черной, грязной воде плавало три предмета:
      морковка (покрытая слом плесени),
      ведро (пластмассовое, с такими дети ковыряются в песочницах)
      и метла (вернее, грубые березовые прутья, увязанные в пучок).

      Зрелище, прямо скажем - так себе...

      Было непонятно - зачем все это показывать
      зажравшейся художественной и
      околохудожественной московской публике.

      Я тогда мучительно переживал вторую,
      самую большую,
      влюбленность в моей жизни.
      Разрыв уже состоялся.
      Она,
      сжалившись надо мной
      и поддавшись на мои
      многочисленные
      уговоры,
      решила сходить со мной в последний раз на эту выставку...
      В последний раз.
      На эту выставку...
      Со мной.

      Я почти не замечал картин,
      не видел столпившихся там и тут
      посетителей;
      я держал ее за руку
      (Это мне -
      напоследок! -
      было дозволено),
      и несказанно радовался этому обстоятельству,
      как ребенок.
      Я! -
      циничный хуеплёт,
      переимевший полсотни баб
      самого разного пошиба!

      Зрелище оцинкованного таза
      с плавающей в нем морковкой,
      ведром и метлой зацепилось за край моего сознания и
      как бы
      застыло там
      ничего не значащим пятном,
      не вызывая во мне никаких видимых рефлексий.
      До того момента,
      пока не раздался ее смех;

      явственный, довольно громкий
      (для выставочного зала),
      несколько грубоватый,
      неподобающий здесь смех:
      - Знаешь, как эта фигня называется?
      - Нет...
      - Прочитай, там на боку написано.

      На медной,
      чересчур солидной
      для такой инсталляции
      табличке
      было размашисто начертано:

      "ПАМЯТИ СНЕГОВИКА"

      Больше этим вечером она так не смеялась.
      На этой выставке.
      Со мной...
      В последний раз.

      А вот имя и фамилию автора
      я позабыл,
      не запомнилось как-то...

      Извиняйте, люди добрые.



© Максим Жуков, 2012-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2012-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Братья-Люмьеры [...Вдруг мне позвонил сетевой знакомец - мы однофамильцы - и предложил делать в Киеве сериал, так как тема медицинская, а я немного работал врачом.] Владимир Савич: Два рассказа [Майор вышел на крыльцо. Сильный морозный ветер ударил в лицо. Возле ворот он увидел толпу народа... ("Встать, суд идет")] Алексей Чипига: Последней невинности стрекоза [Краткая просьба, порыв - и в ответ ни гроша. / Дым из трубы, этот масляно жёлтый уют... / Разве забудут потом и тебя, и меня, / Разве соврут?] Максим Жуков: Про Божьи мысли и траву [Если в рай ни чучелком, ни тушкой - / Будем жить, хватаясь за края: / Ты жива еще, моя старушка? / Жив и я.] Владислав Пеньков: Красно-чёрное кино [Я узнаю тебя по походке, / ты по ней же узнаешь меня, / мой собрат, офигительно кроткий / в заболоченном сумраке дня.] Ростислав Клубков: Высокий холм [Людям мнится, что они уходят в землю. Они уходят в небо, оставляя в земле, на морском дне, только свое водяное тело...] Через поэзию к вечной жизни [26 апреля в московской библиотеке N175 состоялась презентация поэтической антологии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой творчеству и сложной судьбе поэтов...] Евгений Минияров: Жизнеописание Наташи [я хранитель последней надежды / все отчаявшиеся побежденные / приходили и находили чистым / и прохладным по-прежнему вечер / и лица в него окунали...] Андрей Драгунов: Петь поближе к звёздам [Куда ты гонишь бедного коня? - / скажи, я отыщу потом на карте. / Куда ты мчишь, поводья теребя, / сам задыхаясь в бешенном азарте / такой езды...]
Словесность