Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




С  ПЕТЛЕЙ  НА  ШЕЕ


"Женская агрессия, - сказал он, - вот чего следует бояться" "Почему? - спросил я. - Почему я должен бояться?" "Потому, - ответил он, - что женская агрессия - это то, что от тебя не зависит. Более того, от нее она тоже не зависит. Женская агрессия - это как месячные, это чудо физиологии, которое вызывает удивление и ненависть, но никогда не вызывает желания с ним бороться. Хотя бы потому, что бороться с месячными - то же самое, что бороться со стигмами святого Франциска - он же не виноват, что они у него открываются, правда? Он просто живет себе, уживаясь со своими стигмами. То же самое с женской агрессией: женщина - слабое существо с сильными рефлексами. Даже во сне она помнит все обиды, которые ты ей причинил. Поэтому, прощаясь с женщиной, никогда не расслабляйся. Расслабишься - обязательно останешься без яиц." "В каком смысле?" - не понял я. "В переносном, естественно, - пояснил он. - И в прямом тоже".

"Я знаю, в чем тут дело, - продолжил он, - дело в том, что у женщин есть такой ген, который отвечает за агрессивность. И никто не может вычислить, когда именно и благодаря чему он проявляется. Поэтому женщины, как правило, импульсивные и непредсказуемые. Именно поэтому у них случаются истерики и нервные срывы. Я думаю, именно поэтому они и беременеют." "Думаешь?" - усомнился я. "Да, - заверил он меня, - понимаешь, женщина сама лучше, чем кто-либо, ощущает в себе присутствие этого гена агрессивности. Она сама чувствует, что в ней сидит какая-то херня, которая время от времени превращает ее в скотину, способную придушить тебя твоим же галстуком. И естественно, это ее пугает. Это понятно?" "Понятно, - сказал я, - меня бы это тоже пугало." "Тебя это не будет пугать, - объяснил он, - ты просто придушишь, когда это будет нужно. Потому что у тебя нет этого чертового гена. Другое дело - женщина. Она ощущает, что в любой момент может взорваться, и пытается прикрыть эту свою потенциальную агрессивность неадекватным поведением и обильной косметикой. Именно косметикой. Поверь мне, последнее, что ты ощутишь в этой жизни - это духи женщины, которая душит тебя твоим галстуком. Потому что в каждой из них - на уровне генетики - заложено это желание: придушить тебя, причем сделать это, по возможности, аккуратно, чтобы при захоронении не тратиться на новый галстук."

- А есть что-нибудь такое, чтобы заблокировать этот ген? - Спросил я.

- Силикон.

-???

- Да, именно силикон, - повторил он. - Я это понял совершенно случайно. И знаешь, кто открыл мне глаза? Памела! Ты вообще следишь за ее карьерой? Я тоже сначала стебался, а потом заметил одну вещь - каждый раз, как Памела вынимает из своих грудей силикон, она тут же ссорится со своим мужем. Ну, ты, очевидно, знаешь всю эту бодягу про Памелу и ее мужа? Я не помню деталей, но там как-то так, что он у нее играет... ну, допустим, христианский рок. И как все христианские рок-музыканты, сидит на транках. И на синем. И трахается со всеми. Из-за этого она с ним несколько раз разводилась, в смысле, из-за христианского рока. Все это каждый раз сопровождалось страшным скандалом в прессе, разборками в суде, записями новых альбомов христианского рока, и каждый раз, понимаешь - каждый! - перед тем, как уйти от него, она выкачивала из своих сисек очередную порцию силикона. После этого она просто зверела, и они расходились. Но стоило ей вкачать себе по новой литр-другой этого чертового силикона, как ген агрессии блокировался, она вылавливала мужа на очередном фестивале христианского рока, отмывала от блевоты, лечила от триппера и рожала ему детей. И каждый раз одно и то же - как только происходил рециклинг ее силикона, и он - силикон - начинал сворачиваться, как молоко, она ощущала творческий подъем, снималась в очередной сессии для "Плейбоя", участвовала в благотворительных детских программах, постепенно начинала пить, доставала своего мужа-лузера, говорила, что пора ему заняться чем-то мужским и перестать играть для этих мормонов. Муж тоже начинал пить. Пресса внимательно следила за новым этапом их отношений, стремительно портящихся на глазах мировой общественности. Первые скандалы ее мужу удавалось быстро локализовать - сначала с помощью регулярного секса, потом с помощью колумбийского кокса. Но снежная лавина уже нарастала, Памела становилась все более истеричной, все более непредсказуемой и хреновой, и в конце концов не выдерживала, ложилась в клинику и выбрасывала из себя силикон, как рыба - икру. После этого муж просто прятался на квартирах друзей-мормонов, а Памела шла на телевидение и предавала обструкции весь христианский рок вообще и участие в нем своего мужа в частности. Поэтому можешь говорить мне что угодно о своих страхах и неврозах, о своих принципах и убеждениях, но помни одно: есть явления, столкнувшись с которыми ты просто не знаешь, как себя вести. Эти явления лишают нас индивидуальности, они деформируют наш внутренний мир и нашу духовную составляющую. Знаешь, как об этом говорил Франциск? Франциск говорил: "Ты можешь быть хорошим рыбаком, ты можешь знать повадки рыбы и ее привычки, ты можешь видеть рыбу под водой, но все равно, если не хочешь облажаться, воспользуйся динамитом."

"Возможно, поэтому Франциск и стал святым" - сказал он и ослабил узел галстука.




© Сергей Жадан, 2007-2017.
© Евгения Чуприна, перевод, 2007-2017.
© Сетевая Словесность, 2007-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: Тридцать минут до центра Чикаго [Он прилежно желал родителям спокойной ночи, плотно закрывал дверь в зрительный зал, тушил свет и располагался у окна. Летом распахивал его и забирался...] Сергей Славнов: Шуба-дуба блюз [чтоб отгонять ворон от твоих черешней, / чтоб разгонять тоску о любви вчерашней / и дребезжать в окошке в ночи кромешной / для тебя: шуба-дуба-ду...] Юрий Толочко: Будто Будда [Моя любовь перетекает / из строчки в строчку, / как по трубочкам - / водопровод чувств...] Владимир Матиевский (1952-1985): Зоологический сад [Едва ли возможно определить сущность человека одной фразой. Однако, если личность очерчена резко и ярко, появляется хотя бы вероятность существования...] Владимир Алейников: Пять петербургских историй ["Петербург и питерские люди: Сергей Довлатов, Витя Кривулин, Костя Кузьминский, Андрей Битов, Володя Эрль, Саша Миронов, Миша Шемякин, Иосиф Бродский...]
Словесность