Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



СУНДУК  НА  ДУБУ


 


      В  СТРАНЕ  СЛЕПЫХ

      Излишество - такой же недостаток.
      В стране слепых все зрячие - изгои.
        Они несчастны,
      об этом часто не подозревая.
      Вот им и соболезнуют вдвойне.

      Весы сподручнее о двух опорах.
      Держаться в спорах лучше середины.
        Зубовный скрежет
      и пенье ангелов одновременны
      и поровну содержат децибел.

      Кровь, слёзы и чернила разложимы
      на элементы. Мелкая посуда
        вместить способна
      все океаны, реки и проливы.
      Вода всегда останется водой.

      А бесконечность, отними две трети,
      пребудет бесконечностью. Страшнее
        обрезать палец.
      Промолвил некто: "Время - это двери".
      Пожалуйста, не хлопайте дверьми!

      Ведь каждому дано лишь по стакану -
      пролить, разбить, обрезать палец, выпить.
        Не будет бури.
      Поэтому давайте веселиться -
      в стране слепых похвально быть слепым.

      _^_




      ХРУСТАЛЬНЫЙ  ШАР

      Шар хрустальный - вот всё, что я помню о нём.
        Он был небом завещан.
      Опусти его в тигель, испробуй огнём -
        ни царапин, ни трещин.

      Шар я помню, в котором текли облака
        с невесомым сияньем,
      но с годами - упорно твердит мне строка -
        я расстался с тем знаньем.

      Невзирая на то, что так скоро умру,
        что забвенье - химера,
      я мотался, как ржавая жесть на ветру,
        и летал, как фанера.

      Где хрустальный мой шар? Хоть шаром покати -
        ни числа, ни излучин.
      Ветер жухлые листья прогнал по пути,
        что до скуки изучен.

      Всё равно! всё равно! - бьётся пульсом в висках.
        Это было недаром.
      Шар хрустальный в моих согревался руках.
        Я владел этим шаром.

      _^_




      Я  НЕ  ТОТ  ЧЕЛОВЕК

      "Добрый день, имярек", -
      обознался прохожий.
      Я не тот человек -
      видно, просто похожий.

      Мы расстались навек,
      только фраза осталась.
      "Я не тот человек", -
      ненароком шепталось.

      Окунаешься в быт,
      невозможный без дозы, -
      эта фраза свербит
      вроде старой занозы.

      "Я не тот человек", -
      констатируешь утром,
      отправляясь в пробег
      по рутинным маршрутам.

      И бредя на ночлег
      средь привычного хлама:
      "Я не тот человек", -
      повторяешь упрямо.

      Я по горло игрой
      этой сыт, если честно.
      Я не тот, а другой,
      только кто - неизвестно.

      Это сделал мой век,
      искажающий лица.
      Я не тот человек,
      а к тому - не пробиться.

      Меж слепцов и калек
      повседневной пустыни:
      "Я не тот человек", -
      утверждаю поныне.

      И в зеркальную гладь
      всё гляжу исподлобья,
      не желая признать
      достоверность подобья.

      _^_




      * * *

      Я в лес вошёл. Изогнутые сучья
      в меня, как указательные пальцы,
      нацелились - глядите-ка, пришелец! -
      и все былинки вытянули шеи,
      и каждый куст на цыпочки привстал.

      Лес жил, дышал, бока его вздымались,
      а ветви (сколько горечи в их жестах,
      а может, и не горечи - насмешки
      или ещё чего-нибудь такого)
      мотались взад-вперёд... Но, к сожаленью,
      мне незнаком язык глухонемых.

      И вот, среди деревьев безымянных
      (по имени я знаю лишь берёзу),
      я ощутил - неловкость? Да, неловкость!
      Как будто бы с роднёй полузнакомой,
      с троюродной подслеповатой тёткой
      я вынужден поддерживать беседу -
      о диабете, о дороговизне,
      о нравах молодёжи... Бог ты мой!

      Поддакивать, кивать, вставлять словечко,
      помешивая ложечкой в стакане, -
      поистине, достойнейшая кара
      для бедной жертвы кровного родства...

      Мне камни ближе! Я - дитя бетона,
      квадратных метров, лифтов и балконов!
      И тормозов срывающийся скрежет
      понятней мне, чем птичий пересвист!

      И всё-таки подобьем сожаленья
      является не мысль, а отзвук мысли
      о том, что где-то с жалкою авоськой
      бредёт к ларьку родное существо...

      О том, что кроны леса поредели,
      от сырости его суставы ломит,
      и дупла расширяются, чернея,
      и трескается старая кора...

      И думаешь: неплохо бы поехать,
      поохать, выпить жиденького чаю,
      порадовать, калитку починить.

      Но снова ограничишься открыткой
      с избитыми словами пожеланий,
      и ту дня три проносишь бесполезно,
      пока почтовый ящик не найдёшь...

      Дай Бог, чтоб почта нас не подводила!

      Дай Бог, чтоб лес весною зеленел!

      _^_




      ВЛАЖНАЯ  УБОРКА

      Пыль всех дорог - сквозь щели рам оконных.
      Я был везде, и я открыл закон
      Неубыванья Пыли.

      В моём скелете кальций тот же самый,
      что был в скелете давнего врага
      подобных измышлений.

      В его зрачках ночное небо отражалось,
      он отражён в зрачках погасших звёзд,
      чей свет в морях рассеян.

      И я курю шестую сигарету,
      пуская дым в сноп солнца из-за штор,
      где мечутся пылинки.

      В их танце - мятный холодок предчувствий,
      и земляной прохладой веет день,
      но запах полироли -

      побеждает...

      _^_




      СМЕШНЫЕ  СУЩЕСТВА

      Всё же, что ни говори,
      мы - смешные существа:
      всякий хлам у нас внутри
      превращается в слова.

      Разложимо всё, что есть,
      до последней простоты.
      Что такое ум и честь -
      досконально знаешь ты.

      Похоть, ревность, крови зуд
      проявленьями любви
      параноики зовут,
      поясняя: C’est la vie!

      Рвём рубахи на груди,
      ан сегодня не вчера.
      Сколь углей ни шуруди,
      не окрепнет плоть костра.

      Не хранимся в янтаре,
      но сгораем, как дрова
      с той травы, что во дворе,
      мы - смешные существа.

      _^_




      АВТОПОРТРЕТ  У  ЛАРЬКА  СТЕКЛОТАРЫ

            Кто бы стал нести
            унылой жизни тягостное бремя?
              "Гамлет", акт III, сцена I

      To be or not... Язык на альвеолах...
      Я этот вековечный милый вздор,
      которому в спецшколах каждый олух
      прилежно внемлет, помню до сих пор.

      Лет в десять я зубрил его ретиво,
      с трагическим заламываньем рук.
      To be or not - и вся альтернатива!
      И в слове not - альвеолярный звук!

      Благодаря Шекспиру и Минпросу,
      по гроб твердить мне это суждено.
      Но наяву подобному вопросу
      меня смутить, по счастью, не дано.

      Когда-нибудь я стану горстью пыли,
      но чтил и чту единственный ответ:
      to be - и точка. Безо всяких "или"!
      To be - и всё. Альтернативы нет.

      Стремленье сгинуть - чуждая причуда.
      Блуждая мрачной бездны на краю,
      я знаю, что я жив ещё, покуда
      посуда есть, которую сдаю.

      _^_




      * * *

      Осточертело нудное бабьё!
      Всё норовит - в глаза щепоткой перца.
      Христос был терпелив, но, е-моё,
      к моим - и он не смог бы притерпеться.

      Я утомлён обильем их затей,
      оскомину набили эскапады.
      Страшней ежевечерних новостей -
      их умонастроений перепады.

      В чём дело - перистальтика? луна?
      То шёлк, то ор, как будто кто их режет.
      Увы, соседям часто не до сна -
      поди усни под мой зубовный скрежет.

      Послушайте, ведь я не душегуб!
      Не то что синей - вовсе бороды нет!
      Согласен: я подчас бываю груб,
      но хай любой нет-нет да и подымет.

      За это, что ли, рвёте на куски?
      Не уцелеть в убийственном цейтноте.
      Ведь я не свечка, горе-мотыльки!
      Безумицы - почто ко мне вы льнёте?

      Какой-нибудь музейный экспонат -
      и тот табличку выставил: "Не трогать".
      За что ж меня так мучить и шпынять?
      Летите прочь - я вам не мёд, но дёготь!

      ...Любимая - не слушай ничего.
      Ты знаешь - иногда я тоже вою.
      Мне тяжело - и славное чело
      язвит клеймо вины перед тобою.

      Перед тобой - за прошлое моё.
      Перед тобой - за всё несовершенство
      юдоли сей, где только вороньё,
      раскаркавшись, приветствует пришельца.

      Я разно жил - порой бывал неплох,
      порою поддавался дешевизне.
      Да, твой приход застал меня врасплох -
      не прибрано в моей поспешной жизни.

      Пусть я грешил, лил воду в решето,
      за чувства полагая сбои пульса,
      но ты прости - хотя бы лишь за то,
      что всё же я с тобой не разминулся.

      Как мне тебя от времени сберечь?
      Да Господи - хотя бы от простуды!
      Я знаю только сбивчивую речь
      да грохот опрокинутой посуды.

      От темноты грядущей не спасти,
      а страх былого пуще ностальгии.
      Мы в тупике. Но всё же ты прости.
      Даст Бог - меня простят и те, другие.

      _^_




      ГОЛЕМ

      По мне, что про-, что анти-
      (не важно, по лбу, в лоб).
      Один вопит о вате,
      другой клянёт укроп.

      Всё это - лишь завеса,
      слепой язык вражды,
      а бреднем вынуть беса -
      напрасные труды.

      Не послан небесами
      коварный этот псих;
      его мы лепим сами -
      любой из "малых сих".

      И се, жестокой вые
      навряд ли что грозит:
      мы - части составные
      хвоста, рогов, копыт.

      Он весь из мелкой пыли,
      ему не гаркнешь "вон!".
      Его мы сотворили,
      но правит нами - он.

      _^_




      СИНЕРГИЯ
      Рождественские октавы

          Из ничего явилось - нечто,
          оно сильней и больше нас.
              Лера Мурашова

      1.
      Очередной разрыв перетерпеть,
      твердя себе, что песенка не спета,
      что сменится (как ныне, так и впредь)
      на сдобу доброты сухарь запрета, -
      какая хрень! и тусклый луч, что плеть,
      хлестнёт, слепя, когда не станет света,
      а всё вернуть не в силах индивид,
      заиндевев от мелочных обид.

      2.
      На выпады постыдные забив,
      не находя в забвении забавы,
      не лицемерь, что по фигу разрыв,
      но и не множь бессмысленной растравы:
      в два голоса сплетается мотив,
      а коли врозь, то оба и неправы.
      Усиливают ненависть и месть
      друг друга - синергия в этом есть.

      3.
      Мы ненавистью пестуем врагов,
      не признавая выхода другого;
      карающих творим себе богов,
      в итоге удаляясь от благого;
      сплетаясь разветвленьями рогов,
      прискорбный путь проделываем снова
      и, в бездну уходя за рядом ряд,
      самих себя успешно гоним в ад.

      4.
      В природе что-то действует за нас -
      в той первородной части, что греховна, -
      и норовит, вошедши в резонанс,
      из козлища изгнать остатки овна,
      но так, чтоб имярек, в грязи резвясь,
      считал, что это истинно духовно,
      и, перещеголяв во зле козла,
      себя не называл исчадьем зла.

      5.
      "Пощады не дождаться подлецам!" -
      им несть числа, подобным восклицаньям.
      Да, те, кто партизанил по лесам,
      потянутся навряд ли к полицаям
      с прощением: прекрасно знаю сам,
      что делается мир непроницаем
      от марева багрового в зрачках,
      покуда корень гнева не зачах.

      6.
      Зачем же строить замок из песка
      на взморье, по-звериному жестоком?
      Тоска моя, тосканская тоска,
      разлейся по испытанным опокам;
      тоска не точка, если высока
      и если устремляется к истокам
      не глиняным, но горним, тем, куда
      звала волхвов полночная звезда.

      7.
      Берсерк и рыцарь, лучник и буй-тур -
      как широко понятие культуры!
      Абракадаброй аббревиатур
      опять морочат граждан диктатуры,
      а кто иных возжаждал партитур,
      несут свой крест, возвышенно понуры.
      Увы, не достучавшись до людей,
      опять висит распятый иудей.

      8.
      В Париже шок: кто харкал - тот убит.
      Не отличав шиитов от суннитов,
      одно пойму: разрухой мир не сыт,
      но чту лет сорок, как представил Битов
      ту синергию, что сминает быт,
      слагая пиетет из аппетитов:
      две крохотки такой накал дают,
      что просто дыбом волосы встают.

      9.
      Откуда же идёт она, любовь?
      Make love, not war - в подкорке у любого,
      но, кто и как тому ни прекословь,
      вновь к Божьему слепое липнет слово,
      а синергия проливает кровь -
      и рифма, как на грех, всегда готова.
      Меж тем, хоть род людской презрел родство,
      опять нас осеняет Рождество.

      _^_




      ПОПУРРИ

      "Загублена такая жизнь!" -
      строка из древности, из Ро-
      берта Иваныча, кажись,
      иглой кольнула под ребро.

      Обгрызен каждый габарит.
      Солома преет в голове.
      "Мне не успеть договорить", -
      давно успел сказать АВ.

      С портрета хмурится отец,
      как приглашая: "повтори!".
      "Часть речи", "превратиться в текст", -
      мозги мне пудрит попурри.

      С утра терзает дребедень
      и Тоски нет - гнетёт тоска.
      Но "светожизни смертотень"
      приговорил мой друг СК.

      Уймись, утихни, попурри, -
      ты не пошлёшь меня в отруб:
      Всегда важнее, что внутри,
      чем то, что зыблется вокруг.

      Кто прозревает суть вещей,
      загробный страх видал в гробу.
      Пускай я тощ, что твой Кощей,
      сундук пребудет на дубу.

      _^_




      СОВРАМШИ

          Нет, никогда, ничей я не был...
              О. Мандельштам

      Есть слова, от которых тошнит.
      Например, "современность". "Соври мне!" -
      различит в нём лингвист-эрудит,
      что "гимен" раскумекает в "гимне".

      "Ну а сов? - кое-кто возразит. -
      С их ременчатой мудростью вещей?"
      Современчатость? О паразит!
      О ремень, обернувшийся - сечей!

      Возопят: "Слово-куб! Совокуп-
      ность прозренья, добра и картечи!"
      "Совращенье!" - движением губ
      оборву недостойные речи.

      _^_



© Георгий Яропольский, 2015-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Апрель ["Медленнее, медленнее бегите, кони ночи!" – плачет, жалуясь, проклятая человеческая душа. – Каждую ночь той весны, – погруженный в нее, как в воздух голода...] Владислав Кураш: Особо опасный [В Варшаву я приехал поздней осенью, когда уже начались морозы и выпал первый снег. Позади был год мытарств и злоключений, позади были Силезия, Поморье...] Сергей Комлев: Что там у русских? [Что там у русских? У русских - зима. / Солнца под утро им брызни. / Все разошлись по углам, по домам, / все отдыхают от жизни...] Восхваления (Псалмы) [Восхваления - первая книга третьего раздела ТАНАХа Писания - сборник древней еврейской поэзии, значительная часть которой исполнялась под аккомпанемент...] Георгий Георгиевский: Сплав Бессмертья, Любви и Беды [И верую свято и страстно / Всем сердцем, хребтом становым: / Мгновение было прекрасно! / И Я его остановил.] Игорь Куницын: Из книги "Портсигар" [Пришёл из космоса... Прости, / что снова опоздал! / Полночи звёздное такси / бессмысленно прождал...]
Словесность