Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Цитотрон

   
П
О
И
С
К

Словесность


Читательский выбор 2003


        ПОТЕМКИ


        * растут города
        * по этапам
        * финиш
        * сумеречное
        * зимнее
         
        * по менделеевской линии
        * девятое мая на окраине
        * разве лето
        * новоселье
        * доживая до тебя


          растут города

          в гостях на Поклонногорской улице

          из промерзшей земли ввысь до неба растут города,
          соляные столбы телеграфа, дороги; бегут провода.
          глянец памяти - лба и катка - от зазубрин коньков -
          весь в царапинах - наших деньков,
          дорогих двойников,
          дневников.

          больше нет стадионов, простуд и разбитой скулы,
          купола не видны из оврага - и нет похвалы.
          а зато! посмотри! посмотри! всё стекло и бетон!
          с колоколен тех церковок льется малиновый звон.

          ты распахнут, разут, с неба льется в глаза синева,
          рождество не придет, но как прежде желанна халва.
          ты раздерган, растаскан, растерзан, рассмотрен, раскрыт,
          на тебе три печати и даже на жительство вид.
          витражи изо льда на стекле, и бутыль на столе.
          только вьюга - снаружи, и два силуэта - во мгле.
          это северный ветер глумливо смеется в лицо,
          это я поминаю цитатами всех мертвецов.
          города, рукава, рукавицы, обрывки. так страшен обряд.
          с каждой рюмкой длиннее их ряд. все они говорят
          об одном:

          это падает снег, это так, это просто болит голова.
          это я в новостройках забыла простые слова.
          и не нужен пустырник, а разве что - болиголов.
          современник удачлив, надёжен и бритоголов.
          появились площадки, где были всегда пустыри.
          это режутся зубы, это рыбьи во льду пузыри,
          это сладостный зуд, это что-то несут, посмотри!
          рафинад прогрызут, снег растопят, реви не реви.
          для других, не для нас будет голод и холода,
          из промерзшей земли ввысь до неба растут города.
          это лучшие годы и лучшие дети - в барак.
          под гудок заводской и под вой всех приблудных собак
          просыпаются утром, по-быстрому делают брак.

          допиваю полынь за двоих, ты докуривай хаш,
          мне соседка сказала, что злой у меня карандаш,
          что ж, найди мне поглубже и почерней полынью -
          я не прыгну, но плюну - и каблуком проломлю.
          это пар изо рта, это дура губа, это семеро ждут.
          это я свой платок так давно уже скомкала в жгут.
          и спешить стало некуда - больше уже не спешу.
          мне осталось одно: мимо стройки пройти к гаражу,
          и допить эту горечь до дна и просить, чтоб еще,
          и глядеться бессмысленно в черные окна трущоб.

          _^_




          по этапам

          певучий еврейский, гремучий арабский, рычащий немецкий:
          живя по соседству, мы жили почти по-армейски.
          я не отдала тебе цацки, игрушки и нецке.
          ты не позвала ни по-птичьи, ни даже по-зверски.
          и дни проходили - с плотвою, плевками и плевой.
          когда ты - направо, я так не хотела - налево:
          послушай, уж лучше со снобом, чем с этим плебеем -
          и голуби громко курлычут. и мы голубеем,
          становимся небом - кой фиг: эолийским, московским.
          железная кружка. неправильный прикус. секущийся волос.
          стигийскую нежность, сиротскую дружбу мы бросим.
          ты будешь как кристофер ишервуд. я как алиса б. токлас.
          вокруг все ласвегас. у каждой впервой майкл дуглас.
          я помню отчетливо каждый второй переулок:
          ты был изнасилован вьюгой, а я заспиртован в смирновской -
          холодный матрас и, конечно, из форточки дуло...
          по шумной тверской прошагали два пони в попонках.
          мы ели друг друга, потом запивали водою.
          я буду кем хочешь - невестой, ребенком, подонком.
          я буду собой, но, конечно, уже не с тобою.
          ты так много значишь в моей биографии тонкой,
          во всех моих пьянках ты будешь последней заначкой.
          затянуто небо москвы дифтеритною пленкой:
          мой стриженыймальчик, мой ласточкамальчик, мой девочкамальчик.

          _^_




          финиш

          в загоне, в клетушке, при лампе, в неправде: в парадном.
          без фенек, без баек, без денег и прочих плюмажей
          становишься общедоступным и всемипонятным.
          как памятник - бронзовым. или как книга - бумажным.
          не стих - документ. на груди не ладонь: отпечатки.
          и каждый твой выдох с мороза засчитан табачным.
          когда соберёшься, забудь про очки и перчатки,
          ведь ты же не стоишь, а я, ну конечно, не значу
          совсем ничего.

          луна закатилась за крышу истёртым жетоном.
          ты знаешь, на окнах в домах больше нет занавесок.
          враньё разлетелось, враги разбрелись, заскучали вороны.
          и каждый из поводов наших достаточно весок,
          чтоб не возвращаться с победой, чтоб тихо исчезнуть.
          чтоб наоборот этим - логику финиша сдвинуть...

          как много таких поднималось к тебе сквозь подъезды.
          я знаю весь список. поэтому хочется сгинуть.

          _^_




          сумеречное

          открыта форточка и вымыты полы.
          застыли ветки, смолкло пианино.
          нужна бензоколонка - треск пилы,
          и кажется, что пахнет древесиной.
          в мое окно глядит Сосновский лес.
          а Северный проспект звенит бидоном.
          прохожие все больше в унисекс
          одеты, плюс к тому демисезонно.
          а у меня на полках книги в ряд.
          в коробке спички. столик. этажерка.
          бензин, печать - деревья не кричат:
          я так привыкла к деревянной жертве.
          здесь межсезонье: действия просты -
          ждать понарошку, жить наполовину
          и, репетируя, шептать: прости, прости...
          вот только не к кому идти с повинной.
          и незачем.

          а с Суздальских недавно лед сошёл,
          на третьем - кладбище и маленькая церковь.

          жизнь под корой, снаружи мёрзлый ствол.
          снег на окраинах, зато растаял в центре.
          апрель хрустит прозрачной коркой льда,
          к ботинкам жирной прилипает глиной.
          проходят спички, деньги, холода.
          и слабо пахнет в воздухе бензином.

          _^_




          зимнее

          зимою забавно дышать, изображать стеклодува,
          плевать на стекло и снежинки ловить языком,
          кидаться снежками, заботиться, чтоб не продуло,
          в поход отправляясь за хлебом и молоком.

          зимою торжественно жить: Рождество, запах ели,
          полярники, Святки, аварии ТЭЦ и ознобы.
          сусальные ангелы в шубках и - реже - шинелях
          уносят ночами ну если не к небу, то к нёбу.

          зимою легко умирать, попадая в колени затылком.
          рак легких. дуэль на реке. суицид. реже - старость.
          застало? пробило? - и тело покорно застыло,
          застыли чернила: им только застыть и осталось...

          ...а мне остается читать о зиме, замерзая от знаний.
          пить виски со льдом, ожидая когда не придет ледокол.
          смотреть в потолок ледяными пустыми глазами,
          врастая лопатками в мёрзлый оплеванный пол.

          _^_




          по менделеевской линии

          соломинкой, льдом, леденцом отдаленным диплома
          ломалась нева, замерзала, и снова ломалась.
          мне нужен стакан. лошадям на дворцовке - солома.
          дороге - солонка. всем надо какую-то малость
          для счастья. "ментальное?" - "нет, удаленные гланды".
          молчим на морозе, слова на губах леденеют.
          не буду миндальничать - старая песня о главном...
          - ну ладно - монетки звенят - костенею сильнее:
          до сахарной кости. с неровным пробором и рваною челкой,
          с миндальным печеньем и джойсом в коричневой сумке -
          я четкой походкой иду мимо маленькой ёлки.
          но руки трясутся, и в горло снежок будто всунут.

          в таблице ученого значатся все элементы -
          и блоковский рот по-дурацки кривится улыбкой...

          ты в косу девчонке врастала широкою лентой,
          ты летом текла по коленям мороженым липким.

          в подвале на первом уныло скулит минипьяно.
          здесь капает кран непочиненный. не подчинится.
          она не ложится. а завтра вставать очень рано.
          мне надо учиться. а ей на дежурство в больницу.
          медалька на небе. язык медальоном придавлен,
          и запах миндальный как яд пропитал мои поры.
          любовь проросла в стенке горла одной из миндалин:
          зимою нелишней. а летом не вспомню - которой.

          _^_




          девятое мая на окраине

          шум тополей. метёт ванилью, пылью.
          топлёным маслом застывает полдень.
          прожили, пережили и забыли.
          вот муха на стене. вот карта родин:
          чужих, моей... спокойны разговоры,
          здесь ровно в девять запирают двери.
          нет, не крадут!.. но вдруг проникнут воры?
          что хуже, мысли. верить-верить-верить
          молчанию молочниц, пьянству пьяниц,
          хоть рта не зашивают красной ниткой -
          молчу. дырявит небо тонкий палец.
          а небо плачет, нет, дождём его тошнит.
          сквозь вымытые окна мир не краше...
          в газетах - враки, на постели - крошки.
          ах, что непоправимей первой кражи?
          в бессчётный раз покинутая кожа?
          мне кто-то крысой прогрызает уши,
          а ночью в сером ходит по проспекту.
          бессонница. плюс потолок. плюс душно -
          и полночь даты правит по конспектам:

          нет ни меня, ни вёсен и ни тайн,
          при предках - войны. войны - при потомках.
          победа чья-то. только чья? - он знает.
          но знание искажено в потёмках.

          _^_




          разве лето

          А. Ивантеру

          горло наглоталось пыли. пропылился до исподних
          двориков-колодцев город: в них уже привычно падать.
          это всё - плохой подстрочник, напрочь позабыт исходник.
          ретушью покрыта память - перепутана с помадой...
          это все когда-то было: так же воду отключали,
          на базарах пёстрый табор, громкий говор, толкотня.
          а моя больная память: кто-то в ней звенит ключами -
          отпираю настежь двери - а за ними западня.
          лето - пылью на подолах и бомжами по подвалам,
          лето - приступами в скверах и черешней по лоткам,
          жмётся в жалкой песне барда, стынет в глянцевом журнале,
          возвращается привычно: здесь уже почти как там -
          в черно-белых старых фотках, в обезумевших трамваях,
          я теперь уже другая, но всё кажется, что та же...

          ... горло наглоталось пыли. горло научилось лаять,
          а глаза давно привыкли вниз смотреть с многоэтажек.

          память белыми ночами сохнет белою сиренью.
          всё как было. век - покойник. ничего не изменилось.
          только пыли стало больше. под глазами глубже тени.
          и уже не беспокоят ни безвольность, ни бессильность.
          это всё - плохой подстрочник, напрочь позабыт исходник.
          к августу совсем сотрётся замша экковских сандалий,
          но следы всё так же чётки на дороге, как сегодня.
          я одна дошла до лета... опоздала. опоздала.

          _^_




          новоселье

          как мне охота утром втихомолку
          оскалив молнию на дно кошёлки
          ославив душегубку-богомолку
          отставив зерноломку-кофемолку
          оставив безделушки и заколки
          и прочее в квартире-барахолке
          порвать со всем без умысла и толка
          как будто можно вывести наколку

          чтоб только это утро длилось долго
          чтоб воздух словно минералка колкий
          ни слова не сказав при том потомку
          свалить в любимейших потёмках
          из этого пристанища, из дома
          пускай останутся кому-нибудь другому

          и данте, пригвожденный к книжной полке
          и бах, приговоренный к сидирому

          и масленность оливок и олив
          шум в батареях, несколько улик
          ребёнок у соседей, что соплив
          с ним старичок гуляющий, смешлив
          соседка с тряпкой, суп недосолив
          пусть ушивает фартук, что велик
          по-прежнему пускай велик язык
          и в подворотне, и в той сотне книг
          что собутыльник-современник мой постиг
          и позабыл, не пуган, но пуглив

          ведь есть один, картав нетороплив
          другой на речке смугл и говорлив

          и руки пусть в царапинах пирке,
          чтоб обнаружить рифменный дефект:
          пытаешься забацать пируэт,
          но попадаешь как всегда в пике
          как хорошо, однако ж - не в пикет!
          всего делов-то: отодрать паркет
          обои снять, сгрузить старье в пакет
          да заявить, что все наврал квартет
          квартира окнами на северный проспект
          пустует. в окна льётся свет

          как будто не тринадцатый билет
          как будто не было меня и нет

          как будто мне давно уже легко
          как будто все сомненья далеко
          не плачу над разлитым молоком
          не отираю слезы кулаком
          от дома до метро хожу пешком
          и воздух пузырится минералкой
          ни тех, ни этих больше мне не жалко

          век молодится и меняется в лице
          иные цены и другие подлецы
          а мне так сладко изнывать в ленце
          глотать обиды будто леденцы
          узоры пальцем - розы из теплицы
          пускай другой сплетает небылицы
          свой в доску и в лицее и в таблице
          под камень можно только из больницы
          мы с ним теперь как будто близнецы
          смеются все другие беглецы
          чья жизнь была как долгое похмелье

          в квартиру въедут новые жильцы
          и очень шумным будет новоселье

          _^_




          доживая до тебя

          парки, скверы, площадки и кинотеатры,
          эстакады, проспекты, парковки и австостоянки.
          меня тянет идти на заснеженные полустанки,
          перочинные ножики тянет на школьные парты.
          я его не любила. ее, впрочем, тоже не слишком.
          я пойду - прочитаю: сама уже - точно не помню.
          как девчонка?.. скорее, тогда - как мальчишка.
          помню в детские лица летящие снежные комья.
          (в детстве лица бывают так часто похожи....)
          перелить бы мне кровь и, как корни деревьев,
          выкорчевывать гены, с прозрачною лимфой под кожей
          жить воздушно-бесснежно. поверив, затем - не проверить.
          что-то стонет во мне, разрывает сердечные стенки.
          оно давит сильнее, страшнее, настойчивей, строже.
          память - странная штука. оставила шрам на коленке.
          память - славная штука. ведь больше меня не тревожит...

          фонари, провода, переулки, концерты, афиши.
          безразлично - куда. всё равно через площадь
          я опять побреду на вокзал. cуки кости мне гложут.
          только раз еще голос охрипший услышать:
          "здесь так часто туман, " - и слова зачастую туманны.
          но движения плавны и пахнет шанелью шестой.
          эшелоны в шинелях, винтовки, табак по карманам -
          в непрерывной войне отпускают порой на постой.
          ты не даришь мне веточек вербных, не гладишь мне щёки,
          я щенком в подворотне одна без тебя замерзаю.
          мне не нравится каждый в кабак заходящий нечётный:
          это длинная очередь в странном стремлении к краю.
          здесь весна как весна. тает лёд. до тебя доживая,
          все мне кажется, что - до себя уже не доживу.
          лью духи на запястья и шею. ладонь пожимаю
          я соседу, за чаем - проклинающему татарву.
          разорались грачи. на деревьях полопались почки.
          порастрескались губы. за зиму промёрзли суставы.
          забывая на день, но с лихвой вспоминая все ночью,
          до тебя доживаю. а мимо проходят составы.

          это лето мне высушит кожу и высосет душу.
          оно будет стараться, но выйдет обычная лажа.
          дожила до тебя. вероятно, тебе и не нужно,
          да к тому же, конечно, не слишком-то важно
          знать про всё. спелых персиков сочная мякоть,
          запах роз перезрелых, жара - отвлекают обеих.
          я живу как жила. я смеюсь, когда хочется плакать.
          я смеюсь слишком часто.

          ты не хочешь, а я не могу поздороваться первой

          _^_



          © Наиля Ямакова, 2003-2018.
          © Сетевая Словесность, 2003-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Литературные итоги 2017 года: линейный процесс или облако тэгов? [Писатели, исследователи и культуртрегеры отвечают на три вопроса "Сетевой Словесности".] Владимир Гржонко: Три рассказа [Пусть Господь сделает так, чтобы сегодня, вот прямо сейчас исчезли на земле все деньги! Она же никогда Его ни о чем не просила!..] Владислав Кураш: Серебряная пуля [Владимир поставил бутылку рома на пол и перегнулся через спинку дивана. Когда он принял прежнее положение, в его руке был огромный никелированный шестизарядный...] Александр Сизухин. Другой ПRЯхин, или журчания мнимых вод [Рецензия на книгу Владимира Пряхина "жить нужно другим. журчания мнимых вод".] Чёрный Георг: Сны второй половины ночи [Мирно гамма-лучи поглощает / чудотворец, святой Питирим, / наблюдая за странною сценой двух мужчин, из которых в трусах - / лишь один.] Семён Каминский: Ты сказала... [Ты сказала: "Хочу голышом походить некоторое время. А дальше будет видно, куда меня занесёт на повороте"...] Яков Каунатор: Когда ж трубач отбой сыграет? [На книжной пристенной полочке книжки стояли рядком. Были они разнокалиберными, различались и форматом и толщиной. И внутренности их различались очень...] Белла Верникова: Предисловие к книге "Немодная сторона улицы" [Предисловие к готовящейся к изданию книге с авторской графикой из цикла "Цветной абстракт".] Михаил Бриф: Избыток света [Законченный дебил беснуется в угаре, / потом спешит домой жену свою лупить, / а я себе бренчу на старенькой гитаре, / и если мимо нот, то так тому...] Глеб Осипов: Телеграмма [познай меня, построй новые храмы, / познай меня, разрушь мою жизнь, / мой мир, мои идеалы, мечты. / я - твоя земля...]
Словесность