Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




БИРЮКОВ  FOREVER


Характер аплодисментов, прозвучавших 12 ноября уже минувшего года в Концертном зале Музея-квартиры А.Н. Толстого после завершения выступления известного теоретика и практика русского литературного авангарда Сергея Бирюкова, вполне соответствовал названию и обстановке зала. Должна признаться, что я даже позволила себе крик "Браво!". Именно такой оценки, на мой взгляд, заслуживает тот импровизированный концерт, который он дал в честь выхода в свет нового сборника своих литературоведческих статей - "Амплитуда авангарда" (М.: Совпадение, 2014).

На обложку этой книги, вышедшей в курируемой Новым институтом культурологии серии "Берсеневские коллекции. Еще не классики" вынесена вторая часть названия серии - "Еще не классики", что звучит как "Уже почти классики". И на мой взгляд, это "уже почти" в данном случае настолько мало, что близко к исчезновению. Достаточно вспомнить, что Бирюков принадлежит к первопроходцам начавшегося в 60-е годы прошлого века движения, которое он сам назвал ""переоткрытием" и своего рода академизацией исторического авангарда". Его многочисленные статьи переведены на многие языки, ему принадлежат термины "внеисторический" (в отличие от "исторического") авангард, и "сумма технологий" авангарда. Он является автором первого учебного пособия для изучающих нетрадиционные формы русской поэзии "Зевгма. Русская поэзия от маньеризма до постмодернизма" (М.: Наука, 1994), уникальной, вышедшей тиражом всего в 500 экземпляров монографии "Теория и практика русского авангарда" (Тамбов: ТГУ им. Г. Р. Державина, 1998), книги "Поэзия русского авангарда" (М.: ЛИА Р. Элинина, 2001), которая, как сказано в аннотации, "сочетает в себе информативность учебника, образность и ассоциативность художественного текста, инновационность научного труда", и многих сборников авангардных текстов. А также бессменным Президентом основанной им в 1990 году международной "научно-творческой" "Академии Зауми".

Сидя в просторном, но практически полностью заполненном зале на презентации нового сборника статей Бирюкова, я вспоминала слова, сказанные братьями Стругацким о героях своей книги "Понедельник начинается в субботу": они "очень много знали, так много, что количество перешло у них наконец в качество". Можно добавить, что переход количества в качество у этих героев стал возможен в силу того, что они бесконечно любили свое дело и сам процесс познания, что, собственно, и определило возможности возникшего у них качества. Все это с полным основанием можно отнести к Сергею Бирюкову, много лет буквально живущему теорией и практикой русского литературного авангарда, "динамичного сверхстилевого течения", исследованию которого - "от истоков - начала ХХ века - до современности", как сказано в аннотации, посвящена его новая книга. Можно добавить, что этому посвящены абсолютно все его книги.

Это тот случай, когда любовь к своему делу и накопленные знания и опыт так велики, что любое выступление без особого усилия выливается в нечто среднее между лекцией и концертом, при этом даже неподготовленные зрители сразу понимают: перед ними мастер, маэстро. На этот раз первая часть выступления Бирюкова, посвященная непосредственно презентуемой книге, была ближе к блиц-лекции - понятно, что она была концертной, импровизированной, но постоянно ощущалось, что она легко может быть превращена в сколь угодно длинную, серьезную и подробную. Вторая часть, посвященная его собственному поэтическому творчеству - по его выражению, "услаждению слуха публики текстами непосредственно", может быть названа чисто концертной. И хотелось бы уточнить, что в данном случае, при всей порой практически неразличимости нынешних концертов и шоу, имеется в виду именно концерт, цель которого не столько поразить зрелищностью и развлечь, сколько продемонстрировать художественно-исполнительское искусство выступающего.

Однако, согласно заявлению самого Бирюкова, теоретика и практика авангарда в одном лице, его поэтическое творчество, при полной самодостаточности и самоценности, также является способом исследования авангарда как "динамичного сверхстилевого течения". Поэтому вторую часть его выступления можно рассматривать как высоко художественную и виртуозно артистическую иллюстрацию к первой. Характерно, что в одном из небольших теоретических замечаний, делаемых им по ходу "услаждения слуха публики текстами непосредственно", он назвал себя "поэтом-исследователем", тут же уточнив, что, согласно "сдвигологии" Крученых, это читается как "поэт-и-следователь". На суд публики были представлены "близкие к регулярным", "отвлеченные", "философские", "чисто конкретные" и даже "имеющие детективные ходы" стихи. И конечно же, в конце был прочитан знаменитый текст "О, провинция!/ Ты строга -/ Гы-гы-гы!/ Га-га-га!". При этом присущий Бирюкову артистизм мастера саунд-поэзии и разработчика уникальной манеры мелодеклпмации оттеняла прекрасная акустика зала, что нечасто случается на литературных мероприятиях.

При чтении новой книги Бирюкова набросанная им в ходе блиц-лекции схематичная картина разворачивается в объемную, показывающую не только путь авангарда от начала ХХ века к сегодняшнему дню, но и его истинное место в системе литературы. Он определяет авангардное творчество как "по большей части" "спонтанное, реактивное", "иногда спекулятивное", направленное на "постоянное изобретение", "опрокидывание устоявшегося представления о мире", стремящееся "к непознанному", к "прорыву в запредельное", к возможности "ощутить этот мир в его первозданности". И при этом - как тесно связанное с символизмом, дело которого он продолжил, поскольку "практика символизма показала, что слишком прямое слово, пусть и "назначенное" быть символом, не годится для выявления неназываемого, запредельного". Характерно, что заумь при подобном взгляде на историю поэзии выглядит "в наибольшей степени отвечающей понятию поэтического в романтическом ключе, как нечто неземное и недоступное пониманию в бытовом смысле!".

Утверждая, что авангардное движение в России не прекращалось даже в годы самых суровых на него гонений, и ставя своей целью нарисовать его "полную картину", Бирюков неустанно занят отыскиванием, осмыслением и обнародованием "всего корпуса текстов, биографий, вообще фактов, которые до сих пор остаются неоткрытыми". Наиболее трудно это делать в отношении авторов, "в той или иной степени связанных с авангардной линией русской литературы", но творивших в условиях затрудненной доступности к трудам предшественников и невозможности опубликовать свои собственные. Так, одна из статей книги посвящена никому неизвестному до 90-х голов прошлого столетия Георгию Валериановичу Спешневу (1912-1987), который, судя по всему, не имел возможности даже поделиться с кем-либо своим "тайным" писательством, размах которого способен изумить даже искушенного в авангардном искусстве.

Через все творчество Сергея Бирюкова красной нитью проходит мысль, что авангард представляет собой главную "созидающую" силу поэзии. При этом он относит к нему, например, "и акмеизм значительной частью", и Пригова Дмитрия Александровича, "только из тактических соображений именовавшего себя концептуалистом". Вообще, пишет он, "чистых авангардистов очень немного", но "это такие осколки, которые больно ранят" и "проникают повсюду".

Не только не отрицая "утопичность" "авангардных проектов", но ставя им это в заслугу, Бирюков, вспомнив вырвавшийся у Жуковского вопрос "невыразимое подвластно ль выражению?", пишет, что ""ясность" лежит в других пределах, где искусству, вероятно, действительно нет места", и оно всегда - только "попытка" "выразить" "невыразимое". И "находясь в пределах искусства, можно лишь пытаться "заглядывать ЗА". И наиболее осознанным и массированным образом это делает именно авангардное искусство.

В заключение хотелось бы сказать, что со второй половины 80-х годов прошлого века, когда, как пишет Бирюков, "почти все дожившие до этого времени авторы получали хотя бы относительную возможность выхода за пределы узкого круга", сформировалось уже не одно поколение. А многие из тех, кто встретил это время зрелым, стали мэтрами, "уже почти классиками", постепенно превращаясь в живую легенду. Полагаю, одним из них является Сергей Бирюков.





© Людмила Вязмитинова, 2015-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Максим Жуков: Десять лет спустя (Поэма новогодняя моя - продолжение) [...Вчера, томясь и шаря в интернете, / я посетил от скуки сайт знакомств...] Татьяна Разумовская: Бесприданница (действие пятое, ненаписанное) [В "Бесприданнице" Островского меня всегда раздражала мелодраматическая концовка. И я подумала, как бы сложилась судьба героев, если бы Лариса осталась...] Владимир Круковский: Зеркало для ангела [Зеркало! - прохрипела Диана. Пальцы ее разжались, и она полетела в пропасть...] Геннадий Чернецкий: Длинные короткие слова [где-то в начале стихийный юнец / рифмы сосал как малыш леденец / песни звучали гитары вообще / уши скучали по свежей лапше...] Мария Бушуева: Стихи на полях прозы [...когда слова старинные твои / летят мне вслед подхваченные ветром / и тонут в паутине интернета / ты понимаешь призрачность любви?] Василий Костромин (1956-2014): Стихотворения [Я не слышу имени в себе, / но его язык мой произносит, / он как будто милостыню просит / в человечьей сумрачной избе...] Олег Копытов: Никогда не возвращайся туда, где был счастлив [Всё было кончено. Вместо жизни началось... А вот что началось? Не смерть же еще? Смерть ведь не метафора. Не надо с ней шутить. Тогда что?..] "20 и 21 серии литературно-критического проекта "Полёт разборов": Не бойтесь, я обычная рыбка" [Два эссе, написанные участниками мероприятий Владимиром Пряхиным и Екатериной Ливи-Монастырской.] Георгий Жердев: Все стихи [Герой поэт, кумир младых поэток, / Носящий аксельбант и эполет, / Он выступает в авангарде лета / И вынимает толстый пистолет...]
Словесность