Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ГОЛУБОЕ  КАКАДУ




Мы вроде бы разумные. Мы как будто бы искушенные в этой жизни. Мы идем так легко, так уверенно, что не замечаем, как падаем в канализационный люк. И хорошо, если ты занимался когда-то спортом, и твое пузо соответствует нормам общежития, а иначе желтые круги сомкнутся над головой, и вряд ли тебе кто-то поможет.



Он пришел ко мне среди ночи - галстук набок, белые губы, глаза куда-то за плечо и бутылка дорогого пойла. Вваливается и дышит своим чистым дыханием в ночь, а потом долго ревет, как белуга. Наконец Костя, так его зовут, приходит в себя. И сербает виски пополам с соплями. Что случилось, поди добейся. Наконец он объясняет: жена его родная свела шашни с водителем, а сын торчит на игле и того... голубой. И Костя воет, таки воет, а не плачет: а как мы начинали, старик, и неужели все это... горбатился, горбатился, и для чего?! - Костик, блин, ты рамки попутал, идиот! Начинал ты с подземного перехода, что в народе называют Трубой, с малиновых пиджаков, посыпанных перхотью, и двенадцатилетних шлендр, которые потом тебе выписывали псевдобеременности по пятьсот баксов трижды в месяц, и еще со многого другого.

Да, Костя - герой. Как сейчас помню: он стоит, широко расставив ноги, в переходе, с гигантским полиэтиленовым кульком, полным рублей, и горланит: "Я вас, суки, порву!" И таки порвал.

Костя родился шестипалым. Еще при Советах. Это позволило его матери отдать сына в интернат для слаборазвитых детей. Костя пробыл там до 16 лет. В 18 он уже имел сеть шашлычных на трассе Киев-Харьков, бойко торговавших якобы свининой. Накрыл Костю случай: корейская делегация от всей души, в сопровождении чиновника, поблагодарила за вкусную собачатину и попросила у повара и Кости ее рецепт. Чиновник наш, естественно, сразу побежал за кусты, а Костя начал паковать теплые вещи и готовиться в путь - на Лукьяновку. Через три месяца он вышел и вскоре открыл кофейню "Голубое какаду". В пресс-релизе значилось, что блюда из "голубого какаду" продлевают жизнь, поднимают потенцию, и женщины могут рожать даже в 90. Возят "голубое какаду" пароходом из Бразилии.

Успех нагрянул вместе с конкуренцией. На этот раз Костя завис на Лукьяновке чуть ли не на полгода. Выйдя, он торговал девками, сплавляя их по турпутевкам в Югославию. На этом и поднялся. Потом он исчез из моего поля зрения. По слухам, держал подпольный клуб для кикбоксеров, где тренировался на бомжах. Но собачатина не оставляла его - напившись, они с корифанами отстреливали псов по пустырям. Вот так он и жил - никогда не подавал бедным, таскал несовершеннолетних дурочек, которые его умело шантажировали. Лечил нервы в Павловне, ну и постепенно влез в депутатское кресло.

И вот он плакал, пил взахлеб и жаловался на жизнь. Одна только дочка его, Настя - хороший ребенок, да-да, только она его понимает. Иначе бы он - характерный росчерк ладони под горлом. Ага... я зевнул, выпил полстакана виски, выпроводил Костю и лег спать. Настя шастнула из кухни, примостилась рядом и зашептала над ухом: "Я думала, ты выдашь меня этому придурку". И мы заснули.

Где-то через год, в Стамбуле, консьерж наткнулся на достаточно странную картину: солидный седой мужик, в чем мать родила, крепко вцепился в водопроводную трубу руками и голосит на весь пятизвездочный, что он - голубое какаду. Все это сопровождалось дикими криками и отдаленно напоминало Киевский зоопарк, но не джунгли. Когда полиция отрывала его руки, Костя вцепился в трубу зубами. Операция заняла не меньше двух часов. Наконец его стащили - по частям: сначала Костя, а потом -его вставная челюсть. В санитарной машине он продолжал кричать, что он - голубое какаду, вымахивал руками, как крыльями, и порывался взлететь. Последнее ему удалось в госпитале. Он юзанул с третьего этажа под восхищенное завывание стамбульских придурков. И остался жить. Его дальнейшая судьба неизвестна, да и, думаю, интересна. Мне его не жаль. Жаль лишь времени.




© Александр Ульяненко, 2008-2017.
© Евгения Чуприна, перевод, 2008-2017.
© Сетевая Словесность, 2008-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: "Чёрный доктор" [Вроде и не подружки они были им совсем, не ровня, и вообще не было ничего, кроме задушевных разговоров под крымским небом и одного неполного термоса с...] Поэтический вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой в арт-кафе "Диван" [В московском арт-кафе "Диван" шестого мая 2017 года прошёл совместный авторский вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой.] Радислав Власенко: Из этой самой глубины [Между мною и небом - злая река. / Отступите, колючие воды. / Так надежда близка и так далека, / И мгновения - годы и годы.] Андрей Баранов: В закоулках жизни [и твёрдо зная, что вот здесь находится дверь, / в другой раз я не могу её найти, / а там, где раньше была глухая стена, / вдруг открывается ход...] Александр М. Кобринский: К вопросу о Шопенгауэре [Доступная нам информация выявляет <...> или - чисто познавательный интерес русскоязычного читателя к произведениям Шопенгауэра, или - впечатлительное...] Аркадий Шнайдер: Ближневосточная ночь [выходишь вечером, как килька из консервы, / прилипчивый оставив запах книг, / и радостно вдыхаешь непомерный, / так не похожий на предшествующий...] Алена Тайх: Больше не требует слов... [ни толпы, ни цветов или сдвинутых крепко столов / не хотело и нам не желать завещало столетье. / а искусство поэзии больше не требует слов / и берет...] Александр Уваров: Нирвана [Не рвана моя рана, / Не резана душа. / В дому моём нирвана, / В кармане - ни гроша...]
Словесность