Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



        СЛОВА,
        ИЗВЛЕЧЕННЫЕ  ИЗ  КОРНЯ

              Жене Тане


        * Господи, прости мне этот стих!..
        * БОЛЬШАЯ ЭЛЕГИЯ СЧАСТЬЮ
        * Ну, спи, дружок. Спи крепче год от года...
         
        * Помню, как в период перестройки...
        * Сначала это было просто так...
        * Она, конечно, не очень красива, но...


          * * *

          Господи, прости мне этот стих!
          Пусть к тебе взываю жалкой речью,
          Но ведь ты-то знаешь - больше нечем.
          Ладно - речь, хотя бы стих прости!

          Не брани и не гони с листа,
          Где лежу я буквами наружу,
          Этот стих, другие ль - лучше-хуже -
          Ты же сам вложил в мои уста.

          Господи, не ты тому виной,
          Что грешу стихами - жизнь такая -
          Но зато в другом (ну, ты-то знаешь!)
          Чуть ли не единственно - с женой.

          О стихе, всего-то, о своем
          Я молю, быть может, словом низким,
          Я - не ты, - на русском да английском
          Лишь могу, и то - со словарем.

          Не стишок виновен, это я
          Так его, поди-ка, исковеркал,
          По твоим - уверен, высшим - меркам
          Он никак не более червя.

          Посмотри, как жалок он и хил,
          Как сучит ручонками нелепо,
          Вслушайся, как трогателен лепет!
          Господи, чтоб ты его простил!

          После смерти вырви мой язык,
          Труп мой пусть, кого пошлешь, изгложет,
          Только стих - его, мой добрый боже,
          Пожалей, как ты уже привык.

          Господи, прости, нет больше сил,
          Лоб болит и чешутся колени.
          Не пойми превратно - не от лени...
          Ну, прости! Вчерашний же простил...

          _^_




          БОЛЬШАЯ  ЭЛЕГИЯ  СЧАСТЬЮ
          (Д. ДОННУ и И. БРОДСКОМУ)

          Все стихло. Ночь усталая со стула
          Сползла, уснув, и тут же в двух шагах,
          Посапывая, мирно прикорнуло
          И наше счастье, - кажется, в ногах.

          Уснуло все. Уснули наши беды,
          Заботы, боль, - надеюсь, до утра
          Спит ненависть к нетрезвому соседу,
          Ломившемуся в дверь еще вчера.

          И мы с тобой, мой друг, уснули - чаще
          Мы в это время... и не на словах! -
          Покой и воля - там же, где и счастье,
          Последнее - напомню вам - в ногах.

          Русалки, гномы, эльфы спят, наяды,
          Спит Дед Мороз - ну, тут понятно - дед.
          Спит правда. Не в ногах, конечно, - правды
          В ногах и спящей, как известно, нет.

          Вся нечисть спит, к примеру, этот ушлый
          Бесенок - не младенец ли на вид!
          Ты тоже спишь, мой ангел, спишь, в подушку
          Уткнувшись носом. Сон твой тоже спит.

          И книги спят, спит даже "Кама Сутра",
          Обложками укрывшись, спит кровать.
          Уснуло все. А будущее утро
          Не просто спит - не думает вставать.

          Бандиты спят, спят сыщики, ищейки,
          Спит олигарх, но зная наперед,
          Что сон рубля уснувшая копейка
          Во сне и то все время бережет.

          Уснула жизнь, и смерть уснула, вежды
          Смежил Харон - смотри за ним, Творец! -
          И может, спит последняя надежда
          На то, что все проснется, наконец.

          Все спит, мой друг, все спит, само движенье
          Уснуло, успокоясь, сам покой
          (В ногах, напомню) ток и напряженье,
          Будильник спит - тик-так - хотя, постой...

          Нет, тоже спит, и голод спит - не тетка,
          И тетка, я уверен, где-то и
          Не только спит все это - есть наметка -
          И то, что спать не может, тоже спит.

          И ты, мой друг, мой ангел, спишь, и счастье
          Твое (в ногах, напомню все же вновь)
          И спят мои, к тебе прижавшись, части,
          И спят твои - в ответ, и спит любовь.

          Спит телефон, гудка - снимите трубку! -
          И то не будет, так как индивид,
          Который мог бы снять, пускай и в шутку,
          На самом деле тоже крепко спит.

          Спит молоко вчерашнее и киснет,
          Его убрать забыла, верно, мать,
          И спят, забыв об этом, даже мысли,
          Включая мысль о том, что надо спать.

          Мой друг, мой нежный друг, ты спишь - о, боже! -
          Ну, сколько можно, слышишь, жизнь моя! -
          Но всё молчит, всё спит, сказать не может,
          Не в силах крикнуть что-то, сплю и я.

          Уснул поэт - чувствительный капризный,
          Давя челом уснувшую тетрадь,
          И спит - о чем же спорить? - смысл жизни,
          Но не в ногах - там счастью только спать.

          Спит генерал, политик спит, тревожась
          За нас за всех, а значит за страну,
          Хотя, всмотритесь, нет! - тревога тоже
          Уснула рядом с ними. Ну и ну!

          А как же недруг, враг-то как же? - ночью
          Он же границу может у реки!
          Но успокойтесь, спите, знаю точно:
          Злодеи спят, беспечно как сурки.

          Уснула совесть - вряд ли скоро встанет,
          Не спавши вот уже который век,
          Бычок, качаясь, спит, спит, плача, Таня,
          Что уронила мяч в одну из рек.

          Планета спит. Моря уснули. Даже,
          Хотя и извергаясь, спит вулкан.
          Дома уснули, избы, хаты, пляжи
          И - не на сцене, правда - спит канкан.

          О, как прекрасна, ангел мой, во сне ты:
          Покой в чертах лица (хотя в ногах
          Покой и счастье, я напомню, где-то
          Уснули, - ну, вы вспомнили, ага?)

          И мрак Вселенной спит, наставив звезды,
          И солнце спит, нырнув за горизонт,
          Дневальный спит "на тумбочке", и взводный,
          Что должен бы проверить - спит и он.

          Спит поезд - не разбудишь ни в какую! -
          Купейный, даже общий спит вагон,
          И тот, кто там, над нами - я же чую! -
          Нет, имя не могу назвать - и он!

          Всё спит, пока ты спишь, уткнувшись в вечность,
          Мой нежный друг, тепло прильнув ко мне,
          Как этот стих - вы поняли, конечно,
          Он тоже спит, придуманный во сне.

          Ты спишь, мой друг, и спит в твоей же власти
          Желанье встать, разрушив сон, но... Ах!
          Ты спишь и спишь, не ощущая счастья,
          С тобою вместе спящего. В ногах.

          _^_




          * * *

          Ну, спи, дружок. Спи крепче год от года,
          В сон погружаясь полностью, до дна,
          Ведь глубина познания природы
          Сравнима только с глубиною сна.

          Во сне на души так похожи лица,
          Что их издалека не отличишь,
          А лучший сон - такой, в котором снится,
          Что спишь и видишь сон про то, как спишь.

          Забудь во сне про тьму своих сомнений,
          Про то, как числа делятся на сто,
          Про жизнь, как совокупность сновидений,
          Про сон как жизнь, в кровати, разве что.

          Нет, сон - не кайф, не состоянье транса,
          Забудь про это, это все не он,
          Как время, превращенное в пространство,
          Представь, пойми, прими, используй сон.

          Подольше спи (о, сколько смысла в этом!)
          Покуда спишь, любое время - рань.
          По отношенью к жизни - это метод.
          ... Но если уж проснулся - сразу встань.

          И не считай с зарплатою конвертик
          За сон, хотя зарплату сосчитай,
          И жизнь противоядием от смерти
          С утра по чайной ложке принимай!

          _^_




          * * *

          Помню, как в период перестройки
          Я любил Овчинникову Зойку...
          Зоя, Зойка, зайка дорогая,
          Мы же все с тобою проморгали,
          Променяв на небо голубое
          Цвета платья, снятого тобою.

          Все забылось, сгинуло куда-то,
          Даже Съезд Народных Депутатов,
          Но тебя, Овчинникова Зоя,
          В тишине полуденного зноя
          На меня наставившую груди,
          Словно киллер, - я не позабуду!

          Как забудешь дождь над головою,
          Шедший так, как мы с тобою - стоя,
          Где-то речь звучала Горбачева
          (Слов не помню) было горячо, и
          След на бедрах помню от резинки
          Да пустые полки магазинов.

          Помню Зойку, строящую глазки,
          А не демократию и гласность,
          Снова Зойки пухленькие формы,
          Где-то - Павлов, алчущий реформы,
          Солженицын, губы Зойки, Сталин, -
          Так мы за ночь, помнится, устали -
          Утром выползали на коленях! -
          Ельцин, Зойка, Берия и Ленин.

          Помню, нас шатало - ветер, что ли? -
          Или страсть - моральные устои?
          Треугольник - темный, как свобода...
          Муж ее - из дальнего похода.
          (Извини, Овчинников Серега,
          Образ твой не надо было трогать)

          ...Как потом, я помню, было плохо...
          Зойка, Зойка - целая эпоха!
          Где оно? Куда все подевалось?
          Будто бы, вообще, не начиналось.

          _^_




          * * *

          Сначала это было просто так:
          Слегка в серванте звякала посуда
          Да втискивался в форточку сквозняк
          И босиком прогуливался всюду.

          Ничто не предвещало, что потом,
          Когда глаза совсем заменят лица,
          Меж пауз и словечку целиком
          Ни разу не удастся разместиться.

          Они - уже сгоревшие дотла -
          Просыпались на волосы и платье,
          И сила чувств подействовать смогла
          На тело, погруженное в объятье.

          Точнее, на тела. Их было два.
          Но зеркало вспотевшее, волнуясь,
          Увидело, наверное, едва
          Две головы внутри у поцелуя.

          Секунды злились, будто суета
          Нервировала их и раздражала,
          Хотя пространство сжато было так,
          Что времени внутри не оставалось.

          Не замечали чувства, что в игре
          Их стало много больше, чем вначале,
          И в комнате, квартире и дворе
          Они, как ни крутись, не помещались.

          Вдруг, кипятясь в конце, как молоко,
          Сбежало все, что есть внутри у взрослых,
          И жизнь распалась сладко и легко
          На "до", как полагается, и "после".

          И медленно, как, может быть смола,
          Стекало время, вроде бы некстати,
          И выпрямиться так и не смогла
          Хребтина перебитая кровати.

          _^_




          * * *

          Она, конечно, не очень красива, но
          Совсем не урод. И часто глядит в окно.
          Не то, чтобы что-то ищет в мельканье лиц,
          А просто ждет того, кто и будет - принц.

          А окна - скрытые камеры - в них видней
          Скорей недостатки, чем ценность вещей, людей.
          В них все ущербны: кошки, дома, столбы,
          Естественно, принца там и не может быть.

          Но чаще не улицу видит она в окне,
          А мужа-принца, который приходит к ней
          И - пусть, не букет цветов, да еще зимой -
          Но всю получку гордо несет домой.

          Она представляет: дверь открывает в дом,
          Смотрит, как он умывается, ест потом,
          И в отпуске, по выходным - не в театр, в кино -
          А оба сидят и просто глядят в окно.

          _^_



          © Леонид Цветков, 2003-2017.
          © Сетевая Словесность, 2003-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: "Чёрный доктор" [Вроде и не подружки они были им совсем, не ровня, и вообще не было ничего, кроме задушевных разговоров под крымским небом и одного неполного термоса с...] Поэтический вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой в арт-кафе "Диван" [В московском арт-кафе "Диван" шестого мая 2017 года прошёл совместный авторский вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой.] Радислав Власенко: Из этой самой глубины [Между мною и небом - злая река. / Отступите, колючие воды. / Так надежда близка и так далека, / И мгновения - годы и годы.] Андрей Баранов: В закоулках жизни [и твёрдо зная, что вот здесь находится дверь, / в другой раз я не могу её найти, / а там, где раньше была глухая стена, / вдруг открывается ход...] Александр М. Кобринский: К вопросу о Шопенгауэре [Доступная нам информация выявляет <...> или - чисто познавательный интерес русскоязычного читателя к произведениям Шопенгауэра, или - впечатлительное...] Аркадий Шнайдер: Ближневосточная ночь [выходишь вечером, как килька из консервы, / прилипчивый оставив запах книг, / и радостно вдыхаешь непомерный, / так не похожий на предшествующий...] Алена Тайх: Больше не требует слов... [ни толпы, ни цветов или сдвинутых крепко столов / не хотело и нам не желать завещало столетье. / а искусство поэзии больше не требует слов / и берет...] Александр Уваров: Нирвана [Не рвана моя рана, / Не резана душа. / В дому моём нирвана, / В кармане - ни гроша...]
Словесность