Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ШУБА-ДУБА  БЛЮЗ


 


      * * *

      Потому что утрачен навык
      по срыванию спелых яблок,
      от которых все едет набок
      в голове, и плывут нули.
      Как Маяк ломаю руки.
      Ах разбитого сердца муки!
      (написать об этом в Фейсбуке),
      ай-люли, ай-люли-люли.

      Всё мы знаем про эти раны.
      В этом мы уже ветераны.
      (И весной нам срывает краны.)
      Заживают так - без врача.
      Что оставят на сердце? лягут
      как бы брызги от сока ягод,
      затаясь в самый темный закут,
      лесной клюквой слегка горча.

      По щекам протекают капли.
      Наступая всю жизнь на грабли,
      я любил только Киру Найтли,
      да и то, всерьез - никогда.
      Дождь апрельский кропит поребрик.
      Тает в сердце прекрасный облик.
      Только запах, твой запах яблок!
      это вот - это вот куда?

      Все, что в жизни меня кружило -
      никогда ничего не зажило.
      Навсегда растеклось по жилам,
      проросло из всех моих глин.
      И в крови моей - запах яблок.
      И кровит из всех моих ямок
      горьким соком дремучих ягод -

      а любовь это сказки, блин.

      _^_




      * * *

      Глухие разговаривают в метро руками.
      Парень и баба,
      красивы и молоды.
      Судя по глазам - оба
      друг в друга
      по гроб жизни
      ...

      Кажется, что я подслушиваю.

      _^_




      * * *

      а она говорит но мне уже 25 почти
      а тебе? ну и мне там тоже чуть-чуть всего
      давай говорю скажи ей уже сочти
      сколько там между вами лет и еще всего

      и еще как бы целой жизни прокапавшей ни за что
      в решето в ничто в не знаю куда-то там
      уж такая пропасть что не зашто-
      пать ни поцелуем ни танцем ни шманцем ни та-та-там

      только и остается вперяться в стрелки (нет не придет)
      о пропасти мои ямы огни в душе
      с позавчера до завтра вся жизнь пройдет
      два дня не видались вечность вот и уже

      _^_




      * * *

      Должен заметить,
      что даже некоторые бывшие подруги
      считают меня хорошим человеком -
      что необъяснимо.

      Должен добавить,
      что все, кого я знаю вблизи -
      хорошие люди,
      что бесспорно.

      Думаю: странно -
      такие хорошие все мы,
      доживая до седин,
      сидим в говне.

      _^_




      * * *

      а та того любила столько лет
      а тот в итоге в общем спит одна
      и вот еще один а вот могли же
      а годиков всем до фига давно
      а Б. сбежал а В. сиди с дитем
      а Г. все с Д. хотя давно б убил
      а Р. на те же грабли в третий брак
      а К. все ждет там на коне кого-то
      а часики у ней-то тикают
      а кто еще остался на трубе?

      а это тут у вас вообще про что?
      а это азбука у нас такая
      от А до ЁКЛМН
      а мы тут вообще-то для любви
      а вы? а как у вас?
      а мы вот так вот тонко сшиты криво
      и сорок лет валяем дурака
      и все вот вкривь и в кровь и сквозь жизнь тащим
      мильон корявых недолюбышей

      или вот взять хотя б меня с тобой

      Необязательная речь внутри
      под броуновский гам на тротуарах,
      пока стоишь и куришь у метро -
      после с работы некуда спешить.
      Прошелся б, да погода не сложилась.
      И жизнь, конечно, тоже.
      Что сказать
      в итоге? То, что выдранные части,
      как видишь, зарастают - как пустырь
      травой: людьми, зонтами, небом...
      Какой-то, безусловно, тоже жизнью -
      лишь не про нас; но травы все похожи.
      Беспамятным дождем умыт асфальт,
      другая жизнь бубнит на перекрестке,
      взойдя на всех углах, как тот ковыль,
      шуршащий сквозь меня с тобой и вместо

      а Б.? а В.? а та? а тот? а эта?
      а я? а ты? а мы с тобой? а все?

      _^_




      С  НАТУРЫ

      Опускающееся солнце сигналит издали сквозь дырки в заборе.
      C крон сползает неслышное зарево. Дачный день
      кончается как долгий выдох.

              На земле
      рябина, подрубленная грозою -
      с утра пришлось распилить. В куче торчат
      живые гибкие ветки с горькими ягодами -
      грозди играют в лучах заката;

      ждут костра.

      _^_




      57ГЕЙТ

      Общественность кончает от ярости. Смакует куцые
      новости: в либеральной школе жиды ебутся с младенцами.

      В эпоху сексуальной контрреволюции,
      в возрасте приближающейся импотенции
      влюбляться скучно и гадко. Стоит ли? стоит ли? -
      все прохожие крали кажутся уже лолитами.

      Рядом с ними мерещатся похотливые учителя истории
      и озверевшие праведники с бейсбольными битами.

      _^_




      * * *

      Такие дни, что выходишь, с утра поддав, но
      что-то не греет коньяк, а любовь - подавно;
      некуда двинуть кости, и зонт сломал.
      И архангел в тучах уже расчехляет трубы
      и задувает предвечный блюз шуба-дуба,
      как бы сигналя в вышних: конец словам.

      Начинают джем - но не по наши уши.
      Ползи кое-как, выбирая полоски суши,
      покуда, скрипя, взрывает танцпол вокруг
      застывшее буги лип над пустым бульваром -
      в котором, тоже, как ни тянитесь, не встать по парам,
      но и не убрать, конечно, корявых рук.

      И можно уже расслышать во время пауз,
      как, просыпаясь, ерзает верхний ярус -
      где бэушные души, утратив тела, а все ж
      застревают в ветках, сгущаясь за мокрым блеском,
      и как знаменитые губы, которыми больше не с кем,
      продолжают бесформенный лепет с затертым текстом -
      но и так поймешь.

      И моя-то сносилась тоже - дырявой шубой;
      так и дам в ней дуба - выводят синкопы зубы,
      что осталось жару, до холодов дожгу;
      и пока святые идут там куда-то маршем,
      полетит она - к прочим пропащим нашим;
      пусть рукавами пустыми потешно машут
      и кружат так низко, что точно ясно: к дождю.

      И хотя с паршивой не срезать полезной шерсти,
      ты ее приспособь, например, в огород на жерди,
      сунь погремушку из ржавой жести,
      может быть так сгодится в твоем саду -
      чтоб отгонять ворон от твоих черешней,
      чтоб разгонять тоску о любви вчерашней
      и дребезжать в окошке в ночи кромешной
      для тебя: шуба-дуба-ду, шуба-дуба-ду.

      _^_




      * * *

      Когда я был умен и мал,
      то все понимал:
      мол,
      жизнь - она про любовь и про рок-н-ролл.
      Плюс, про шелест октября.
      И ветер по бульвару мёл,
      и я не знал, что я не зря.
      Или, что зря.

      А вот теперь я глуп и стар,
      и ветер снова метет бульвар.
      Но я с давних пор
      не понимаю ничего в упор.
      Один урок
      из лет извлек:
      жизнь - она про любовь и про панковский рок.
      Плюс, про шелест октября.
      А вот я - наверно, зря.
      Или не зря?

      или не зря?

      _^_




      ОММАЖ

      Этот мой жетон выбрось в грязь, ма -
      мне не нужно больше, забери.
      Ничего не вижу - такая тьма,
      я уже стучусь у божей двери.

      И мои стволы выбрось, ма, вслед -
      их не нужно больше, забери.
      Эта длинная туча закрыла свет,
      я уже стучусь у божей двери.

      Тук-тук-тук у божей двери.
      Тук-тук-тук у божей двери.
      Тук-тук-тук у божей двери.
      Тук-тук-тук у божей двери...*

      _____________________________________________________________
      *перевод из Боба Дилана по случаю присуждения ему Нобелевской премии

      _^_




      ПАМЯТИ  ТЕЛЕФОННОЙ  БУДКИ

      я запускаю в проволочный космос
      мой стертый грош, увенчанный гербом
      (сами знаете кто)

      а ты уж и не знаешь, как это:

      какой там грош куда летел зачем
      а к трубке все равно не подходила
      на улице была всегда зима
      мороз и ночь и в гости не к кому
      а двушки не осталось позвонить
      у фонаря под снегом целовались
      да обжимались по параднякам
      cмешные времена...
      Вот например,
      однажды мы с любимой разминулись
      в общаге Консы перед Новым Годом
      и потерялись аж до января.
      Чтоб в январе уж разойтись с концами.
      А был бы вот мобильный, и глядишь...
      Ха-ха, конечно. Все бы спас мобильный.

      Пора бы уж страницу пролистнуть,
      да строчка прицепилась. Вот лопочут
      умильно Бродского курсистки наши
      (из раннего, конечно - попопсовей),
      а ведь без примечаний не поймут
      простейшую деталь.

      Как далеко
      умчалась память вслед за тем грошом!
      уже в глазах чернеет от сугробов
      у телефонной будки, и в мозгу
      ползут как сноски в скучном фолианте
      гудки, гудки...
      Но вам едва ль
      все это интересно.
      Уж едва ль вам
      случалось теребить щербатый диск
      на старом пустыре. И то: довольно
      есть геморроев и других у нас,
      как Лермонтов однажды подытожил.

      Эпоха оборвала провода.
      Какой щербатый диск? какая будка?
      Уже мы сразу шпарим в пустоту
      проклятья и признанья без ответа.
      Какой мороз сегодня на дворе!
      Иду домой один и щеки сводит.
      Набрать что ли тебе, пока не спишь?
      да помню, помню: инцидент исперчен.
      Уже мы выползли из пустырей
      и доросли до подлинной пустыни
      уже над нами настоящий космос
      глядит на снег своей раскрытой пастью
      и пустоту колышет сквозь мороз
      как будто еле слышный слабый дребезг -
      собравший в тех немыслимых просторах
      все наши провалившиеся двушки

      они звенят звенят звенят звенят

      2016


      _^_



© Сергей Славнов, 2016-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: Тридцать минут до центра Чикаго [Он прилежно желал родителям спокойной ночи, плотно закрывал дверь в зрительный зал, тушил свет и располагался у окна. Летом распахивал его и забирался...] Сергей Славнов: Шуба-дуба блюз [чтоб отгонять ворон от твоих черешней, / чтоб разгонять тоску о любви вчерашней / и дребезжать в окошке в ночи кромешной / для тебя: шуба-дуба-ду...] Юрий Толочко: Будто Будда [Моя любовь перетекает / из строчки в строчку, / как по трубочкам - / водопровод чувств...] Владимир Матиевский (1952-1985): Зоологический сад [Едва ли возможно определить сущность человека одной фразой. Однако, если личность очерчена резко и ярко, появляется хотя бы вероятность существования...] Владимир Алейников: Пять петербургских историй ["Петербург и питерские люди: Сергей Довлатов, Витя Кривулин, Костя Кузьминский, Андрей Битов, Володя Эрль, Саша Миронов, Миша Шемякин, Иосиф Бродский...]
Словесность