Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



LA  PESTE


 


      НА  ЗАПРЕТ  ВВОЗА  КРУЖЕВНОГО  БЕЛЬЯ

      Здравствуй, кризис средних лет. Ужас лета.
      Жар июля, как привет с того света.
      В подыхающей стране вертухаев
      мы на солнце побыстрей протухаем.
      Трупы в поле разлагаются к полдню,
      но ни мертвых, ни живых я не помню.

      Лень растления, распада победа.
      Не читаю новостей до обеда.
      Не читаю статей интересных -
      поздравлений о новейших арестах,
      зарисовок из чумных лазаретов,
      сладких сборников свежайших запретов,
      репортажей с мест последних замесов,
      позапрошлых твоих СМСов.

      Сладость падали, экстазы гниенья.
      Наполняет сердце радость гиенья.
      Что ж мы пыжимся как будто живые?
      Ну же, скидывай уже кружевные;
      этим сладким крымонашевским летом
      они тоже тут, слыхать, под запретом.

      Да ни в кружеве, ни так - не кружиться.
      Не в кровать уже бы - в землю ложиться.
      В перегное с головой, в теплой яме
      прорастать дурман-травой, течь ручьями
      и сливаться в безымянности праха,
      там где нет уже ни лика, ни паха.

      Чтоб, как в стороны из нор скачут мыши,
      поползли из бывших пор и подмышек
      мои души, точно вши по подушке,
      во дремучи камыши, на опушки,
      хуторами по просторам астральным
      на охоту по лесам клиторальным.

      Ибо в сказочной стране за могилой
      все становится сплошною вагиной,
      где, смешавшись сквозь доску гробовую,
      прах сношает сам себя вгрупповую.
      Все, что здесь недогребем, недолюбим,
      превратившись в чернозем да аллювий,
      там уж слепится и, став комом глины
      так налюбится, как мы не смогли бы.

      Надо, надо привыкать понемногу.
      Эта оргия подходит к порогу.
      Праздник праха, карусель призовая,
      там где трахать, уже не раздевая -
      потому что все слепилось в куличик
      без различий где лицо, а где лифчик,
      анонимными сцепившись частями.

      Потому что век хрустит челюстями,
      и уж нас позавчера прожевали,
      а замешкались слегка с кружевами.

      2014

      _^_




      ОТКРЫТКА  С  УРАЛА

                Н.Г.

      И как будто пора подошла из угла -
      осень желтою прядкой на ветку легла.
      Я успел увидать, уходя поутру,
      эту желтую прядь над водой на ветру.
      А когда мне пришлось рассмотреть ее днем,
      то вся ветка сгорала осенним огнем.
      Разве может, чтоб ветка сжелтела за час?
      Это разные ветки - тогда и сейчас.
      Это лодку, качая, уводит волной.
      Не бывает, чтоб выйти два раза к одной.

      Чем-то желтым мне взгляд на бегу обожгло.
      Разве это - пора? Разве лето прошло?
      Желтый пламень над лесом расправил крыла.
      Это лето прошло - или жизнь проплыла?
      И ползут по зеленым ветвям над рекой
      эти желтые прядки бегущей строкой.

      Я пытаюсь прочесть по извилинам рек -
      как по линиям рук: что оставил мне век?
      Все, что я угадал, нагадал за года -
      навсегда, навсегда все уносит вода.
      И куда мне взглянуть, чтоб узнать о судьбе?
      чтоб понять что-нибудь - обо мне и тебе?
      Осень желтою веткой скользит по реке.
      Время белою прядкой дрожит на виске.

      И несется взъерошенный шелест берез -
      как твоих растрепавшихся ветром волос.

      _^_




      * * *

      В такие дни бывало на ура,
      забив на пары с самого утра,
      сбежать в сентябрь и в глубине двора,
      галдя, глумясь, часов не наблюдая,
      пока листва желтеет меж ветвей,
      тянуть по кругу пакостный портвейн -
      поскольку остальное - просто тлен;
      и листья подтверждали, увядая.

      Дни в сентябре куда как хороши!
      Откуда только брали мы гроши?
      Теперь, хоть всю мошну распотроши -
      поди, не отыскать и с переплатой
      напитков "Богатырь" и "Мыргыртар",
      с которыми сбежать со скучных пар.
      Сентябрь подходит. Из гортани пар.
      И новый молодняк сидит за партой.

      Так, сколько ни живи, а жизнь всегда
      в начале. И они идут сюда
      все начинать без всякого стыда -
      и что мы им расскажем, что с них спросим?
      Они придут - влюбляться, пить, играть,
      терзать перед экзаменом тетрадь.
      Как будто нам не время умирать.
      Как будто смерти нет, а просто осень.

      И в этой богом проклятой стране
      мы не подохнем на чужой войне -
      и может, так и будет? раз в окне
      сентябрь звенит звонком по жетым веткам.

      Входи, школяр! грызи гранит наук,
      пей свой портвейн, целуй своих подруг -
      разучивай про жизнь. И может вдруг,
      вот ты как раз - и разберешься в этом.

      _^_




      * * *

      Закрываются чакры, спускаются шторы.
      Не оставив следа,
      корабли уплывают в глухие просторы -
      от тоски и стыда.

      Все слова умирают, дороги пустеют;
      все подлодки - на дно.
      Мы остались с тобой и не встанем с постели -
      пропадать все равно.

      А верблюды проходят сквозь ушко иголье.
      Только нам куковать -
      на подушке впотьмах перекатною голью
      закатясь на кровать.

      Не рыдать о душе, распрощавшись с рубахой -
      нам не в Рим и не в рай;
      все дороги приводят незыблемо нахуй -
      ну давай выбирай.

      И ползем нагишом на заветную трассу,
      где несутся без сна
      бездорожные версты скрипучих матрасов.
      Ночь под сердцем ясна.

      Так и будем всегда, не считаясь с отбоем.
      Не видать ни звезды,
      а чего-то светло - от любви ли, от боли,
      от чего-то еще.

      То ли в той стороне с той немыслимой лампой
      раскрывается дверь.
      То ли смерть поскреблась неуклюжею лапой,
      точно ласковый зверь.

      _^_




      * * *

      Проснулся - голова едва цела.
      Смотрел в окно. Поспал еще чуть-чуть.
      Пора иметь какие-то дела.
      Пора, мой друг, пора чего-нибудь.

      Вчера осенний хлад дохнул в окно,
      и двор нараз разделся догола.
      Я не пошел на новое кино -
      и никуда; хотя одна звала.

      Пойти купить воды и сигарет,
      и лучше воздержаться от бухла.

      Жизнь только начиналась - столько лет,
      что вся уже, по ходу, и прошла.

      _^_




      НОКТЮРН  #5  Т  ЦЕНТРА  К  ОКРАИНЕ)

      -1-

      Я люблю города с их вечерней тоскою шумящей,
      потому что беда в них мешается с болью щемящей.

      Что пройдется катком по проспектам, махнет, убегая -
      просигналив гудком, светофором сопливо мигая.

      Тут, покуда кружишь, провожая пробежих прохожих,
      понимаешь про жизнь; потому что вся суть ее тоже -

      проходить. (Как сказал бы И.Б.) И обычно задаром.
      Да, я шел на свиданье к тебе, но раздумал за баром.

      -2-

      Чешуя фонарей по глазам рассыпает лоскутья,
      где стоишь у дверей кабака, как мудак на распутье:

      да куда ни шагни - ничего не изменишь по сути.
      Ослепляют огни. И нельзя доглядеться досути.

      Что, конечно, к добру. Потому что все также по-новой
      подступает к ребру сам собою мотивчик попсовый

      мимо смятых страниц, по верхам перечеркнутых строчек:
      прямо с темных ресниц - дорогих и проклятых, и прочих.

      Вот она пред тобой - в капюшонах, перчатках, пумпонах
      говорливой толпой голосов и гудков телефонов

      льется жизни река, наплывая, толпясь в переходе;
      а того так горька - что всегда непременно уходит.

      Ты и сам тут бежишь. Ты и сам неприкаянный встречный.
      Ты и сам эта жизнь - то есть, сам уходящий навечно.

      -3-

      Уходящий во мглу, постовой мостовых постоянный,
      тут на каждом углу разучаешь язык расставаний.

      Уходящий от бед, от обетов, от буден, от боли;
      от несущихся лет; от всего, что несешь за собою.

      Отмечая столбы на дороге, что вышла недальней -
      от себя, от судьбы, от вчерашних забытых свиданий.

      От сермяжных корней, от речей патриотов картавых.
      От центральных огней - в запустение спальных кварталов.

      Где останется звук над бессонной строкою, рифмуясь
      с перестуком разлук, протянувшимся сумраком улиц,

      и разинувши рот, ты ползешь, от любви отставая -
      о, насколько широт растянулась моя мостовая!

      Все мои города накрывает, шурша до рассвета,
      пустота, как вода, по дворам и застывшим проспектам;

      не пробить ни за что - ни словам, ни грошовым молитвам.
      Лишь шальное авто протрубит оджазованным всхлипом

      запропащей души, почерневшей навек от печали,
      в предрассветной глуши из неспящих глубин отвечая.

      _^_




      НОВОГОДНЕЕ

      Год кончался на раз. И уже на углу
      так и ждали - пургу, снегопад, холода.
      А декабрь постучался дождем по стеклу -
      знать, меняется климат; такая беда!

      Ах, какая беда! дождь в начале зимы -
      то ли рушится мир, то ли время в дурдом.
      Мы живем без забот в нашем царстве чумы.
      Все идет чередом. Дождь становится льдом.

      В этом годе я пил и валял дурака,
      набирал номера телефонов подруг,
      рифмовал наугад, и ломалась строка -
      вообще, все предметы валились из рук -

      и лежал и смотрел в потолок как дебил,
      и дурные стихи сочинял во хмелю,
      и скулил и скучал, и себя не любил -
      и чем дальше, тем больше еще не люблю.

      Я следил на углу колыханье огней
      и шагал, и мечтал, про себя загадав,
      что я певчий, я звонкий по крови своей,
      и не тронет меня, озверев, волкодав.

      Но слова, что теперь приходили ко мне
      в этом черном году, все сливались в одно:
      я на дне - я на дне - я на дне - я на дне.
      И уже не всплыву. И уже все равно.

      И зима возвращалась на новый заход,
      нагоняя бесснежный январь как в бреду,
      и запойной урлой приходил Новый Год
      на нетвердых ногах по хрустящему льду.

      А война рассыпала гробы как грибы.
      И сквозь грохот под сердцем, сгоревшим дотла,
      забуревший бульдозер безглазой судьбы
      безнадёжные строки сгребал со стола.

      2015

      _^_




      * * *

      и когда эта твердь, протираясь, идет прорехами -
      прилетает снег, засыпая лед, завершая быт,
      застилая взгляд, заслоняя эфир помехами,
      затирая проклятый город как божий стыд -

      лучше пусть будет так. Лучше белым. Летите, падайте! -
      над чумной столицей, над улицей, вмерзшей в лед.
      Анонимный снег, как обрывки ничейной памяти,
      как последняя речь, что пока здесь еще не врет.

      Лучше так. Здесь уже не нужны ни слова, ни новости,
      ни прогноз погоды: мороз одолел черту
      замерзания мысли, речи и, знамо, совести.
      И родной язык застывает навек во рту.

      И уже не сыскать в толпе ни лица, ни голоса;
      не сплести двух слов - ни в "люблю", ни в "пойдите на".

      По экрану зимы ползут ледяные полосы
      и рябят в глазах, означая конец кина.

      _^_



© Сергей Славнов, 2015-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Апрель ["Медленнее, медленнее бегите, кони ночи!" – плачет, жалуясь, проклятая человеческая душа. – Каждую ночь той весны, – погруженный в нее, как в воздух голода...] Владислав Кураш: Особо опасный [В Варшаву я приехал поздней осенью, когда уже начались морозы и выпал первый снег. Позади был год мытарств и злоключений, позади были Силезия, Поморье...] Сергей Комлев: Что там у русских? [Что там у русских? У русских - зима. / Солнца под утро им брызни. / Все разошлись по углам, по домам, / все отдыхают от жизни...] Восхваления (Псалмы) [Восхваления - первая книга третьего раздела ТАНАХа Писания - сборник древней еврейской поэзии, значительная часть которой исполнялась под аккомпанемент...] Георгий Георгиевский: Сплав Бессмертья, Любви и Беды [И верую свято и страстно / Всем сердцем, хребтом становым: / Мгновение было прекрасно! / И Я его остановил.] Игорь Куницын: Из книги "Портсигар" [Пришёл из космоса... Прости, / что снова опоздал! / Полночи звёздное такси / бессмысленно прождал...]
Словесность