Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



*


 



      МОЙ  СОН  НЕ  СОСТОЯЛСЯ.  Я  ВАРЮ...

      Мой сон не состоялся. Я варю
      крепчайший кофе, прикурив от лампы.
      Февраль идет на смену январю,
      глуша собой мечты, сердца, таланты...
      И хоть существовать без цели не
      оправданно, в сознаньи оробелом
      встает протест к броску по целине:
      пурга не терпит черного на белом;
      что обрести незрячесть в белизне
      не лучше, чем когда, подправив локон,
      на взгляд, случайно брошенный извне,
      беззвучно слиться с чернотою окон;
      что вариант, назревший, точно флюс,
      вдруг рухнул, как подгнившая опора,
      не быть чтоб всуе изреченным, плюс -
      чтоб избежать банальности повтора.
      ...Простор хранит молчание, как склеп,
      как сбитый с толку белизною снега.
      Она - уходит. Я - смотрю ей вслед.
      А бог глядит - на нас обоих - с неба.

      18.03.98.

      _^_




      КИПЯТКОМ  ОБЖИГАЯСЬ,  О  ЖЕНСКОМ  СКОРБЛЮ  ТЕПЛЕ...

      Кипятком обжигаясь, о женском скорблю тепле -
      и мой контур на сером темнеет, как та лошадка,
      становясь все отчетливей; именно в октябре
      он на редкость контрастен особенностям ландшафта.
      Вечереет. И вдруг понимаешь: кругом враги,
      как лихие орлы Пугачева у стен Казани.
      И по комнате днем мной нарезанные круги
      с наступлением сумерек пляшут перед глазами,
      под конец превращаясь в тоннель из сплошных нолей,
      в перспективу, пред чем и завзятый бы сник фанатик.
      И в ответ на призыв ниоткуда, из тьмы "налей!" -
      с сигаретой от губ отрываешь: "А ну вас на фиг!"
      О желаньи заветном - теперь уже ни гу-гу;
      хоть, с другой стороны, все равно ты едва ль завоешь,
      ибо жизнь той звезды, описавшей во тьме дугу,
      обрывается в пепельнице... Всего лишь.

      37.10.97.

      _^_




      АПРЕЛЬ.  ВЕСНА.  ЧТО  ЭТО  НЕ  ВО  СНЕ...

      Апрель. Весна. Что это не во сне
      чтоб доказать, - есть пять шагов до двери,
      но суетиться - лень, так как Весне
      давным-давно я отказал в доверии,
      и не на шутку, вплоть до той поры
      звенящих трав, особенно - цветенья,
      когда серпы нужней, чем топоры
      (хоть те и эти ввергнуть во смятенье,
      как в мощны годы, душу и т.п.
      покуда в состояньи: на суде ведь
      не станешь врать и пыль в глаза толпе
      пускать, когда тебе уж двадцать девять).
      Обилье форм, но каждая тесна:
      нажмешь - ползет по швам, треща как хворост, -
      ведь, как-никак, за окнами - весна!
      А двадцать девять - разве это возраст
      для мужика? Навряд ли. Но Бог весть.
      Скорей - граница, за которой все мы
      готовы жизнь принять, "как она есть", -
      хотя бы за исчерпанностью темы
      "что в ней должно быть", кислотой гримас
      своих в Ничто створаживая веру, -
      но жизнь уже не принимает нас...
      Вот так и засоряют атмосферу
      мольбы, проклятья, стоны, то да сё
      (чего не терпит, кстати, Муз служенье,
      как суеты), поскольку это всё -
      издержки, так сказать, стихосложенья
      на рубеже эпох. Как акварель,
      течет пейзаж, что сжат в оконной раме.
      В нём что-то есть. По-моему - апрель...
      Залог того, что май - не за горами.
      Вот взгляд мой вбок со скоростью обмылка
      скользнул по борту лодки надувной...
      И солнце - как ехидная ухмылка
      над миром. И тем больше - надо мной.

      _^_




      ИЗ  ПОХМЕЛЬЯ  С  ПРИВЕТОМ,  НЕШУТОЧНОГО  ЧИСЛА...

              А. Гринвальду

      Из похмелья с приветом, нешуточного числа
      предынфарктного месяца в самом его ущербе,
      нечто, схожее с почерком Виктора Вячесла-
      вовича, какового пока не заели черви
      мирового сомнения, нынче имеет честь
      к вам воззвать или даже - возвыть на манер белуги,
      оставляя за вами возможносгь строку прочесть
      на досуге, мои новоявленные Нибелунги,
      то есть дать о себе как бы справку: у нас - луна,
      как невеста на выданье, искренне разодета,
      молча мечет свой бисер на лысину валуна,
      ибо голос её - тоже отдан за Президента;
      здесь, увидевши, как по указке карандаша
      вырубают в скале не то шахту, не то гробницу, -
      понимаешь, что где-то на выстрел твоя душа
      нарвалась при попытке Вам вслед пересечь границу.

      _^_




      Я  НЕ  МОГ  ТАК  ИСЧЕЗНУТЬ,  ЧТОБ  ВСКОРЕ  СЮДА...

      Я не мог так исчезнуть, чтоб вскоре сюда
      не явиться по новой с поклоном.
      А на клумбе всё так же цвела резеда
      под нависшим угрозой балконом;
      на стене у двери - тот же профиль орла;
      то же крошево кафельных плиток
      под ногами; и те же "бичи" из горла
      поглощали - всё тот же - напиток
      в полумраке подъезда. Застывший мирок!
      Всё - как до той поездки в Сарапул
      пресловутой, - и даже Её номерок,
      что я пьяной рукой нацарапал
      над столом по извёстке... Лишь взгляд подниму -
      размышляю: надежда, свобода...
      и что мне дозвониться сейчас по нему -
      можно только до Господа-Бога.

      август, 1998 г.

      _^_




      ЭТО  ТОЛЬКО  РАЗМИНКА  МОЗГОВ,  НЕ  БОЛЕЕ...

      Это только разминка мозгов, не более:

      дуть винище, когда выпирает печень
      из-под рёбер; хрипеть соловьём в неволе и
      тем создать оппозицию прочим певчим;
      наблюдать за движением тучи с севера,
      не спеша поднимаясь на борт фелюги;
      вбить туда, где тебя не дождались семеро,
      кол осиновый; вмёрзнуть в песок - на Юге,
      будь то Корсика иль побережье Турции;
      демонстрируя массам свои ладони,
      объявить бой решительный проституции -
      и закончить инфарктом в публичном доме
      за углом; в падеже узаконить дательном
      безотказность девиц; не переживая,
      неожиданно сделаться обладателем
      в срок и к месту исполнившегося желанья;
      нашептать, как семь футов под киль "Титанику",
      свой сценарий Судьбе, ибо легче вспомнить
      год спустя, чтоб затем, не впадая в панику,
      наотрез отказаться его исполнить;
      воспылав поздней страстью, как Август - к Ливии,
      доиграть свою жизнь, словно ту пластинку,
      и при этом казаться чуть-чуть счастливее,
      чем ты есть... или был, если верить снимку.

      _^_




      ПАМЯТНИК

      Я памятник себе - воздвиг, Кремля помимо.
      К подножию его выводят все пути.
      И Времени, что есть лишь часовая мина,
      вниманием его уже не обойти.

      Пусть весь я не умру, но - сгину в одночасье.
      Душа воззрит извне на всё, что пух и прах...
      И слава выгнет серп подковою на счастье
      певцам одним; другим - на совесть и на страх.

      Слух обо мне пройдёт и будет абсолютным,
      где нынче Волго-Дон и Беломорканал.
      И сущий в пику всем пристрастиям валютным
      любой язык меня - да заключит в овал.

      И пусть хотя бы тем я буду чтимый всеми,
      что не искал добра в восставшем казаке,
      но в бытность катастроф и уголовной "фени"
      я продолжал хрипеть на русском языке.

      О муза, пребывай и впредь в обличье юном!
      На всё и вся - наплюй, лишь дров не наломай,
      и, проступив сквозь мглу грудастым Гамаюном,
      отчаявшимся днесь надежду подавай.

      07.11.04.

      _^_




      БЕРЛИНСКАЯ  СТЕНА

      Прости меня, берлинская стена,
      что ты сдалась на милость трилобитам,
      а не моим глаголом стенобитным
      вдруг жизнь твоя была прекращена.

      ...и что не пьют в Германии вина,
      хотя к шести у всех краснеют рожи...
      Но водка - ложь. Она - себе дороже.
      Прости меня, берлинская стена.

      Разлука ты, чужая сторона!
      Не жги тоской, в меня глазищи пуча.
      От Рождества и до Пивного Путча -
      прости меня, берлинская стена.

      ...За то, что врет поэтова струна
      и он почил в объятиях Кузбасса.
      За... "в бога мать!" и за младенца Спаса -
      прости меня, берлинская стена.

      И нас, кого имела вся страна,
      из инвалидных выпавших колясок,
      собой за то что населили Ляйпциг,
      ты уж прости, берлинская стена.

      Так под покровом ватных одеял
      в спирту горит и кружится планета.
      И только Кремль - один в глазах поэта:
      мы пили с ним за то, чтоб Кремль - стоял!

      Ной, другом не прикрытая спина!
      Мерцай, душа, сквозь тьму последней блёсткой...
      За то, что лягу под стеной - Кремлевской -
      Прости меня, берлинская стена!

      24.01.03.

      _^_




      РОДИНА  СКАЖЕТ...

      Я юбилей свой еще отмечу,
      Как нас напитками не трави.
      Родина скажет - и я отвечу.
      Родина! Ты у меня в крови.

      Я обращу, как король Людовик,
      Нож гильотины в благую весть.
      Родина скажет: "Мне нужен подвиг!"
      Я ей отвечу: Уже он - есть!

      Если с умом потянуть за нитку, -
      Кукиш поновой совьем в кулак.
      Родина скажет: "Даешь Магнитку!"
      Я ей: Тогда уж - даю! - ГУЛаг.

      Мне не тянутся к чужим объектам,
      Хоть и на треть голова седа.
      Родина скажет: "Поедем к девкам!"
      Я ей отвечу: Готов всегда!

      Долг мой гражданский с бедром красотки
      В битву вступают в мозгу моем.
      Родина скажет: "Напейся водки!"
      Я ей отвечу: Тогда - нальем!

      Так, не успев ни икнуть, ни гикнуть,
      Вновь упираешь приклад приклад в плечо.
      Родина скажет: "Пора погибнуть!"
      Я ей отвечу: Нальем еще!

      _^_




      12  АПРЕЛЯ

      Путь-дорожка моя на вербное
      воскресенье - белым-бела.
      Снег скрипит под конём. Наверное,
      намекая на скрип пера
      по бумаге, белее извести,
      когда фон, что под стать углю,
      максимальную степень близости
      был бы рад приравнять к нулю;
      на молчанье, что сном Везувия
      я б назвал, ибо в свой черёд,
      разрешившись волной безумия,
      захлестнёт, как от всех щедрот,
      все пустоты (хотя местами те
      заполняют лишь муть и вздор), -
      так потом все провалы в памяти
      претендуют на статус гор;
      наконец, на размен "тридцатника"
      с воплем: "Господи, пособи!",
      ибо там, впереди, у всадника
      много меньше, чем позади.

      1998

      _^_



© Виктор Скороходов, 1997-2018.
© Сетевая Словесность, 2010-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Житие грешного Искандера [Хорошо ткнуться в беспамятстве в угол дивана, прикрыть глаза и тянуть придавленным носом запах пыли - запах далекого знойного лета. У тебя уже есть судьба...] Михаил Ковсан: Черный Мышь [Мельтешит время, чернея. На лету от тяжести проседая. Не поймешь, опирается на что-то или воздуха легче: миг - взлетело, мелькнуло, исчезло. Живой черный...] Алексей Смирнов: Холмсиана [Между прочим, это все кокаин, - значительно заметил Холмс, показывая шприц...] Альбина Борбат: Свет незабывчив [и ты стоишь с какими-то словами / да что стоишь - уснул на берегу / и что с тобой и что с твоими снами / пустая речь решает на бегу] Владимир Алейников: Музыка памяти [...всем, чем жив я, чем я мире поддержан, что само без меня не может, как и я не могу без него, что сумело меня спасти, как и я его спас от забвенья,...] Елизавета Наркевич. Клетчатый вечер [В литературном клубе "Стихотворный бегемот" выступила поэт и музыкант Екатерина Полетаева.] Сергей Славнов: Вкус брусники [Вот так моя пойдет над скверами, / над гаражами и качелями - / вся жизнь, с ее стихами скверными, / с ее бесплодными кочевьями...] Ирма Гендернис: Стоя в дверях [...с козырей заходит солнышко напоказ / с рукавами в обрез / вынимает оттуда пущенных в дикий пляс / по земле небес...]
Словесность