Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ  НАРРАТОЛОГИЯ

Рассказы и миниатюры


  • ВВЕДИ В ДОМ КОЗЛА
  • ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДЕФОРМАЦИЯ
  • ЖЕНА-ОБОРОТЕНЬ
  • ПОСЛЕДНИЙ КЛИЕНТ
  • НАРРАТОЛОГИЯ


  • ВВЕДИ  В  ДОМ  КОЗЛА

    Чудеса происходили с Антуанеттой трижды.



    1. В сельской местности, невыразимо прекрасным тихим вечером, одним из тех вечеров, когда пронзают предчувствия, пятилетняя Антуанетта, по своему обыкновению, грызла песок после дождя. В полях жгли костры, и к запаху мокрого песка примешивался тревожный запах дыма. Легкий ветерок шелестел дачным мусором, дальний мотор успокаивающе гудел на каком-то перепутье, а еще тикали часы во всех домах. Летающая паутинка, следуя по довольно замысловатой траектории, коснулась хорошенького лобика Антуанетты так легко и нежно, что девочка даже не заметила этого. Но в то же время что-то заставило ее поднять глаза и увидеть самую последнюю полосу заката на горизонте. Увидев ее, Антуанетта на мгновение утратила ощущение собственного тела, после чего продолжила есть песок.

    2. Прохладным весенним утром десятилетняя Антуанетта прогуливалась по кленовой аллее, сосредоточенно ковыряясь в носу. Тихое бульканье уток в канале приятно ласкало слух. Антуанетта остановилась у чугунной ограды, чтобы лучше сосредоточиться на своем занятии, и тут первая весенняя бабочка, пролетая мимо девочки, уронила немного пыльцы на ее плечо. По спине Антуанетты прошла дрожь, и на мгновение она утратила ощущение собственного тела, после чего продолжила ковырять в носу.

    3. В пятнадцать лет Антуанетта ехала на трамвае в зубную поликлинику ставить пломбу. День был невыразительный, жаркий, трамвай страшно дребезжал, и сквозь его форточки летел тополиный пух вперемешку с пылью, забиваясь прямо в растопыренные ноздри пассажиров. Антуанетта заняла сиденье и задремала там, убаюканная дальней дорогой. За прикрытыми веками она видела тяжелые, путаные сны. Постепенно под влиянием трамвайной вибрации сны стали приобретать все более и более неоднозначный характер, и в момент, когда вагон особенно сильно затрясся, Антуанетта испытала непроизвольную эротическую разрядку. На миг она утратила ощущение собственного тела, после чего продолжила спать.



    Впоследствии чудеса с Антуанеттой уже не случались. Внешне жизнь ее как будто неплохо складывалась, но чего-то не хватало. Не было такого, знаете, восторга, кипения чувств, воли к преобразованиям. Чем дольше Антуанетта существовала, тем реже у нее возникал энтузиазм по поводу происходящего вокруг, со временем появилась даже какая-то, попросту говоря, отмороженность: Антуанетту можно было запросто оскорбить, обидеть, например, нагло обойти ее в очереди или несправедливо накричать в паспортном столе, а ей хоть бы хны, только плечами пожимает и глядит в одну точку. В общем, обычное дело.

    И вот как-то раз семидесятилетняя Антуанетта проснулась одна в обоссанной кровати с очень странным, но приятным ощущением. Как будто что-то, долгие годы досаждавшее ей, вдруг исчезло. Височные доли, желудок, печень, поясница, правое предсердие и коленные суставы по-прежнему болели, однако дышалось как-то легче. Ощупав на всякий случай свое худое тело, ничего подозрительного Антуанетта не обнаружила. В глубокой задумчивости она включила радио, чтобы прослушать утреннюю рекламу биологически активных добавок, и тут невероятная истина открылась ей.

    Антуанетта мысленно перенеслась в тот день, когда с нею случилось третье чудо. Само чудо бесследно стерлось из ее памяти, однако она вспомнила другое событие, последовавшее непосредственно за ним.

    В момент, когда Антуанетта уже подъезжала к зубной поликлинике, из-за угла появился молодой человек с густыми бровями и стремглав бросился наперерез транспортному средству. Торопился ли он куда-то? Хотел ли свести счеты с жизнью? Появился случайно или был послан? Этого уже никто не узнает. Окровавленное тело билось на рельсах в предсмертных судорогах, а водитель трамвая по инерции все жал и жал на кнопку звонка, как будто пытаясь повернуть вспять само время. И тогда у Антуанетты зазвенело в ушах. Она даже не обратила на это внимания, потому что, как и все остальные пассажиры, была увлечена созерцанием трупа. И сойдя с трамвая, она не могла заметить того удивительного факта, что у нее по-прежнему звенит в ушах, так как уже успела привыкнуть к этому звуку. Звон не смолк ни к вечеру, ни на следующий день, ни через месяц... разумеется, в глубине души Антуанетта всегда подозревала про свой недуг, но в то же время не могла или не хотела осознать его, предпочитая кое-как коротать время наедине с мучительным ощущением диссонанса, и так продолжалось до сегодняшнего дня, когда благодатная тишина вдруг снизошла на нее, и все, совершенно все стало ясно.




    ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ  ДЕФОРМАЦИЯ

    Зло порождает зло. Если ударить человека по лицу, он даст сдачи. Если наплевать ему в душу, завтра он наплюет в душу кому-нибудь другому. Одного солдата заставляли мыть туалеты, а потом он взял автомат и перестрелял всю часть. Один косоглазый мальчик в детстве терпел насмешки от других детей, а потом вырос и сделался серийным убийцей. Одну проститутку обидел клиент, и у нее в вагине выросли зубы. "Профессиональная деформация!" - сказали врачи.




    ЖЕНА-ОБОРОТЕНЬ

    Некто влюбился в проститутку и решил на ней жениться. Поначалу их совместная жизнь складывалась как нельзя лучше, только была одна проблема: проститутка эта за годы, проведенные на панели, приобрела неудержимую привычку к продажной любви. Разумеется, она даже и не думала о том, чтобы изменять своему мужу, но неосознанное желание продаваться так жгло ее изнутри, что постепенно у проститутки развилась тяжелейшая форма лунатизма.

    Сначала она просто вставала ночью, не просыпаясь, начесывала волосы, надевала развратную одежду и тихо танцевала в лунном свете. Муж спал как убитый и ничего не знал. А между тем недуг проститутки усиливался, она все чаще стала выходить из квартиры на кольцевую автодорогу, прогуливаться там и затем - голосовать.

    Вскоре у нее появились клиенты, которые совершенно не замечали, что проститутка спит, поскольку свою работу она делала по-прежнему великолепно и даже реагировала на простейшие команды типа: "Раздвинь ноги" и "Давай соси". Более того, не исключено, что благодаря лунатизму ее таланты возросли, будто бы само ночное светило посылало этой женщине свои загадочные энергетические лучи.

    Но как-то раз произошло непоправимое: в проститутку влюбился с первого взгляда один водитель-дальнобойщик и сделал ей предложение, прямо на кольцевой автодороге. Тут она немедленно проснулась и побежала куда-то со всех ног. Больше ее в нашем городе не видели.




    ПОСЛЕДНИЙ  КЛИЕНТ

    Говорят, первый мужчина отпечатывается в сердце женщины навсегда и последующих половых партнеров она сравнивает с ним одним. Но для проститутки главный мужчина - последний клиент. До него вся ее жизнь - не более, чем бессмысленная и пестрая череда незнакомцев, измазанных в собственном семени, вяло проплывающих где-то за пределами сознания полусдутыми воздушными шарами.

    Последний клиент освещает их всех, подобно вспышке молнии, и тут проститутка видит, что в ее суетной жизни не было абсолютно ничего случайного; в зависимости от того, каков последний клиент, она осознает либо ничтожество своего существования, либо его величие, либо что-то совсем уже запредельное - и переживает подлинный катарсис.

    Этот момент - наивысшая точка и одновременно конец проституткиной карьеры. Спутать его невозможно ни с чем. Даже если проститутка имеет большие планы на будущее, при встрече с последним клиентом она мгновенно понимает, что им не суждено воплотиться.



    Примечательный случай произошел с молодой успешной проституткой по прозвищу Анжела, проживавшей в Германии. Однажды она делала миньет своему последнему клиенту - немецкому старичку. На пике наслаждения старичок отчетливо воскликнул: "Исссь!". В тот же миг перед внутренним взором Анжелы промелькнула вся ее жизнь и стоны всех мужчины, которые кончали с ней. Расположенные в хронологическом порядке, эти стоны образовывали цикл стихотворений Александра Блока "На поле Куликовом".

    Остается только гадать, как Анжела интерпретировала полученный месседж, однако на следующий же день она собрала чемоданы и вернулась к себе на родину, в Череповец. А больше мы ничего сказать не можем, потому что тут начинается чистая трансценденция и драматическая судьба Анжелы окончательно теряется за кружевными занавесками тесной квартирки на девятом этаже, за алеющей на морозе рябиной, за протяжным воем череповецких собак и суровой мглой череповецкой вьюги.




    НАРРАТОЛОГИЯ

    сборник насквозь вторичных рассказов in progress


    Губошлёп

    "Ну ты и губошлёп", - дразнили дети губошлёпа.



    Санчес и лилипуты

    Когда лилипуты явились Санчесу в первый раз, он их не узнал.

    Во второй раз лилипуты не узнали Санчеса.

    А третьего раза не было, и только море все так же безумно билось о скалы, да щелкал носом плешивый альбатрос.



    Конфуцианство

    Конфуций сутки напролёт играл в Тетрис. Однажды Тетрис не выдержал. "Это я, я тобой играю!" - крикнул он визгливо.

    История их рассудит.



    Диссертация Прежевальского

    Диссертацию Прежевальского-1 очень хвалили. Седые профессора жали ему руки. Молодые аспирантки раздевали взглядом. Был фуршет.

    Вернувшись домой поздно вечером, Прежевальский-1 сразу вырубился. Во сне Прежевальского-1 Прежевальский-2 смачно пожирал манную кашу, которая затем вылезала у него из носу. Все те же профессора благостно рукоплескали, а научный руководитель пел что-то пасхальное. Внезапно у Прежевальского-2 из глазу выпала линза. А потом из зуба выскочила пломба. "Ну всё", - сказал кто-то. В этом месте Прежевальский-1 жалобно и тихо закричал, но не пробудился.



    Нарратология

    Однажды нарратор Лёня купил лотерейный билет и выиграл много денег. "А нахрена мне этот перволичный нарратив про войну в Афгане, - подумал он, - лучше в Париж гулять поеду. И нарратора Свету прихвачу - хватит языком чесать, пора уже настоящую жизнь обустраивать". В Париже было хорошо: молчаливые прогулки по берегу Сены, шампанское, каштаны. Багровые полосы заката над горделивым силуэтом Эйфелевой башни. Но однажды Лёня наконец разобрал сквозь шум большого города, что французы болтают между собой по-русски, и страшная правда вспомнилась ему со всей очевидностью.



    Ямайский ром

    С л е д о в а т е л ь:  Я - следователь. В нашем городишке убивают в основном пьяницы - пораженные бессмысленностью существования, одурманенные алкоголем, они режут своих женщин, соседей или случайных прохожих. Убийцы равнодушны к деньгам и драгоценностям - на преступление их толкает сам воздух этого города, сами стены его и лживые повороты переулков, и мосты, обрывающиеся в пустоту. Но ужаснее всего здешние немые вечера - когда остается только пить ямайский ром и перелистывать старые протоколы. Один из них запомнился мне на всю жизнь - глухая ночь, гудение цикад, нечеловечески распухшая луна в сиреневом дыму. А воздух, как он кружил голову, как безумно хотелось счастья, и каким невозможным оно казалось! Неизвестный зарезал араба обоюдоострой саблей. У следователя почти не было зацепок, но он подозревал одного стекольщика, любителя ямайского рома. Однажды, глухой ночью, когда стекольщик ночевал у проститутки, следователь пришел к нему с обыском. И обнаружил рукопись - то был роман, написанный рукой убийцы. Действие происходило в скверном городишке, где слишком часто резали прохожих... Ни единая душа не знала имени того араба, жестоко порешенного в тесном изломе переулка. Вечерами, потягивая ямайский ром, следователь неторопливо заполнял протокол. Главным подозреваемым был один стекольщик, сущий пройдоха, который, что примечательно, тоже коротал время с ямайским ромом. Да и улыбка его была такая же, как у следователя, - всякий раз правый уголок рта едва заметно кривился набок, как будто намекая на неосознанную ложь. Оба держали дома китайские розы, конверты и зеркала. Оба ненавидели город и страстно желали счастья, но каким невозможным оно казалось! Следователь и был стекольщиком, вернее, стекольщика не существовало - он жил, страдал и пил ямайский ром лишь на страницах протокола, чтобы скрыть жестокое преступление следователя, который зарезал араба, одурманенный тесной духотой изогнутых улиц и сияющей бессмысленностью всех слов, когда-либо произнесенных человеком.




    © Маргарита Скоморох, 2010-2018.
    © Сетевая Словесность, 2010-2018.





     
     


    НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
    Айдар Сахибзадинов: Житие грешного Искандера [Хорошо ткнуться в беспамятстве в угол дивана, прикрыть глаза и тянуть придавленным носом запах пыли - запах далекого знойного лета. У тебя уже есть судьба...] Михаил Ковсан: Черный Мышь [Мельтешит время, чернея. На лету от тяжести проседая. Не поймешь, опирается на что-то или воздуха легче: миг - взлетело, мелькнуло, исчезло. Живой черный...] Алексей Смирнов: Холмсиана [Между прочим, это все кокаин, - значительно заметил Холмс, показывая шприц...] Альбина Борбат: Свет незабывчив [и ты стоишь с какими-то словами / да что стоишь - уснул на берегу / и что с тобой и что с твоими снами / пустая речь решает на бегу] Владимир Алейников: Музыка памяти [...всем, чем жив я, чем я мире поддержан, что само без меня не может, как и я не могу без него, что сумело меня спасти, как и я его спас от забвенья,...] Елизавета Наркевич. Клетчатый вечер [В литературном клубе "Стихотворный бегемот" выступила поэт и музыкант Екатерина Полетаева.] Сергей Славнов: Вкус брусники [Вот так моя пойдет над скверами, / над гаражами и качелями - / вся жизнь, с ее стихами скверными, / с ее бесплодными кочевьями...] Ирма Гендернис: Стоя в дверях [...с козырей заходит солнышко напоказ / с рукавами в обрез / вынимает оттуда пущенных в дикий пляс / по земле небес...]
    Словесность