Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ДО  НАШЕЙ  ЭРЫ

(Стихи 1998-2000 гг.)


 


      * * *

      горизонтальная страна -
      здесь, видимо, изобретают компас,
      всё больше убеждаясь, что она
      стройна. неповторимый образ
      ей придают оазисы, а юг,
      как, скажем, запад, рукоплещет морю;
      её хотят раздеть, но карта в стиле ню
      помочь не сможет ни уму, ни горю.

      _^_




      ПТИЧЬЯ  ПЕСНЯ

      1.

      царица, в Ваших пределах птиц
      больше, чем солнца на небе. крылья
      первых заслоняют второе, писк
      светила слышен за много миль. я
      как Ваш министр обеспокоен сильно
      тем, что упразднён институт девиц,
      контрабандисты не чтят границ,
      а Ваш папаша сбежал в Севилью.

      трон, как известно, стоИт на традиц -
      тем больше, чем больше припудрен пылью;
      и если царей подвергали насилью,
      чему же тогда подвергать цариц?
      я думаю, Вы - неплохой сюрприз
      народу, привыкшему к изобилью,
      и не стеснился бы взять фамилью
      Вашу, будь жив, Парис.

      как показывает вчерашний блиц -
      веры нет: то, что есть, - не вера;
      чёрным пуделем ходит шпиц;
      неужели вправду кончается Ваша эра?
      самая длинная очередь - в ожидании виз
      в любую сторону, хоть на север.
      меньше географии - больше чистых страниц;
      за народом двинутся лес и степи.

      2.

      приближается время криков " ложись ",
      аэропланов, бомб, воспоминаний о хлебе;
      башка разрывается от ich bin и du bist
      (видимо, я уже где-то sterbe).
      доказательство от противного - это жизнь,
      жизнь ещё - диалог со смертью,
      рождение - это насилие и с
      нами обходится по высшей мере.

      Ваша страна - что пирог без яиц,
      зато повсюду несёт ванилью,
      в рожах придворных - отсутствие лиц,
      желательно их отвести на красильню,
      чтоб обозначить, где верх, где низ:
      не разберёшь, если падают ниц,
      фрукт или овощ; последним был я,
      поэтому знаю всю камарилью.

      прошу простить, почему-то гнилью
      несёт от повара. Ваш каприз -
      петух в сухарях - неисполнен, завис:
      масло разлито, сломался гриль, но
      отправлен в Лион посыльный -
      бард, музыкант, гитарист -
      у него там связи, помочь посильно,
      я уверен, сможет, и купит рис.

      3.

      распорядок таков: до обеда - в вист,
      вместо обеда мы смотрим фильму
      Анна Каренина; наш девиз:
      забудь, если надо, про холодильник.
      ужинать едем в Савой или Ритц -
      это, по крайней мере, стильно,
      к тому же там подают синиц
      дёшево, зло, горячо, мобильно.

      завтра - начало оперы Царь Борис;
      кто виноват? - если б только дети;
      быть иль не быть - разрешит police,
      чужой дорОгой отправится каждый третий.
      Ирод играет Гамлета, Цезаря - Арамис;
      будет ли что-то новое сказано этой планете
      в эпистолах императора, кроме OK да cheese;
      лучше спать, а ночь провести в беседе.

      царица, штору колышет бриз,
      на Вашей яхте мерцает светильник;
      осеью можно услышать свист
      не только боцмана, что бездельник.
      небо нюхает взгядом лис,
      посаженный Вами на цепь, как псина,
      и, словно шкура, из-под ресниц
      горит его сердце, как лес под Вильно.

      4.

      я Вас обожаю, а любит - маркиз:
      слепо, но восхищён той ролью,
      на которую не подберёшь актрис,
      он в состояньи разрушить Трою -
      посему горизонт уже чист
      (Ваш слуга в этом деле спец-
      припомните, когда-нибудь ныл я?)
      всё всплывёт, как речная лилия.

      последнее время мне снится Париж -
      не сказать, что я рад такому засилью:
      вместо полей Елисейских Шпиц-
      берген торчал бы своей карамелью
      под гомон чаек да песни Beatles;
      я измучен слева пустой постелью -
      это не Рио, и на сей парадиз
      не позаришься даже с похмелья.

      праздник грусти, как верно мы знаем из
      одной книги, всегда с тобою. верю
      бездумно в рукописный / печатный лист,
      верю и слову зачем-то - мели, Емеля!
      смена эпохи, пожалуй, - не катаклизм,
      голод - когда умирают поэт и мельник;
      твоя корона, любимая, тянет вниз,
      пернатым, увы, не протиснуться в эти двери.

      _^_




      ФИЗИЧЕСКАЯ  ГЕОГРАФИЯ

      1.

      я теперь знаю, где север:
      там, где расставил сети
      югу холодный ветер,
      где столько знакомых лиц;
      рано темнеет, рана
      ноет, глазам барана
      если доступна манна,
      то далеко до птиц.

      2.

      я теперь знаю, где север,
      так как всё ближе к югу, -
      там оставляем все мы
      отчество, дом, подругу;
      там, где резьбой украшен
      дом, где могилы наши,
      где столько рук у Шивы,
      там, где мы были живы.

      3.

      я теперь знаю, где холод:
      там, где играет соло
      песчаной пустыне слово
      ушедшей из глаз страны.
      я теперь знаю, что время
      течёт чем-то красным в венах,
      не оставляет пленных,
      и делает всем кранты.

      4.

      я теперь знаю, где море -
      первое, второе, третье:
      там, где тебя не встретить;
      я теперь знаю, что дети -
      это не мы, и вторить
      мАти-отцу из лени -
      забота не наша: стены
      упорно молчат о генах.

      5.

      я теперь знаю славу
      слов, знаю их отраву,
      видел детей ораву,
      которым не видеть света.
      я теперь на востоке,
      далее - только к Богу,
      правда не вижу проку
      большого в его заветах;

      6.

      о чём же там было - о кражах?
      о не убий? или же
      не возжелай у ближних? -
      к чёрту, и так святой.
      мне кажется, не четыре,
      любимая, в этом мире
      сторОн, а - одна, и ты в ней,
      и носишься над водой.

      7.

      то, что теперь я знаю, -
      немало; как та борзая,
      сердце, себя пугая,
      с насиженных рвётся мест,
      когда я тебя, призрак,
      в лицах других - облик
      твой - узнаЮ: Облак,
      магический палимпсест.

      _^_




      * * *

      аппендикс не вырезан океану -
      врезан тёплой рукой хирурга
      бережно, и бестолковый чурка,
      придя издалёка, промолвив " гляну",
      остался, осел, позабыл лиану.

      трогай, горбатый корабль постылый,
      звёзды не считаны, костры остыли,
      время свернулось пустыней, пыткой,
      свитком султану, письмом, открыткой,
      фотографией "у могилы Ал-ад-Дина".

      _^_




      * * *

      или жена, или вдова, или сама;
      любовь к цветам не терпит королевство;
      любовь приходит, но уходит не она -
      а только то, что оставляет нам в наследство.

      и ваш мотив, и песенка без слов,
      и те слова, что лишены мотива
      торжественности, - скобный есть улов
      и сердца Гамлета не трогают, на диво.

      уплыть или остаться? - вот вопрос.
      такая тяга вдаль от стен дворцовых,
      что незачем плести венок из роз,
      и нет того, кому б давала слово.

      на бархатный камзол нацепим грусть,
      и нежность паутинкою во взоре
      напомнит очерёдность, - ну и пусть,
      всего-то разницы: в ручье или на море.

      и дела нет, что в маленькой стране
      большие люди подражают детям,
      а дети - взрослым, взрослые вдвойне,
      порвавшуюся цепь исправят смертью.

      _^_




      23 апреля 1998 года

                О. Е. В.
      1.

      навсегда мы останемся молодыми,
      даже если прощай говорится ныне
      нашим лЕтам и нашим зимам, -
      это мы остаёмся с ними,

      это наше звучанье, пенье,
      рождество, сретенье, тленье,
      это наши седые мамы,
      это наши дороги, храмы,

      и в конечном итоге, странным
      как ни кажется, наши страны;
      навсегда этот след на глянце -
      наше сестринство, наше братство.

      2.

      никогда мы не станем старше,
      даже если уходим дальше,
      дальше к следствиям от причины, -
      вплоть до полымя от лучины.

      плюс на плюс - это только минус,
      просто жизнь есть смертельный вирус
      невзирая на, выходя за рамки
      нас самих; старше только зАмки,

      да вино в подвалах, на стенАх картины;
      но сидит внутри тот заряд от мины,
      что сказали вечен (невозможно верить),
      ещё старше - ключ, и старЕе - двери.

      3.

      никогда, поверь, мы не станем лучше
      (нет сомненья в этом), ибо целься лучник
      не в себя - попадал бы реже;
      ни умнее не станем - ляжет

      красной медью в карман наука;
      постарайся, впрягаясь цугом,
      сохранить новизну как опыт,
      развивая смысл да копаясь в тропах.

      никогда, прости, нас не станет двое;
      оттого что пара древнее Ноя,
      мы не зрим на глади следы ковчега.
      не во власти Бога мы - человека.

      4.

      параллель никак - разве что кривая -
      не найдёт подругу: судьбина злая,
      да и письма наши, как и постели, -
      два потока разных, две параллели.

      никогда мы не - в этой фразе страха
      ни на градус больше, чем под рубахой
      бьётся сердце, и в этом звуке -
      не о встрече даже, а о разлуке.

      никогда - и пусть, никогда - и бОле:
      нем не нужно счастья, нам не нужно боли,
      сердца, глаза, уха - кто же нас услышит? -
      разве только стен да немного крыши.

      5.

      дважды два не пять, даже не четыре;
      не найти знакомых имён в псалтыри,
      и искать не нужно: придут без зова
      в полчетвёртого где-нибудь, в полвторого.

      что же мне сказать с высоты на землю,
      притворяясь ночью дневною тенью, -
      не конец зимы, не начало лета, -
      хорошо и так, хорошо и этак.

      то ли слава Бо, то ли маме в ноги;
      я люблю тебя за твой взгляд нестрогий,
      для меня навек остаётся в силе
      даже то меж нами, что не любили.

      6.

      извини: звенит колокольчик школьный -
      не набат ещё, но уже контрольный,
      не по нам ещё, но уж очень близко
      колокольный звон продолжает длиться.

      подраскроем глАзки: если нету Бога -
      стОит парня выдумать. однобоко
      жить безбожником в этом мире
      (одному - словно жить в сортире.)

      и пускай им будет не старик с бородкой,
      разбивающий облако в пух чечёткой,
      а шаги и платье в деревянном доме,
      да стихи и море, и твои ладони.

      7.

      по мотивам прожитых нами лет
      вряд ли книгу напишут, вслед
      не задумают остросюжетный фильм -
      потому как это не наш стиль.

      мы, наверное, просто звено в цепи
      между дедом и внуком, между ветром в степИ
      и летящими буквами с листа на дорогу;
      ни в герои не выйти, ни так с монологом.

      торопЯтся мысли, оказавшись телом,
      в калачи свернувшиеся, в лук и стрелы,
      развязать узлы, завязав потуже,
      расстегнуться немного на незваный ужин.

      8.

      но зачем навсегда, а быть может всё же
      мы съедим всё то, что судьба предложит;
      в просторечии это именуется жизнью
      навсегда, отныне, и вовек, и присно.

      так спасибо за то, что мы есть, мы были
      не совсем уж пылью, и не остыли
      ни сердцА, ни сОлнца, и есть надежда,
      пусть без оснований, - впрочем, как и прежде.

      перемена дат неизбежна, правда? -
      перемена участи - это тоже надо;
      объяснять излишне, что во власти вкуса
      дело рук и губ; это тоже Муза.

      _^_




      * * *
                О. Е. В.

      не ищи милОго ты дружка по свету
      ни зимой-невестою, не златой монетой
      листьев осени, не зови к ответу
      ни себя из прошлого, ни свою карету.
      друг мой Золушка, башмачок хрустальный
      не поможет всем - лишь кузине дальней,
      да и та в принцессах не была счастлИва,
      не родив покуда мужу дочь и сына.

      друг мой Золушка, назовись Настасьей;
      мы не знаем, милая, что такое счастье:
      если это волк - не избегнуть пасти,
      а запретный плод - то не нам украсти.
      вот и ладно, матушка, вот и ладно, дочка,
      я скажу тебе то, что знаю точно:
      мы неплохо жили, только мир был тесен
      без вина осеннего да без грустных песен.

      размечтаешься - а и что такого,
      что в одетом плохо видать нагого:
      нам не пить с лица, даже пусть безброво,
      не детей крестить, не рыдать у гроба.
      за беспутной жизнью иногда приятно
      сознавать, что даже на луне есть пятна.
      но в такую даль не забросить руку:
      мы в пространстве этом неподвластны звуку.

      Ддрогая, милая, красота зиянья
      зачастую прямо пропорциональна
      пУсту мЕсту, то есть расстоянью
      на бумаге писчей, между сном и явью.
      я надеюсь, золотце (по-просту: коллега),
      не насферу некую, чей и свет неведом, -
      на ржаное зёрнышко, что не съесть с обедом,
      что язык катает между нёбом-небом.

      до свиданья, милая, до спокойной ночи,
      не суди бумагу - человек порочней,
      да и день его не в пример короче
      этой плоскости, что мы длим с отрочеств.
      продолжение следует; как поставить точку,
      невозможна встреча; жити в одиночку -
      так и расставание нереально - с кем бы? -
      не поймёшь, где ты, а где просто тема.

      _^_




      * * *

      пусти меня по улице родной
      идти меж тополиными стволами,
      и я вернусь, но это между нами,
      и я останусь, обрасту листвой;
      корней не нужно блудному цветку:
      там, где ты вырос, почва благодатна
      и в одиночестве своём зовёт обратно
      вернуться князя к прежнему полку.

      _^_




      НОВЫЙ  НЬЮТОН

              Т. А. В.

      и незачем, и некого бороть;
      ну разве что к тебе одной стремиться,
      к запретнейшей из всех моих дорог, -
      восточным или европейским принцем.
      но мысли о тебе приносят грусть,
      как если это мысли о побеге,
      и я с тоской своею расстаюсь,
      совсем не заявляя о победе.
      не вышибить ни клином, ни вином,
      ни пулей из свинца или бумаги, -
      мне остаётся выводить бином,
      приветствуя чуму глотком из фляги.

      _^_




      * * *
              Т. А. В.

      твоей звезде, светящейся в ночи
      удушливого неба одиноко,
      я также не могу сказать прости,
      как и глазам твоим промолвить слово
      не получалось: запросто вот так
      живым разрушить здание живое
      я не умею; без последствий знак
      забытый мной воспринят был тобою.
      ну что же, огорчения не вновь,
      и снег идёт в полуденной пустыне,
      и не успеть, пожалуй, видеть снов
      о будущем глазами холостыми.

      _^_




      * * *
              Т. А. В.

      милая, далёкая, видно, это сон;
      не прими за мёртвого: песенка - не стон;
      как сестричка братика пОит и баИт,
      для меня останутся небеса твои.

      не зови, не спрашивай, ведь не удержать:
      кому сверху падать - на земле лежать;
      а поля глазастые - жёлто и краснО -
      в волосах запутают макову росу.

      нет, не липа кроною звёздочку застит -
      это птица-девица за морями спит,
      ласточка-песочница, как в немом кино,
      роет норку клювиком, делает темно.

      ты не верь, хорошая, слову моему:
      что сегодня золото, завтра - к серебру
      потечёт; поправится дождиком ручей -
      он прохладный, ласковый, да - беда - ничей.

      слышишь, как старается звонница вдали,
      ты платочком шёлковым радугу зажги,
      загляни попробуй старику в рукав, -
      прячутся там праздники, от людей удрав.

      яблоко печёное (все веснушки в нём)
      мёдом полыхает, августа огнём.
      Спасу ли, Яриле молча поклонись -
      всё пустое сгинет в ласковой дали.

      расстоянья легче веком измерять,
      как и расставанья, - лучше их сверять
      с частотой биенья, белою тоской;
      если постучится - путнику открой,

      если пить попросит - напои его.
      видно не кончаются времена тревог,
      и всё так же будет жёлтый падать лист,
      сколько ни упрашивай, сколько ни молись.

      _^_




      * * *

      помнишь гул журавлиной стали,
      как было видно, что не осознали
      ни факт ухода, ни ужас дали;
      а этот свет поездов, вокзала,
      последнее место, где ты стояла,
      сухими глазами слова роняла.

      а слёзы текли на изнанку писем.
      ты помнишь количество этих листьев? -
      можно построить нам лёгкий крейсер, -
      и силу, что гнула уж не солому
      вдали от себя, от тебя, от дома,
      от доброго так же, как и от злого.

      помнишь? боже, ну как ты можешь
      помнить скребущихся в душу кошек;
      вот откуда экзема кожи,
      вот откуда соблазн июля -
      наивно думать, что это с улиц, -
      дула прохлада, щекотка пули.

      ну успокойся: мы лишь приплыли
      неверной дорогой в собачьем мыле,
      забыв аксиому, что нет в пустыне
      воды, человека; чего ж хотели,
      космополиты ли, менестрели, -
      быть со щитом да лежать в постели?

      место нагрето, да перегрето;
      в кареглазых краях разве встретить
      себя? - приглядись-ка, не той ли монетой
      отвечают? спасибо, хоть скальпа
      не касается праведный скальпель.
      все дороги ведут в Зазеркалье.

      _^_




      * * *

      слова, слова - в них всё не ново,
      читается во взгляде слово,
      но не пытайся угадать:
      ни губы, ни вполоборота,
      печаль, ни возраст, ни охота, -
      а сумма может подсказать,

      и голос, что ты слышишь (слышишь?),
      и мудрость третьего, что лишний,
      и холод ложечки, и нимб:
      оправа, антураж, объятья
      ресничные (спасибо, братья,
      за сестриц), засим:

      глазами выще по странице,
      и, не пытаясь объясниться
      и обяснить себе (зачем?),
      не ведать, длить очарованье,
      и знать, что смысла нет в признанье,
      но - в притяжении очей.

      _^_




      * * *

      мал городок, мал,
      житель его рус,
      житель его стар
      (дует себе в ус);
      ветер над ним бос
      (стая под ним крыш),
      дует себе в нос,
      гоняет по небу мышь
      солнца, а месяц - серп
      ночью и в кресло сел,
      под ним и за городом - степь,
      житель её сер.
      мал городок, мал,
      житель его сед,
      житель его бед,
      житель его бел,
      попросту он - стар,
      просто ему - лет,
      зубы свои съел,
      от холода стынет.
      ул городок, ул,
      улиц в нём ветр надул;
      минус не даст плюс:
      уз городок, уз.
      гол городок, голд,
      осень щадит лист;
      слаб человек, горд:
      сверху на всех - вниз:
      там бы ему - гроб
      (в нём бы ему - червь):
      самый надёжный кров -
      странно - всегда ничей.
      сал золотник, зол,
      мал городок, нищ,
      тих, тишиной взял,
      золотом ртов тыщ.
      много в нём лиц, тих,
      тих городок, храп
      можно принять за стих
      ветра, камней, трав.
      стар городок, нов,
      чёрен, зелён, бел,
      пару б ему Ной
      мигом с лица спел.
      можно пройти весь,
      за руки взявшись, вид
      делая умный, песнь
      сочиняя о нём, пить
      всё то, что сверху вниз,
      есть - то, что снизу вверх,
      жизнь продлевать в лист,
      смерти дарить - смерть.

      _^_




      * * *

      в кувшине остывало молоко
      и покрывалось плёнкой ожиданья
      в молчаньи; паутиною углов
      смотрелся в осень август, умираньем.

      пугливые звенящие стада,
      хвосты поворотив как знак деленья,
      паслись на выгоне у речки и вода
      стремилась отобрать их у деревни.

      и в небе, не рассчитывая на
      взаимность солнца, плыл восточный ветер,
      и целовались голуби паря,
      и небо выдавало их секреты.

      и всё, что было налито в кувшин
      и было позабыто на пороге,
      скисало от присутствия мужчин,
      наутро уходивших словно боги.

      _^_




      * * *

      шершавый язык несогласную букву скребёт,
      сквозь зубы толкает шипяще-свистящую крот,
      на что согласится согласная вечно на всё? -
      на яркий зияющий вечно целующий рот.

      звук горловой не пролезет в бутылку на дно:
      там узко, и сухо, и цвета лягушки стекло,
      и всё то ли хрип, или всхлип, или сглаз, или смерть,
      картавые роды, и смех мягких знаков, и твердь.

      и редко оттуда слюной вытекают слова,
      кровавая катится речи родной голова,
      неся несуразицу, словно не с плахи - со сна,
      твердя напоследок: не знаю, не знаю, не зна.

      _^_




      * * *

      открывая новую книгу, не позарься
      на цветные обложки продажных царствий,
      постарайся взглянуть поглубже под воду, в лёд,
      в онемевший от музыки губ переплёт.
      перелистывай как красавицу алфавит,
      избегая порядок его и вид,
      дактилем скопируй, ямбом, хореем
      уголовные знаки, представься старлеем:
      военная форма и звёзды всегда
      открывали сердца и ворота; глотай
      пожелтевшую манну, медовый пряник,
      подъязычную влагу семиглазых нянек;
      дитя, если и эта осядет пыль,
      мы закажем очки, подвяжем костыль,
      и пойдут веками Гуттенберга братья
      пера, чернила, бумаги ради.

      _^_




      СНОВА  О  ПЪЛКУ  ИГОРЕВѢ

              О. Е. В.

      пишу тебе направо слева
      и что осталось тем по древу
      попробую попасть
      не белкою проворной - хоть верблюдом
      через границы и посты на брюхе,
      презревши власть

      неверных, что меж нами пролегает
      (в чём преимущество горбатого: лягает,
      не просит пить),
      надеюсь, где-то к завтраку (обеду)
      с письмом в зубах (за пазухой) подъеду.
      (опять же - прыть.)

      горлинка светлая, Ярославна,
      ну уехал, и хрен с ним, в другие страны,
      брось тужить;
      ну работа такая с детства:
      разрывать не своё сердце,
      а - княжны;

      ну забудь, не достоин, право
      (я же чувствую, как неправ я),
      отойди
      от стены крепостной: тесно
      и бессмысленно станет место -
      уступи.

      нам не нужно дождя с солью,
      пой, зозуля, ночному дозору
      Yesterday.
      посажу-ка я пальму в кадку;
      всё же воет со стен солдатка
      из князей.

      подоспели дурные вести:
      нет светила на прежнем месте;
      если уж
      среди дня удалился с неба, -
      не сыскать, будто вовсе не был
      светлый муж.

      рыщут волки, шакалы воют,
      в поле русичи с татарвою,
      и несёт
      костью русской в прищур узкий,
      русским духом - да на закуску,
      на десерт.

      за бугром, за водой-границей,
      стоит пальма, на ней синица
      комаром
      распищалась; давай помянем
      землю рОдную за шеломянем,
      за бугром.

      вот и всё. успокой княгиню,
      нашепчи её другое имя,
      летний зной.
      мать господня, прими в постелю
      пуховую лебяжье тело,
      упокой.

      _^_




      * * *

      папа с дочкой идут гулять:
      она - оживлённо, а он - устало,
      в его лице - задумчивое " замуж? " -
      в её лице - весёлое " отдать! "
      над ними разрывается луна,
      в который раз рожающая месяц,
      она бледна ужасно, и полна
      рука отца решимости отвесить
      пощёчину - скорей всего себе
      за то, что годы наступают, дети -
      совсем не мы, а некто вовсе третий,
      и внуки сединою в бороде
      вот-вот пробьются.

      _^_




      * * *
              О. Д.

      любима ты. поэтому - любима.
      поэтому - молчание. без слов
      любима ты - поэтому лавина
      слов остановлена. чтоб их не унесло.
      чтоб их не растерять, не обесценить,
      я назову тебя по имени. всего.
      но звука не услышать всё равно;
      и не понять. как звук растений.

      _^_




      * * *
              О. Е. В.

      что тебе сообщить нового? - я стар,
      забываются буквы русского алфавита,
      и писАть в обе стороны я уже устал:
      себе дороже и давно избито.

      ноги ходят - но только они
      знают о направленье, руки,
      разучившись обнимать, считают дни,
      вычитая ночи. сплошная ругань

      раздаётся под вечер из немого рта -
      не моего, ничьего, немого,
      и желваками ходит во рту руда,
      ища в человеке благую новость.

      постель широка, но это не та постель,
      о которой принято думать; леди,
      если садится, то уж - на мель:
      робинзоном лучше бежать трагедий.

      письма приходят так поздно, что
      почтальон избегает со мною встречи;
      жизни бегут одна за одной,
      словно их хвост наперчен.

      _^_




      * * *
              И. И. И.

      невелика разница: через море, океан -
      слёзы не солонее;
      та же вода, водопроводный кран,
      самолёт, летящий над нею;
      посудина, плывущая к берегам
      пО носу от берегов, оставшихся за кормою,
      на скрипке пиликающий пеликан,
      корзина с малышом, зарастающая травою.
      переселение продолжается, и народ,
      перегревшись, противится пустыне,
      закрывает глаза, чтоб не видеть, куда бредёт
      по ещё не названной, но уже - Палестине.
      и рябая плоскость песчаных волн
      укрывает бережно твою кожу;
      всё оставив, из себя мы выходим вон,
      как змея, и клинок забывает ножны.

      а где-то дымится земля, вдали
      видны горизонты, туман, горы,
      длинноногий язык, быки, короли,
      и печаль алой кровью идёт горлом.

      _^_




      * * *

      вырыта ямбом могила глубокая -
      кто же в неё угодит? -
      сотня не белая, четырёхстопная,
      чёрная тысяча спит.

      саблей по хОрею, саблей по дактилю -
      лошадь и всадник - с копыт! -
      рубная, трудная, трупная практика -
      переходный, к Всевышнему, вид.

      родом, числом, падежами усеяна,
      набрана шрифтом земля,
      иглою берцовой, курсивом кащеевым,
      татарской подковой звеня.

      _^_




      * * *

      век всё не кончится,
      и новый не начнётся,
      и длится день,
      как старая струна,
      тысячелетие
      околицей крадётся,
      и псы не умолкают
      до утра.

      _^_



© Аркадий Шнайдер, 1998-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Братья-Люмьеры [...Вдруг мне позвонил сетевой знакомец - мы однофамильцы - и предложил делать в Киеве сериал, так как тема медицинская, а я немного работал врачом.] Владимир Савич: Два рассказа [Майор вышел на крыльцо. Сильный морозный ветер ударил в лицо. Возле ворот он увидел толпу народа... ("Встать, суд идет")] Алексей Чипига: Последней невинности стрекоза [Краткая просьба, порыв - и в ответ ни гроша. / Дым из трубы, этот масляно жёлтый уют... / Разве забудут потом и тебя, и меня, / Разве соврут?] Максим Жуков: Про Божьи мысли и траву [Если в рай ни чучелком, ни тушкой - / Будем жить, хватаясь за края: / Ты жива еще, моя старушка? / Жив и я.] Владислав Пеньков: Красно-чёрное кино [Я узнаю тебя по походке, / ты по ней же узнаешь меня, / мой собрат, офигительно кроткий / в заболоченном сумраке дня.] Ростислав Клубков: Высокий холм [Людям мнится, что они уходят в землю. Они уходят в небо, оставляя в земле, на морском дне, только свое водяное тело...] Через поэзию к вечной жизни [26 апреля в московской библиотеке N175 состоялась презентация поэтической антологии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой творчеству и сложной судьбе поэтов...] Евгений Минияров: Жизнеописание Наташи [я хранитель последней надежды / все отчаявшиеся побежденные / приходили и находили чистым / и прохладным по-прежнему вечер / и лица в него окунали...] Андрей Драгунов: Петь поближе к звёздам [Куда ты гонишь бедного коня? - / скажи, я отыщу потом на карте. / Куда ты мчишь, поводья теребя, / сам задыхаясь в бешенном азарте / такой езды...]
Словесность