Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




МОЯ  АРТИСТИЧЕСКАЯ  КАРЬЕРА


Жизнь американского безработного, при всех ее недостатках, все же более подвержена здоровому авантюризму. Поэтому нет ничего удивительного, что, прочитав объявление о наборе начинающих лысеть, белых, среднего роста, располагающих к себе индивидуумов для съемки в рекламе телефонной компании AT&T, я откликнулся и позвонил по указанному номеру. Со мной разговаривали любезно, но сдержанно. Конечно - работа-то непыльная и, хоть временная, но оплачивается неплохо, а одних только программистов вон сколько уволили за последнее время... Кто из них не начал лысеть, пусть первый бросит в меня камень.

- Вообще-то у вас заметный акцент, - колебались на той, дальней от меня стороне телефонного провода, - но попробовать можно. Вам и говорить-то ничего не придется, ладно, приезжайте. Если вас возьмут, мы получим десять процентов комиссионных, остальное - ваше.

Агентство находилoсь в центре города, прямо на Times Square. Девушка в строгом, но коротком платье уже ждала меня.

- Что будете читать, - сразу спросила она, - Шекспира?

- Конечно, Шекспира, - согласился я.

Память у меня, ясное дело, не такая, как пятнадцать лет назад, когда я претендовал на скромную должность консультанта-программиста, но все-таки основные переживания шекспировских героев мне близки, и от текста я не так уж отошел. Я понял, что если буду показывать свою шекспировскую страсть силой голоса, то вряд ли произведу хорошее впечатление, даже с учетом того, что компания AT&T переживает не лучшие времена. Я решил делать длинные паузы между словами, и даже буквы слов растягивать, будто сдерживая мучительные обстоятельства жизни, - но на самом деле их как бы усугубляя для слушателя.

Вначале девушка в платье смотрела в окно, на Times Square, потом принялась делать какие-то заметки в блокноте, а к концу моего монолога, когда страдания разлученного с любимой человека стали невыносимы, глядела на меня в упор, и в уголках глаз ее сияли слезы.

- Спасибо, - сказала она, комкая платочек. - Я просто поражена. У вас какое образование?

- Техническое, - сказал я. - Правда, я выступаю иногда в библиoтеках с чтением своих произведений.

- Я вам пока ничего больше говорить не буду, - девушка тоже волновалась, - я вам просто дам телефон своего начальника, не того, который надо мной, а того, который над ним, и вы ему позвоните...

Девушка подошла к стеллажам, встала на цыпочки, чтобы достать с верхней полки визитную карточку начальника, и платье ее приподнялoсь - что никакого значения, понятно, не имеет, но если оно приподнялось на самом деле, то почему бы об этом не написать? Достала с верхней полки - значит, не для каждого ей прихoдится залезать туда.

- Позвоните завтра ровно в одиннадцать пятнадцать, - сказала она, - только без опозданий. Он очень занят. Позвоните - что вы теряете. Такие люди, как вы, нечасто попадаются. Особенно в вашем возрасте. Акцент - это не страшно, в случае чего уберем. Это какой акцент, нигерийский?

- Я родился в России, - сказал я.

- Там знают Шекспира?

- Практически все знают. А Отелло, можно сказать, национальный герой.

Мы расстались с девушкой максимально, насколько позволяло ее официальное положение, тепло. Я вышел, а кто-то другой вошел в комнату вместо меня.

А меня еще предупреждали, что это может быть жульничеством. Ничего подобного: солидная контора, поставляющая людей для массовки, но занимающаяся и более серьезными делами. Стол, стулья, цветок на подоконнике, смотрящий прямо нa Times Square. На стене - телевизор: запись, где известные и неизвестные актеры благодарят агентство за помощь. Десять процентов комиссионных - это весьма умеренно. Вот список популярных шоу, вот реклама АТ&Т, вот потенциальная роль русского спившегося интеллигента... Девушка сказала, что никаких гарантий пока нет, но свои рекомендации она сообщит большому начальству незамедлительно.

Я стоял нa Times Square и иронизировал над собой. Конечно, артистом я никогда не стану, но получить лишние сотни долларов сейчас очень не помешает.

Ровно в одиннадцать пятнадцать я позвонил начальнику. Все утро я готовился к разговору. Я решил прочитать ему перевод моего юмористического рассказа - и тренировался. Какие-то особенно сложные слова - Corollary, Gutenberg - я произносил вслух десятки раз, чтобы в моем произношении они были бы как можно больше похожи на слова, произносимые онлайн словарем Вебстера.

Большой начальник был человеком занятым. Я успел произнести только первое Corollary, практически больше ничего, и начальник сказал, что нам надо встретиться, и как можно раньше. Он говорил быстро, с энтузиазмом, перебивал сам себя.

- Приезжай ко мне прямо сейчас. Диктую: Голливуд, улица Цветочков-Лютиков...

- Подождите, - говорил ошарашенный я, - я в Нью-Йорке, недалеко от Times Square.

- Отлично, - говорил он, - у меня уже есть билет на самолет. Твой нигерийский акцент и рекомендации моей помощницы добавляют пикантность...

- Я простой американский программист, - говорил я, глотая невидимые миру слезы. - Я и думать не мог... В первом классе я вышел к доске читать наизусть стихотворение Некрасова и замолчал, не смог вымолвить ни слова...

- Прочти, прочти Некрасова...

- А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб, - путался я, но начальник Голливуда, подхваченный нашим общим волнением, не замечал этого.

- Я тридцать пять лет в этом бизнесе, - говорил он, - и вот, наконец, я встретил тебя...

- Мы встретимся, не знаю где и как, - читал я.

- Я вылетаю, - говорил он, - мы тебя будем использовать на постоянной основе. АТ&Т - они обойдутся без тебя. У меня много чего есть более подходящего.

Наконец мы взяли себя в руки.

- Давай сделаем все как следует, - сказал он.

- Давай, - согласился я.

- Мы сделаем тебе портфолио. Хорошие, качественные фотографии тебя: в профиль, анфас, сверху, снизу... за письменным столом, полуобнаженным в ванной...

- Может быть, лучше на кухне и в костюме? - я посмотрел на себя в зеркало.

- На кухне тоже, - сказал он. - Но в ванной обязательно. Я получил ре-ко-мен-да-ции от своей сотрудницы.

"Но как же она все заметила, - подумал я. - Вот что значит профессионал".

- Записывай номер телефона, - сказал он. - Специальное фотоателье. Они все сделают как надо. Джулия Робертс была довольна, Каприо только пару снимков заставил переделать. Но если тебе ракурс не понравится - звони сразу мне. Я умею с ними разговаривать.

Номер я записал, но тут же запомнил его наизусть. Подумать только - сегодня я американский безработный, а завтра...

- За все снимки триста долларов, - сказал мне сотрудник ателье.

О деньгах я как-то не подумал, и поблагодарил молча.

Я повесил трубку, и тут же позвонил голливудскому начальнику. Я надеялся, что он еще не уехал в аэропорт. Я не хотел сам тратить триста долларов и надеялся, что он сможет оплатить начало моей новой деятельности по своим каналам, оформив это как выгодную инвестицию.

Я начал издалека.

- Триста долларов... Может быть, в настоящее время такой шаг с моей стороны не является необходимым...

- Хорошо, - буркнул он. - Мы будем использовать тебя в массовке.

И повесил трубку.

Так что если кто увидит скоро какой-нибудь популярный фильм, где в массовой сцене покажут человека, лицо которого все же будет не видно - то, вполне возможно, этим человеком буду я.

Десять процентов - это комиссионные совсем небольшие, согласен. Но от фотоателье ребята c Times Square, думаю, имеют двадцать, а то и все семьдесят.




© Михаил Рабинович, 2009-2017.
© Сетевая Словесность, 2009-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Наташкина серёжка (Невероятная, но правдивая история Любви земной и небесной) [Жизнь теперь, после твоего ухода, и не жизнь вовсе, а затянувшееся послесловие к Любви. Мне уготована участь пересказать предисловие, точнее аж три предисловия...] Алексей Смирнов: Рассказы [Игорю Павловичу не исполнилось и пятидесяти, но он уже был белый, как лунь. Стригся коротко, без малого под ноль, обнажая багровый шрам на левом виске...] Нина Сергеева: Точка возвращения [У неё есть манера: послать всё в свободный полёт. / Никого не стесняться, танцуя на улице утром. / Где не надо, на принцип идти, где опасно - на взлёт...] Мохсин Хамид. Выход: Запад [Мохсин Хамид (Mohsin Hamid) - пакистанский писатель. Его романы дважды были номинированы на Букеровскую премию, собрали более двадцати пяти наград и переведены...] Владимир Алейников: Меж озарений и невзгод [О двух выдающихся художниках - Владимире Яковлеве (1934-1998) и Игоре Ворошилове (1939-1989).] Владислав Пеньков: Эллада, Таласса, Эгейя [Жизнь прекрасна, как невеста / в подвенечном платье белом. / А чему есть в жизни место - / да кому какое дело!]
Словесность