Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ЖИЗНЕОПИСАНИЕ  НАТАШИ


 


      * * *

      В деревянном городе мы жили.
      Мы к воде спускались по деревянным ступеням.
      Мы читали книги о том, как пишутся книги,
      как они умирают.

      В этом городе мертвые и живые
      были попросту неразличимы.
      Все часы показывали разное время.
      Мы не знали того, что мы живы,

      что скрипучая деревянная вечность
      потому невзрачна и равнодушна,
      что составлена из холодного дыма,
      что существует

      подобно тому, как в скрипучих тетрадях
      существуют слова мастеров превращений
      о том, что дерево не умирает,
      оно обращается в пепел.

      Теперь мы лежим в деревянных гробницах,
      и время то появляется, то исчезает.
      И кукушка отстукивает наши годы,
      и они воистину прекрасны.

      Помню, как буквы на деревянных скамейках
      в сумерках мы читали на ощупь,
      и Наташа улыбалась чему-то.
      Больше я ничего не помню.

      _^_




      СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ  МОТИВ

      Как звон бокалов полных,
      пространство без углов.
      Ночной автобус полон
      особой атмосферой,
      которую он бережно
      везет издалека.
      Как ложечкой в стакане
      чая утомленно
      помешивают сахар,
      так шуршит дорога
      и журчит мотор.
      Как елочный фонарик
      разглядывают дети,
      так согласны мысли
      усталых пассажиров.
      Все лица, как в театре,
      обращены вперед,
      где на пустом сиденье
      один такой тщедушный
      серьезный старичок,
      он платком, как колбу,
      протирает бережно
      апостольскую плешь:
      он изображает
      пространство без углов,
      он осеняет лица
      печалью просветленной,
      автобус наполняет
      особой атмосферой.
      Как елочный фонарик,
      автобус запоздалый
      светится в ночи.

      ...Вот каждый пассажир
      уже в своей квартире,
      и каждая жена
      его поит остывшим
      чайком, а пассажир
      ей говорит: -- Такие вот
      дела, ну просто черт возьми!

      Все огни погашены,
      и видно в темноте
      слабое свечение -
      пассажиры спящие
      летят, как стая ангелов,
      выстроившись в ряд.
      Их тела натруженные
      как шмели гудят.

      _^_




      * * *

      и опять прикрепился вечер
      к моим стеклам снаружи
      потому что мне некуда деться
      я один и один
      и все меньше изобретаю
      потому что немногим утешен
      и в моем окне только вечер
      он приклеился к стеклам как лист осенний
      и стоит
      вы имеете и умеете
      вам дозволено увлекаться
      и мечтать о небывалом
      слава
      удивительным людям
      а в моем окне только вечер
      а в моем "Ремингтоне" отсутствует
      восклицательный знак
      я хранитель последней надежды
      все отчаявшиеся побежденные
      приходили и находили чистым
      и прохладным по-прежнему вечер
      и лица в него окунали

      _^_




      ПОТОМУ  ЧТО  ТАК

      даль исчезла как близь
      как понятное навсегда
      привычное небытие
      под шорох минут
      исчезающее без следа

      близь исчезла как даль
      распахнувшаяся в себя
      в свою привычную ночь
      привычное небытие
      сгоревшее навсегда

      я пребываю здесь
      свидетель прозрачных лет
      среди ничьих вещей
      отцветающих слов
      получилось так
      как случилось. в этом саду
      ветвистых деревьев-лет
      сколько б ты ни бродил
      со счастливым лицом
      или просто так
      даль остается здесь
      близь бесплотна как дым
      нужно смотреть вперед
      или назад все равно
      нужно возделывать сад
      потому что так

      _^_




      ВАЗА

      ты берешь листок бумаги
      на котором рисунок вазы
      ваза наполнена темным шумом
      линий а не лилий
      линия стебля обрывается
      цветком продолжается
      в тишине бумаги
      в чистоте мысли
      где-то в районе Сатурна

      _^_




      * * *

      в воздухе кишат насекомые смыслов
      звенит будильник
      море - это лишь декорация
      вечность - только на время
      слова ложатся на бумагу
      море отступает
      ветер торопливо листает страницы
      ища невозможный ответ

      _^_




      ЛЕС

      1. Эпиграф.

      А может, это цепи цифр звенят над городом...

      В.Соснора

      2.Эпиграф.

      смычок и скрипка
      числа вместо нот
      орнамент знаков из чужого алфавита
      тончайшее стекло, веселый бег
      влюбленностей и лун
      контрасты светлой ночи
      все это лишь другой словарь
      ты - тот же

      А.Шор

      3.Лес

      где-то посередине а может быть сбоку жили квадратные люди
      (поскольку ромбическими быть неприлично а круглыми
      просто глупо и не каждому по карману)
      солнце они выключали на ночь и платили ему полставки
      а уходя никогда не забывали запереть дверь

      и вот однажды они крутили колеса входящих и исходящих
      и получили приказ поступивший от них же самих вчера
      а может быть послезавтра
      гласивший о пользе и необходимости прогулок по ле?су
      а может быть по? лесу
      и крупные премиальные сулил им этот приказ

      и они осознали и стали изобретать и рассчитывать
      и составили расписанье леса и язык на котором
      с ним надобно говорить
      и свору цифр на цепи откормили славно
      и пошли а рабочее время тем временем повесили
      сушиться на гвоздь

      но уже на полпути собаки забеспокоились
      и стали кусать их за ляжки
      и отказывались подчиниться приказу и делали все не так
      в воздухе назревал скандал он крыльями хищно хлопал
      и шею тянул вперед на темнеющий лес

      а когда подошли затаивая ужас
      тыча шестом железным вперед и вонючим огнем,
      бросая свинцовые взгляды,
      так что птицы в полете
      остекленевали, остепенившись, отставали от остывшего ветра
      когда они подошли когда закричали сердито
      то не услышали ничего и голос их распространялся внутрь
      и увидели что ничего не видать и поняли что понимать нечего
      что вместо леса есть только отдельные
      неорганизованные деревья
      плавающие головами вниз поперек и против течения
      тронувшихся берегов ведь берега стали море
      а море стало ммммоооремо-ремо-ремонт и поехал в аптеку
      и только воздух оставался самим собой но и он
      зачем-то развернут был вполоборота

      и тогда они все заговорили и друг другу все объяснили
      и рассмеялись
      но смех был совсем не о том о чем каждый плакал наедине
      а слова их стали суетящиеся торговцы
      и продавали цветы которых никто не брал

      ................................и вышел лес

      зажмурился против света
      лес корявой ладонью лоб в растерянности потирал
      думал совсем о другом и он лес не он был не этот
      не понимал ничего но все понимал

      _^_




      * * *

      Проворачивается скрипнувший ставень
      опускается хлад осторожный
      поднимается роща сквозная
      отмыкает простор

      поднимает роща сквозная
      иллюзорные руки

      иллюзорные рифмы витают
      понапрасну цепляют воздух
      в моем доме сквозняк, в моем доме
      осторожный скрип

      Нет спасенья, все улетели!

      В моем доме свет неприкаянный
      озираясь стоит

      этот свет никакого цвета
      он материализован в форме
      хлороформа и фермы
      истончившегося моста
      берегов не связуют

      Посреди же стеклянного света
      моя черная и последняя
      одичавшая бродит надежда
      и кричит надрывая душу
      потрясая перстом:

      - Нет спасенья, все улетели!
      Нет спасенья, нет оснований
      сомневаться в бренности мира.
      Что ж не плачешь ты, схоронивший
      ослепительнейшую из любовей;
      этот воздух, тебя предавший,
      и пустое свое жилище
      почему не спалишь?

      Так вопит она что сотрясает
      напряженный свод светоносный
      на дрожащую нищую землю
      он обрушивается со свистом
      и к моим распахнувшимся окнам
      подступает черное небо
      все в алмазных слезах

      ....................................Падал свет,
      падал хриплыми хлопьями
      тишины и, свернувшись улиткой,
      улыбаясь улыбкой всеядной,
      залегал в пустых деревах.
      Эта мученическая гримаса
      потаенной нежной печали,
      саркастическая улыбка
      разуверившегося пророка!

      Свет, напрягшись, молчал осторожно -
      так, как будто спросить не решался,
      и за мной, как магнитная стрелка,
      он следил, оставаясь на месте,
      только крылья в заплечных мешках
      у него трепетали.

      _^_




      * * *

      Ну что ж, еще идти не скоро.
      Друг друга чувствуя плечом,
      давай сомненья отвлечем.
      Пусть мысль, таимая от взора,
      родится в нас сама собой -
      а мы как будто ни при чем -
      влетает в нас и рвется в бой -
      она, свободная, летает
      и весь простор в себя вбирает.

      А мы, подобные простору,
      открыты истине и вздору.

      Теперь пошарим вкруг себя
      рукой неверной. Дождь идет,
      как в эту пору каждый год.
      Теперь себя найдем. Сидят,
      притихнув, птицы. Все подряд
      идет, как надо, не скучая,
      как медленное колесо.
      И мы встаем и едем к чаю.
      И нам принадлежит не все,
      лишь разве некоторые мысли.
      И я бы истину возвысил,
      сказав сейчас, что ехать рад,
      что мне не страшно умирать.

      Идем, идем, не то опять
      уже успеют переврать
      мои вчерашние слова.

      Засучиваю рукава.
      Я не умею быть бесстрастным,
      как дождь, возвышенным и праздным,
      как дождь, но я его люблю.

      Как, право, нас обременяет
      любовь (навьючен, как верблюд,
      я на себе везу уют)
      и ничего не обещает.


      Идем, идем, уже нас ждут.

      _^_




      ЖИЗНЕОПИСАНИЕ  НАТАШИ

      Где вы, о где же вы были, вестники,
      где вы были, толкователи и летописцы,
      когда Наташа улыбалась?

      Вы записывали важные сведения деревянными перьями,
      в ваших мастерских теперь играют дети,
      и Наташа хранит для них ваши свитки,
      как букеты диковинных цветов.

      А вы помните, как она слушала ваши речи,
      как она любила запах мела,
      как диковинными цветами покрывались ваши манускрипты,
      и как волновались вы, таинственные наставники,
      когда она смотрела на вас?

      Где же вы были, вычерчивая иероглифы,
      развертывая головокружительные орнаменты горьких истин,
      развинчивая пружинки аксиом и силлогизмов
      с помощью самых точных слов.

      О, я знаю, что вас не было здесь в то время,
      когда Наташа здесь и тогда улыбалась,
      когда параллельные пересекались,
      и как же вы были прекрасны, и старцы, и юноши,
      и вы были, были.

      И вот сейчас, когда уже расшифрован кодекс Хаммурапи,
      и реконструированы все дворцы всех аменхетепов,
      для чего вы всматриваетесь в завитки наутилуса,
      и украдкой слушаете печальные звуки
      очарованной пустоты?

      Разве для того Наташа трогала эту раковину,
      и рассеянно перебирала прочие безделушки,
      чтобы они стали экспонатами? или памятью?
      или пылью? или драгоценностями?
      или, наконец, чтобы они явили свою сущность?
      или? или? или?

      Или это так, или нет, я не знаю,
      я помню, что прямые всегда, всегда параллельны,
      о, они только и только параллельны,
      и это слишком легко,

      и это слишком просто, и это слишком.
      И потому мы записываем в наших книгах:
      вот жизнеописание Наташи,
      вот она улыбалась чему-то
      тогда, когда.

      Ну так я же знаю, дивные архивариусы,
      где вы допустили самую лучшую свою ошибку,
      где она лежит, забытая вами,
      параллельная самой себе.

      Ну вот мы и встретились, чудотворцы,
      в нашем праздничном параллельном времени,
      где ничто не длится, и книги не написаны,
      и Наташа была и ушла.

      Ну так я расскажу вам, как воздух великой империи,
      как и зафиксировано в ненаписанных еще летописях,
      дробился цветными стеклами ее жилища
      и расцвечивал ее волшебные сны.

      А пока что длится эта вечная пауза,
      и мы оставим на это время наши беспокойства,
      и я скажу, быть может, еще и об этом,
      и Наташа, может быть, улыбнется.

      А пока что она мирно почивает в своей колыбельке,
      а пока что она в дивном своем Новосибирске,
      а пока что она здесь, на своей жесткой
      верхней полке пассажирского поезда,
      и ангелы вышивают гладью заоконные перелески,
      как узоры ее судьбы.

      _^_



© Евгений Минияров, 2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность