Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




КОФЕ СО СГУЩЕНЫМ МОЛОКОМ


Кондитерская напротив Московского вокзала. Суетно. Публика все больше приезжая. Спешат, ругаются.

Купил "ром-бабу" и стакан кофе со сгущеным молоком. Звучит аппетитно, но вид жидкости в мутноватом стакане вызывает брезгливое подозрение. Сделал пробный глоток. Вкус добил дряхлую надежду.

Мерзость.

Сплюнув в стакан, я закрыл глаза.

Конечно, смешно, что эта кофейная профанация так ошеломила меня и оскорбила, ведь я всю жизнь потребляю такое пойло. Просто так уж подгадалось, что глоток этот оказался последним. Последним в череде неудач, огорчений, разочарований, чашу которых услужливо подсовывает нам коварная тетушка Жизнь.

Кто-то прошел мимо и подтолкнул в спину. Я сжал кулаки и открыл глаза.

Рядом топтался парень в женской болоньевой куртке розового цвета. Грязно-рыжая растительность на его корявой голове разновеликими клочьями торчала вразнобой. На ногах выделялись огромные кирзовые сапоги. Тонкие пальцы с обкусанными ногтями перебирали стакан, наполненный кипятком. Парень набычась смотрел на струившийся пар и улыбался. Я смутился.

"Эй, парнишка," - окликнул юродивого, перекусывавший за соседней стойкой, мужчина. "Иди я тебе заварочки плесну," - и он призывно приподнял свой вместительный цветастый термос.

Парень обнажил свои страшные зубы в идиотской улыбке, повел головой, как зашоренная лошадь, но с места не сдвинулся. Он не понял, кто к нему обращается.

Тогда мужчина подошел сам, слил половину кипятка в грязную тарелку, добавил крепкого чая из термоса и снова вручил стакан парню. Тот часто заморгал и низко поклонился. Мужчина вернулся к своему бутерброду.

Юродивый отхлебнул из стакана и засмеялся.

"У сладкий-то какой! Мед прямо!" - заливисто прозвучал его голос.

"Пей, пей," - подбодрил обласканного довольный благодетель.

Парень приблизился к его стойке и певуче заговорил:

"На пасху приезжал к вам с Пермской области."

Мужчина закивал, отложил бутерброд с колбасой и полез в карман.

"Уж больно у вас тут певчие хорошо поют. Люблю я песнопения," - продолжал юродивый, улыбаясь в потолок.

"На, пирожное себе купи," - протянул ему мужчина деньги.

Тот аккуратно установил свой стакан на стойку, с поклоном взял деньги и поднес к глазам.

"Два рубля," - подсказал мужчина.

Тогда парень свернул подаяние и отправил во внутренний карман своего розового балахона:

"А вот я потом лучше хлебца куплю," - прокомментировал он свое решение. "Ведь я сейчас в Москву подаюсь, а там в Загорск."

"Ну, смотри, дело хозяйское," - ответил мужчина, собрал свои пожитки и ушел. Серьезный и энергичный.

Прихватив надкушенную "ром-бабу", я занял его место:

"К Патриарху путь держишь?"

Я служил в под Загорском. Строем нас водили осматривать патриаршую обитель - Троице-Сергиеву лавру.

Парень поймал меня в фокус своих блуждающих глаз и засветился неведомым мне удовольствием:

"Не к Патриарху не пойду! А ну его! Вокруг него всегда телевизионщики. Надоели они мне своими прожекторами, и галдежу много. Я в прошлом году сподобился - прошел с Патриархом Крестным ходом, а после и на Благословение пробился!"

"Повезло," - невольно, я и сам разулыбался.

"Да, но это Благословение лишь на год дается."

"И что, каждый год ездишь?"

"А че?! Проезд-то льготный - сел и поехал! Это ж радость!"

Радости в нем было хоть отбавляй. Большая радость в маленьком уродливом теле.

"А родители у тебя есть?"

"Мать. Отец умер, отчим появился. Но он обижает меня, смеется."

"Зачем?"

"Характер такой. Что говорит, тебе твой Бог дал? Подначивает этак. Но я ему не поддаюсь, отбиваюсь: А когда мы голодом сидели, и я целыми днями в церкви стоял, и мне поднесли всячины всякой, кто ел? Ты ел, и все ели! А кто это все дал? Бог и дал! Его воля."

"Ну, а он что?"

"А хохочет. Он же пьяница, сам знаешь, какие они вредные."

"Так, а чего вы голодали-то?"

"С пенсией задержка вышла. Мы же все на пенсии - мама, я и еще три брата. Все по инвалидности. Я уж думал, не выберусь на Пасху, но Бог смилостивился. Дали пенсию-то! Я сразу билет купил, пошел к настоятелю нашему, говорю по святым местам подаюсь. Он благословил, и я отбыл."

"Ловко."

Уходить не хотелось, я помолчал в надежде, что он спросит меня о чем-нибудь, но пермяк усердно обдувал свой чай."

"Пост-то держишь?" - продолжить беседу я.

"Нет! Куда там! Вот сейчас пирожное сожрал. Вкуснейшее, с кремом! Тетка одна дала. Раз дает надо брать! Да и где в дороге постную пищу искать, с голоду бы не опухнуть."

"Ну, запасся бы дома."

"Нет. Суетно все это. Не об этом думать надо. Христос сказал своим ученикам: Не думайте о хлебе насущном и сыты будете. Вон птицы ни жнут, ни сеют, а живут, да песни поют! А мы-то, что хуже?"

"Нет, мы лучше!"

"А вот это гордыня - самый страшный грех! Знаешь, как Бог своего ангела наказал, когда тот возомнил, что он лучше всех?"

"Как?"

" У-у! С треском попер с Небес! Лишил благодати навеки!"

И он опять рассмеялся своим восторженным смехом.

"Ты, что же? Всю Библию знаешь?"

"Нет, не всю. Всю-то ее разве познаешь! Наизусть, конечно, можно вызубрить. А вот чтобы познать - нет! Я сам Библию редко читаю, у меня зрение плохое. Ко мне само как-то приходит. Не знаю откуда."

"Может - дар Божий?"

"А че, может! А то откуда еще? Все от Бога."

"Может, в святые выбьешься?"

"Нет, это нет. Для этого Откровение должно быть. А вот Венца мученического возможно сподоблюсь."

"Это что ж за чин?"

"За веру пострадаю. Жизни лишусь."

"Как? Сам себя?"

"Зачем сам! Ты смотри, сколько сатанистов развелось - полчища несметные! Вот я сюда плацкартой ехал. Ну, денег-то у меня нет, а жрать охота. Сел я у окошка, сижу молюсь. Тут соседка моя спрашивает: "Ты чего там поешь?" Я говорю: "Молитву Господу Богу нашему и сыну его!" Она заинтересовалась, расспрашивать стала про веру, про жизнь загробную. С других мест к нам потянулись, сидим, про Бога говорим, обедаем. Благодать! Вдруг из соседнего вагона врывается сатанистка. Услыхала вражина, что я Христа славлю, и явилась. И давай орать, что Бога два! Смотрю, сейчас драться полезет. Встал тогда и говорю: "Бог один, но в трех лицах - Отец, Сын и Святой Дух!" Сказал и перекрестил ее святым знамением. Эх, как она испугалась! Аж зашипела, скукожилась вся и убежала. Бес в ней сидел, а Бес-то креста боится! Во как!"

"И у вас, значит, война идет."

"Ну, а ты как хотел?! Христос же сказал: "Не с миром к вам пришел, но с мечем!"

"Он еще, вроде, советовал ближнего любить."

"Правильно - люби! Но спуску не давай, если он против веры идет."

"Тяжело."

"А че? Отдохнем! Все отдохнем после Судилища. А сейчас нельзя, нет! Эх, а на поезд-то я не опоздал еще?" - спохватился божий опричник, полез по карманам, вываливая все на стойку. Я вытянул билет из его паспорта, посмотрел номер поезда и время отправления.

"Да тебе пора," - сказал, глянув на часы, - "уже, наверное, посадку объявили. Пойдем, я тебя провожу."

"Пойдем, а то мне одному боязно, как бы эти черти рогатые не растоптали."

"Какие черти?"

"Да троллейбусы эти. Шустрые такие и бесшумные главное! Только я на дорогу выползу, а они уж вот они - под боком пыхтят. А то еще подкрадется да и шуганет фанфарой своей. Сердце вон! Эх, я бы им рога-то поотшибал."

Мы вышли из кондитерской и направились к вокзалу.

"Ну, все! Прощайте, люди добрые, уезжаю!" - декламировал божий человек, счастливо озираясь по сторонам. "Погостил, причастился пора и дальше. Эх, время-то какое настает! Пасха! Целыми днями буду в церкви пропадать!"

"Молиться?" - привлек я к себе его внимание.

"И молиться и петь, да, просто, глазеть! Красотища ведь в храме Божьем! Кругом свечи горят, золото блестит, ладаном пахнет. А как Святые Врата отварят, да выйдет Патриарх! На душе ликование! Ну, а уж когда певчие запоют, тут сама Благодать меня охватывает. Иной раз и на ногах не устою, упаду на колени и плачу."

Мы подошли к нужному вагону, и я остановился. Мой восторженный брат усмотрел проводника, подал ему билет и паспорт. Я стоял за его спиной и ждал, когда он повернется, и мы простимся. Но не дождался. Он просто забыл обо мне, повел разговор с пожилой дамой, проходящей в вагон, та взяла его под руку и увлекла за собой. Вскоре они появились в вагоне и пошли по проходу. И я двинулся по перрону, наблюдая за ними в окна. Но он так и не посмотрел на меня.

Скоро поезд тронулся и пошел, увозя в своих недрах моего странного собеседника и его чудный замкнутый мир вечного ликования и радостной благодати. А я все стоял на перроне и смотрел им в след. Меня ждал мой "КОФЕ СО СГУЩЕНЫМ МОЛОКОМ".



© Юрий Медведько, 1999-2018.
© Сетевая Словесность, 1999-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Литературные итоги 2017 года: линейный процесс или облако тэгов? [Писатели, исследователи и культуртрегеры отвечают на три вопроса "Сетевой Словесности".] Владимир Гржонко: Три рассказа [Пусть Господь сделает так, чтобы сегодня, вот прямо сейчас исчезли на земле все деньги! Она же никогда Его ни о чем не просила!..] Владислав Кураш: Серебряная пуля [Владимир поставил бутылку рома на пол и перегнулся через спинку дивана. Когда он принял прежнее положение, в его руке был огромный никелированный шестизарядный...] Александр Сизухин. Другой ПRЯхин, или журчания мнимых вод [Рецензия на книгу Владимира Пряхина "жить нужно другим. журчания мнимых вод".] Чёрный Георг: Сны второй половины ночи [Мирно гамма-лучи поглощает / чудотворец, святой Питирим, / наблюдая за странною сценой двух мужчин, из которых в трусах - / лишь один.] Семён Каминский: Ты сказала... [Ты сказала: "Хочу голышом походить некоторое время. А дальше будет видно, куда меня занесёт на повороте"...] Яков Каунатор: Когда ж трубач отбой сыграет? [На книжной пристенной полочке книжки стояли рядком. Были они разнокалиберными, различались и форматом и толщиной. И внутренности их различались очень...] Белла Верникова: Предисловие к книге "Немодная сторона улицы" [Предисловие к готовящейся к изданию книге с авторской графикой из цикла "Цветной абстракт".] Михаил Бриф: Избыток света [Законченный дебил беснуется в угаре, / потом спешит домой жену свою лупить, / а я себе бренчу на старенькой гитаре, / и если мимо нот, то так тому...] Глеб Осипов: Телеграмма [познай меня, построй новые храмы, / познай меня, разрушь мою жизнь, / мой мир, мои идеалы, мечты. / я - твоя земля...]
Словесность