Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



КВАНТОВАЯ  ЛИРИКА


 


      * * *

      А я летала.

      Истинно, когда
      принять за воздух воду, а за крыльев
      движения - гребки. И чтоб вода
      была прозрачней воздуха...Чтоб были
      баллоны как приросшие к спине,
      точнее, вырастающие, словно
      всё те же крылья... птичьи? рыбьи?...

      Нет,
      похоже, виснет слишком много слов на
      естественнейшем действии - лечу!
      От жадности земного притяженья
      лечусь. От гулких сталетонных "чуд",
      которым только и дано движенье
      по воздуху, по страху перед "Бац!
      И - всмятку!" - это и назвать полётом
      позорно... Или жалкий ветропляс,
      где тело под куском раздутой плёнки
      на человека не похоже - кто б
      посмел сравнить парашютиста с птицей?

      Падения всемирного потоп...

      Нам воздух - не летать: мы в нём топиться
      ещё не разучились. Видит Бог,
      в нём толком даже и ходить не можем:
      все утомляемся и болью ног
      страдаем, жаром и ознобом кожи...

      А я летала.

      Не велел дышать
      в воде нам Бог, чем приказал поверить,
      что истинно летает - лишь душа.

      А телу всё равно пора на берег.

      _^_




      * * *

      Не живет поэзия без "ты"
      -сячелетий, прожитых попарно.
      ...гласную в костюме безударной
      я не выдам, так же, как кресты
      вместо подписей в контрактах брачных
      не сломаются и в самых мрачных
      тауэрах бесполой духоты,

      где уже поэзия - без "я"
      -вления народу и без хлеба
      из камней - возносится на небо,
      руки-ноги со стыдом тая,
      ибо нынче модны только крылья.
      Что тебе до сора, эскадрилья
      бабочек, и что до бытия,

      где не есть поэзия без "лю"
      -бой из двух десятков древних истин,
      что цепляют за душу когтистей
      якоря, иному кораблю
      не дающего сорваться с рейда -
      даже в бурю, даже в снах по Фрейду,
      где на аннотациях пилюль

      писано: поэзия без "боль"
      -шого мира, где ее не надо, -
      Кремль без Александровского сада
      (красота без воздуха), фа-соль
      в супе - и без помысла о Верди,
      "Тоска" с ударением на верном
      слоге, бесхарактерная роль.

      Отпусти поэзию. Пускай
      ходит кабаками, менестреля,
      голой вылезает из постели,
      посмотреть: не взломан ли сарай? -
      а не обязательно - на Геспер.
      Пусть излечит сифилис и герпес,
      прежде, чем - в неизлечимый рай.

      _^_




      * * *

      Вновь по улицам города возят мессу
      поклонения богу неандертальцев.
      Я намедни сказала сему процессу:
      "Вот глаза мои, но не увидишь пальцев", -

      и ошиблась. Не пальцы ли бьют по клаве,
      вышивая оттенки для скепт-узора
      социолога, плавающего в лаве,
      будто рыбка в аквариуме - не в море,

      где прекрасная юная менеджрица
      привселюдно вершит ритуал закланья
      женский сущности, сердца... Потеют лица,
      и у почек несвойственные желанья,

      и у печени в самом ее пределе
      пролупляется гордость так малосольно...
      У дороги, роскошный, как бомж при деле,
      серебристый от пыли, растет подсолнух.

      Он кивает ей: "Дева, менеджируешь...
      Вот и я тут - питаюсь, а не пытаюсь.
      Кто нам доктор, что сити - не сито - сбруя,
      пылевая, ворсистая, золотая...

      Кто нам Папа и все его кардиналы,
      кто нам Мама, пречистый ее подгузник,
      что кому-то премногого стало мало,
      что кому-то и лебеди - только гуси.

      Кто нам Бог, что сегодня ты устыдилась,
      как вины: ты - какая-то не такая...
      Не рыдаешь без сумки из крокодила...
      А всего лишь гердыня - и ищет кая.

      Он придет, пропылённый, как я, бродяга.
      Он придет - и утащит. Туда, где надо..."
      Лето. Менеджаровня. Пустая фляга.
      Нечем даже полить тебя, цвет без сада.

      Нечем было б утешиться, кроме вер, - да
      нечем даже развеситься, обтекая...
      Вновь на улице города злая Герда
      раздает нам визитки... "Какого Кая?"

      _^_




      * * *

      Расплаканная словь поэтящей души,
      где урвала любовь - вцепись и опиши.
      Как пожилой маньяк, мечтающий о зле,
      вроди ее в маяк, светящий на селе.

      Чтоб тётки между вил кудахтали о ней,
      как будто у любви другого смысла нет,
      чем ляскать на устах прыщом на языке.
      Где сумасшедший птах птенцов топил в реке,

      полуголодный ёж пожрал своих ежат -
      там ты не устаёшь словеть: пахать и жать.
      Возвышенный мак-мак... В хлеву из-под коров
      выгрёбывалась, как воробышек, любовь,

      пыталась улететь, захлебывалась в...
      Из проточелюстей выплевывалась ввысь.
      И все-таки спаслась, взвилась поверх стволов!
      Без хвостика и глаз. Зато без слов, без слов!

      Не видя, полетишь? А ей ещё на юг.
      Квохтали бабы: "Ишь!" Мечтали бабы: "Ух-х..."
      И малость в стороне, силёнкой будто вровь,
      летела рядом с ней расплаканная словь:

      "Устанешь, упадёшь, уснёшь в чужом саду,
      отяжелеешь в дождь - и я тебя найду.
      На северах, югах, вершина ли, вулкан -
      не плавок на ногах да липок мой капкан..."

      Восторженная гнусь поэтящей души,
      где урвала войну - вцепись и опиши.
      Где голод и чума, где молятся всуе -
      возвышенный мак-мак. Воздушное суфле.

      И так оно летит, покрытый ночью скат,
      со звездами в горсти, с луною у виска.
      И так оно плывёт, полнеба загребя
      под волглый свой живот: "Куда я без тебя?"

      _^_




      СИНХРОФАЗОТРОН

      Неделимым еси в Демокритовы веки -
      и его же устами неделим доказался.
      Но недавно решили (это были не греки):
      "Развались!" И распался. И снова распался.

      И не только, о, атом, что в моей волосинке
      миллионы тебя, но и самоё воздух
      соловотворный разбит на колы и осинки,
      и у каждого - свой, и у каждого создан

      фазо-трон. Троно... фас! (Трон - от слова "Не троньте!")
      И под каждым припрятаны крупы на зиму.
      Блеском квантовой лирики лаковый зонтик
      сто вторую по счету накрыл Хиросиму.

      Я пытаюсь бежать... Но из лироизвилин
      не выводят и тысячи смелых попыток.
      Я как маленький атом, который разбили,
      расстреляв без суда моего Демокрита.

      _^_




      КАРА-ДАГ

      Если не идет гора к Магомету,
      значит, у горы есть на то причины.

      Брось с горы монету, с горы монету
      прямо в моря пенного капуччино.
      Помнишь, как его небеса хлебали,
      как луна потягивала глоточки,
      как срывались глыбы и в их обвале
      было столько сюрреализма, точно
      мы не люди, что воспринять способны
      запах камня - не аромат сирени.
      К Золотым воротам плывем подобно
      аргонавтам, пьяным из уст сиреньих.
      И под этой аркой - морской камеей,
      и под этой аркой в разбрызгах блеска
      исто золотой, и руна рунее
      в эпицентре пламенного гротеска
      солнца на камнях, на волнах и чайках -
      кажется, что миг - и оно взорвется,
      и расколется голубая чашка
      в стенах перевернутого колодца,
      и поскачут вниз по камням монеты,
      притяженьем плоти земной влекомы...

      Кара-Даг не хаживал к Магомету,
      И они пока еще не знакомы.

      _^_




      * * *

      Поэт поэту - друг, товарищ и враг.
      Поэт - он не просто хомо, не лупу съест.
      А некогда был ты лучшим в моих мирах,
      а я рассекала первой - твоих окрест.
      А некогда ты без стука врывался в ритм,
      в метафору, метонимию и гротеск.
      А некогда я входила в тебя, как в Рим,
      сбивая, что палкою галочек, поэтесск -
      (сидят на издревоточенных в пыль ветвях,
      не видят, где им упасть, подстелить чего,
      и сами подстелют себя под себя же - бах!) -
      такое вот в нашей рощице истецтво.
      А я не в ответчиках, я не в лесу уже,
      уже не на пальме, прозрела, эволюци-
      онировала, как цыпленок от Фаберже,
      и вижу, где правда, текучая, будто ци.
      Пронзит меня насквозь и далее понесет
      идею о том, что ты более мне не Рим.
      А все потому, что мое непростое всё,
      и даже на капельку сердше, чем сердце, - Крым.
      А там, где не ведаешь ты, как любить его,
      а там, где не чувствуешь ты, как его любить,
      какой из тебя император? Карманный вор.
      Замыленный амфибратор. Всё просит пить,
      и кушать - глазами и гильзами, - лишаём
      пытается впалзывать к нам, векорукий Вий...
      Но утренним светом очищенный окоём
      уже не вмещает всех точек с периферий.
      Уже не вмещаешься. Так отползи за бан
      аккаунта, не окисляйся на нём, как медь.
      Поэте поэтови - антропофагурман.
      Поэт поэту - друг, товарищ и смерть.

      _^_




      * * *

      Стою, отдыхаю под липами
      под ритмы собачьего лая.
      Больна, как Настасья Филипповна,
      сильна, как Аглая.

      С короткими слабыми всхлипами
      река берега застилает...
      Люблю, как Настасья Филипповна,
      гоню, как Аглая.

      Мне б надо немного молитвы, но
      в спасение вера былая
      мертва, как Настасья Филипповна.
      Жива, как Аглая,

      лишь память. Врастая полипами
      в кровинки, горячкой пылает
      в душе у Настасьи Филипповны,
      в уме у Аглаи.

      Но либо под облаком, либо над
      землею - в полете поладят:
      с судьбою - Настасья Филипповна,
      с собою - Аглая.

      Я тоже не просто улитка на
      стволе. Оторвусь от ствола я.
      Сочувствуй, Настасья Филипповна.
      Завидуй, Аглая.

      _^_




      * * *

      Мы несвободны - от смены зимы и лета,
      в рабстве у солнца, дождя и причуд природы...
      В холод не выйдешь из кожи своей раздетым -
      в холод людской пустоты за пустой породой.

      В холоде этом она поражает очень:
      даже свершилось - как будто и не бывало.
      Мы все равно несвободны - от дня и ночи.
      Даже проспав трое суток, умрешь усталым.

      Мы все равно несвободны. За что сражаться?
      За несвободу свою от чужой неволи?
      Криноидее от камня не оторваться...
      Креноидеи на душу - морскою солью

      льются, волнами врываясь в земные поры,
      только земле эта соль - как ежу алмазы.
      Две несвободы схлестнутся в семейной ссоре,
      тысяча рабств революцией плюнет в массы -

      передерутся, помирятся, перепьются,
      а протрезвев, успокоятся в новых клетках.
      Мы все равно несвободны - от революций,
      вспышек на солнце и счастьишек наших редких.

      Свободолюбцы страдают - и поделом нам.
      Тихие винтики счастливы? Ну, спасибо!
      ...Милый, даю тебе в сердце пять лет условно,
      можешь уже не скрывать каземат и дыбу.

      _^_




      ОТТО  ВЕЙНИНГЕРУ  НА  ОЛ  И  ХАРАКТЕР"

      Я стучусь вам в книгу. Стук Вы
      мой встречаете со страхом.
      Я - Ничто с огромной буквы,
      сводня и рабыня "траха", -
      так с чего дрожать? Не бойтесь!
      Оттого ль, что не по плану
      мысль: Ничто - как сущность - больше
      чем любое нечто.

      Стану вас учить?
      Мой ум не столь щедр.
      Ладно (можно рот пошире):
      я о нечто знаю больше,
      чем любое нечто в мире
      о себе познало.

      ...Ноль же
      иль дурная бесконечность
      я, коли страдаю больше,
      чем блудливенькое нечто,
      от Любви?..

      Китай и Польша,
      Русь и бывшие команчи -
      все еси, поскольку больше
      я, чем ваше нечто, мальчик.

      _^_




      ЕДИНОЧЕСТВО

      ...Бессильным матом кроется полено
      противу смерти медленной в огне...

      В конкретно-данный миг
      во всей Вселенной
      не сущ никто,
      чтоб думал обо мне.

      Ни мама, ни подруга, ни любимый,
      ни Бог вокупе с аггелы Его...
      Такой вот миг - весомо-измеримо-
      циферблатированный в торжество
      недоменяемой модели мира.

      А по углам -
      не видно
      ни черта!

      Похоже, и они гуляют мимо.
      Оно понятно: комната пуста,
      в ней - ни души. Что побирать во плен им?
      И тела - ни. Похоже, даже - не...

      А есть ли я,
      понеже у Вселенной
      нет ни единой мысли обо мне?

      _^_




      * * *

      Вечор отсырелою крымской зимцою
      не вьюга нам выла по виктору цою,
      не хлопья пуржили лепёхами в лик,
      а просто прожили мы с Лёхою миг.

      А просто прожили, а просто поржали,
      а просто кого-то в себе испужали,
      как павка корчагин - не стыдно ему
      бесцельно прожи то тому, то тому.

      А после прожилки мгновение это
      куда-то свалило из нас как предмета.
      Видать, укатило, как леди с сумой,
      набитою яствами, к мужу домой

      на самом переднем бушприте маршлодки,
      там, там, где в водителя тыкалось локтем,
      в рычаг скоростей на спонтанной волне,
      с ночнеющим городом наедине.

      И вот, мы стоим, как удоды, без мига.
      И нам не поможет ни умная книга,
      ни дима билан, ни армен григорян,
      ни санта лючия, ни небо славян.

      И вот, мы стоим, как лохи, без мгновенья.
      И нас не спасёт ни церковное пенье,
      ни пиво, ни водка, ни млеко козлищ -
      там, там, где сияет и вьюга нам свищ...

      И вот, просолённою крымской зимищей
      мы, два капитана, сокровище ищем.
      Но нет у нас карты. И компас не тот.
      И штормля. И вновь продолжается год.

      _^_



© Марина Матвеева, 2016-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность