Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Dictionary of Creativity

   
П
О
И
С
К

Словесность




Читать и писать для того чтобы жить

Интервью писателя Романа Богословского с поэтом Борисом Кутенковым


Первая публикация: газета "Липецкий рабочий", сентябрь 2020

Есть в воспоминаниях близких о философе Николае Бердяеве такая фраза: "В тот день Николай Александрович делал все то, что и во все другие дни, - читал и писал в своем кабинете". Чтение и письмо - едва ли не основные составляющие жизни поэта, критика, в чем-то даже "менеджера от литературы" Бориса Кутенкова. Впрочем, наиболее подробно обо всем он нам расскажет сам.


Борис, давай сначала о простом: что составляет твой круг чтения? Сколько ты читаешь, скажем, в месяц, и что именно? И как складывается твоя читательская карта?


Моё чтение, как у любого человека, институционально связанного с литературой, делится на "профессиональное" и "бескорыстное". Если с "профессиональным" всё более-менее понятно - это то, что читаешь по долгу службы: рецензии для вверенного мне отдела культуры "Учительской газеты"; рукописи для разбора, присылаемые мне через страницу сайта "Pechorin.net"; материалы для портала "Textura" и др., - то про "бескорыстное" поговорить интереснее. Большая радость и редкость, если в какой-то момент они совпадают - и текст, присланный тебе, допустим, для газеты, ты сначала пробегаешь редакторским взглядом, предлагаешь автору правки (в таких случаях фактически невозможно сосредоточиться на собственно читательских эмоциях), а затем возникает потребность перечитать его уже "для себя", не по-редакторски, - или в газете, когда он уже выйдет, или специально распечатав.


Валерий Отяковский


Ольга Балла

Что касается "сколько в месяц" - точно подсчитать сложно. Правда, в последний год стал вести читательские дневники в компьютере - сподвигают меня к этому два активных книжника: литературовед Валерий Отяковский и критик Ольга Балла, читающие столь много и квалифицированно, что стыдно быть хуже них в этом отношении. Последняя как-то употребила выражение "человек-стимул" - вот они для меня являются такими стимулами: самому себе, "для вечности" описывать собственные читательские впечатления скучно и незачем. А когда первый стимулирует к этому в переписке, а вторая вызывает откровенную зависть тем, что сумела сделать из чтения профессию, - и сам активизируешь усилия. Могу сказать, что есть периоды в году, когда чтение составляет 90 % моего времени: это возможно в отпусках и на майские праздники, 4-5 раз в году, от 10 дней до трёх недель. Тогда беру рюкзак бумажных книг (электронной не пользуюсь, максимум - пдф в ноутбуке) и отправляюсь в Вологду, Череповец или Черноголовку. Это преимущественно мемуары, биографии, дневники и литературоведение: процент художественной литературы, в особенности прозы, в этом "бескорыстном" чтении минимален, хотя поэтические новинки отслеживаю регулярно. Обязательны толстые журналы и отдельные статьи из периодики - они как бы вне всего, в обязательном порядке. Тут помогает лента Facebook, в особенности страница главного редактора "Нового мира" Андрея Василевского, которую стараюсь просматривать несколько раз в неделю. Диапазон этих изданий предельно широк, но всё же "Горький", "Современная литература", "Новый мир", "Prosodia" доминируют (последний заказываю на бумаге и читаю от корки до корки, как до недавнего времени "Арион"; так же, стараясь ничего не пропускать, кроме прозы, читаю присылаемые Василевским номера "НМ" или свежий "Воздух"). Сосредоточиться на текстах, когда тебе постоянно пишут в соцсетях и по мейлу, сложно, поэтому сначала пробегаюсь по содержанию номера, а затем отправляю нужные статьи и подборки себе на мейл с пометкой "читать". В какой-то момент, когда понимаю, что могу на пару-тройку дней уехать к бабушке или в ту же Черноголовку и отрешиться от соцсетей, то, помимо обязательной работы за ноутбуком без интернета, беру с собой такой файл - который составлен из текстов, отправленных самому себе. Иногда получается под 400 страниц, но прочитываю обязательно, это давняя и въевшаяся привычка. И потом - я веду ежемесячную рубрику обзоров периодики на сайте "Год Литературы", так что считаю такую навигацию профессиональной необходимостью.

Ещё хотел бы отметить паблики о современной (и не только современной) поэзии в VK, которые просматриваю регулярно, - среди них наиболее интересными мне кажутся "Складбище" (ведомый литератором Горой Орловым), "Мне нравится, и я вам покажу" (куратор - поэт и создатель проекта "За Стеной" Михаил Бордуновский), "de profundis" (принадлежащий поэту, студенту Литинститута Роману Шишкову), "Орден кромешных поэтов" (поэта Ольги Скорлупкиной) и другие; в них (как, впрочем, и в периодике) иногда нахожу интересных авторов для своего "Полёта разборов".

Стараюсь, чтобы в неделе было как минимум два свободных дня, которые я провожу в Доме книги на Арбате или "Библио-Глобусе", - проснувшись, еду туда и сижу до самого закрытия магазина. В первом для этого оборудован прекрасный читальный зал, во втором можно спуститься в кафе. Что замечательно в такой практике - возможность снять абсолютно любую книгу с полки, прочитать (или пролистать, если не слишком заинтересует) и затем поставить на место, не покупая. До 2017 года, когда работы и востребованности было меньше, такое получалось регулярно; сейчас понимаешь, что, пока читаешь "для себя", мейл и соцсети ломятся от писем, залёживаются тексты, нуждающиеся в немедленном редактировании. И, честно скажу, мотивацию для такого самообразования каждый раз приходится изобретать "заново". Но понимаешь: если это чтение уйдёт из твоей жизни - можно просто остановиться в развитии, поэтому сопротивляешься обстоятельствам. И с горечью наблюдаешь профессионалов, которые потеряли подобную заинтересованность и даже отстаивают это "не читаю", не замечая, как постепенно утрачивают соответствие текущему моменту в литературе. А она меняется ежедневно, и наблюдать за этим хотя порой и грустно, но захватывающе.


Еще хочется узнать, как именно ты пишешь? У каждого же свой ритм, темп? Что ты пишешь, кроме стихов? Как часто?


Кроме стихов - пишу отзывы на рукописи начинающих авторов; анонсы готовящихся номеров "Учительской газеты" и обзоры выходящих номеров; письма, к которым стараюсь относиться со всем вниманием (есть несколько человек, которые так же относятся к эпистолярному жанру, вот с ними и ведём продолжительные письменные диалоги). Эти эпистолярии люблю больше, чем посты в "Фейсбуке", - даже отзыв о стихах честнее, когда не предполагается к публикации. Ещё критику - правда, не так часто, как раньше: теперь - только на книги, о которых, по Ахматовой, "если не напишешь, то умрёшь" (и хорошо, что тут ушла имитационная "профессиональная необходимость": выбираешь только то, по поводу чего искренне хочется высказаться). Однако такая опция - высказываться о книгах - постоянно присутствует в голове. Ещё - подводки и вопросы к интервью. Последний жанр вообще полюбил с годами - было время, когда я охладел к нему и предпочитал писать рецензии. Но, думаю, интерес к интервью вновь появился с развитием во мне диалогичности, когда более интересно стало спрашивать, нежели высказываться самому. А в предисловиях к интервью (которые, если не для газеты, стараюсь делать неформатными, писать личностно ориентированные лиды от первого лица, таким же образом составлять вопросы) можно раскрыть собственную точку зрения, и это будет читаться интереснее, чем твоя журнальная рецензия.

Прозой вот, правда, не занимаюсь: тут сказалась ранняя детская травма - попытка в 13-летнем возрасте писать детективы, мечты об их издании и негативная, даже насмешливая реакция на это родителей. Топал ногами, плакал, требуя поехать со мной в "Эксмо"; затем осаждал Дарью Донцову просьбами прочитать мой детектив (её регулярные "Боречка, я обязательно прочитаю" по телефону и следом статья в газете "Жизнь", из которой узнал, что она помогла издать свой детектив какой-то девочке, - моё первое серьёзное разочарование). Папа же, наверное, был прав, высмеяв мой детектив ("лучше бы тройки по химии не получал"): действие там происходило во дворике тюрьмы, где, соскучившись друг по другу, за столиками собрались бывшие сокамерники и в этот момент произошло убийство. (Смеётся). Но я отвлёкся. Иногда жалею, что после такой родительской реакции не нашёл в себе силы сопротивления и быстро переключился на другие увлечения, не связанные с литературой. Но, возможно, оно и к лучшему: я начал свой литературный путь (выражаясь высокопарно) с чистого листа, уже на 1-м курсе Литинститута, где мой руководитель семинара и мои однокурсники серьёзно отнеслись к моим занятиям стихами (не столь важными для меня поначалу) и внушили веру в талант, но уже в другом жанре.

Как именно пишу?.. Если это стихи или другие серьёзные тексты, требующие сосредоточенности, - то обязательно вне интернета. Стихи - непременно в одиночестве, отрешившись от мирской суеты; ночью, в телефон. Затем отправляю смс-ками двум-трём друзьям, которые готовы реагировать на них таким же смс-способом. Раньше, когда ноутбук (не подключенный к Сети) не было необходимости брать с собой, стихотворение переходило в тетрадь. Сейчас оно всё чаще минует рукописную стадию, из телефона перекочёвывает сразу в компьютер, а оттуда - в социальные сети, подвергаясь по мере этого движения минимальной правке (пока оно доходит до "смс-ного" варианта, уже складывается готовый вариант текста). У такого отсутствия рукописной стадии есть и положительная, и отрицательная сторона. Положительная - что избавляешь себя от нарциссического вглядывания в текст на протяжении всего последующего дня, что неизбежно, когда перед тобой тетрадь. Можно заняться чем-то другим. Отрицательная - по сути, та же самая: меньше возможностей для понимания того, что же ты, собственно, написал. А я утверждал и продолжаю утверждать, что стихотворение - уникальный источник самопознания, и именно перечитывая и анализируя его, ты переходишь в особое состояние - между творцом и воспринимающим, - сразу помогающее увидеть себя в отражённом свете.


Кстати, про социальные сети: ты часто выкладываешь собственные стихи на стене в FB. Скажи, такой подход не обесценивает ли творчество? Не делает его слишком доступным?


Не думаю, что такой подход способен как-либо обесценить творчество. "Слишком доступным" или "малодоступным" текст может быть только на стадии написания: социальные сети - только средство выхода в мир, не более того. Но я понимаю, о чём ты, Рома, спрашиваешь: у авторов, подсаженных на иглу лайков и фейсбучных комментариев, появляется особый зуд графомании, связанный с необязательностью письма, стремлением рифмовать повседневные впечатления. Слава Богу, я к таким стихотворцам не отношусь (хотя среди них есть мной любимые - и поэтому до боли жаль, что редакторы не всегда отбирают жемчужины из сонмищ ими написанного и опубликованного в FB). Я не так часто выкладываю собственные стихи, иногда они теряются среди ссылок на чужие - и собственные нон-фикшн - тексты, которые я обязан размещать как культуртрегер. К тому же не стоит забывать, что я часто бываю вне интернета ради сосредоточенности на творчестве и работе. Разместить новые стихи в социальных сетях - для меня, по сути, единственная возможность обратной связи (обычно в виде лайков, но лучше так, чем ничего) уже по возвращении в Сеть, когда миновали отзывы от тех дорогих моему сердцу друзей, которым отправлял их в смс-ках. По сути, этим всё и ограничивается, потом захлёстывает жизнь: уже некогда отвлечься на то, чтобы послать подборку в журнал, к тому же такие жесты - учитывая, опять же, мою профессию литературтрегера, - всегда могут втащить в болото коррупции, а с этим я стараюсь бороться, в том числе и в собственной голове.


А теперь обобщим два первых вопроса вот таким: как то, что ты читаешь и пишешь влияет на твою непосредственную жизнь, на быт, на отношения с людьми, на вообще социальную сферу, которая вокруг тебя?


Думаю, прежде всего возможностью саморазвития - тут мне, опять же, близка позиция Ольги Балла, которая акцентирует внимание на обильном рефлексирующем чтении как разновидности самоизменения. В таком аспекте оно становится самодостаточным - и не так уж нуждающимся в выходе в мир (на который влияет уже самим фактом того, что ты стал лучше); хотя, конечно, последнее - выход в мир - для меня тоже важно. Важно, чтобы люди читали инициируемые мной критические тексты, узнавали о самых ярких новинках поэзии и литпериодики, читали составляемые мной поэтические подборки: всё это, думаю, положительный мой вклад именно в развитие современной литературы.

А если конкретнее - на отношения с людьми и мою непосредственную жизнь (не как литературтрегера, а как человека по имени Борис Кутенков) влияет отрицательно. Родственники (я живу фактически на три дома: с отцом, с бабушкой и на съёмных квартирах) стремятся очистить пространство в небольшой квартире, и книги представляются им самым ненужным. Работа книжная и письменная - учитывая скромные гонорары - видится им чудачеством, и в этом смысле они не отличаются от 85% наших сограждан. Бабушка всю жизнь впахивала ради семьи и любое известие о том, что я работаю, вызывает единственный вопрос: "А тебе за это заплатили?". Гордости за мои достижения у них нет. Да и к тому же - человек читающий - вымирающий вид, если мыслить в больших масштабах и учитывать сегодняшний ритм жизни, мешающий сосредоточенности. Когда ты читаешь - ты не живёшь, не встречаешься с друзьями, не зарабатываешь. По сути, личная какая-то причуда, и в итоге приходим к тому, что саморазвитие - единственная для этого мотивация (вклад в развитие литературы - мотивация тоже спорная, учитывая, сколько всего происходит и без тебя на этом поприще).


Вопрос о проектах, в которых ты участвуешь или являешься их создателем. Я знаю, что "Полёт разборов" недавно возобновился. Что дала пауза, как проект видоизменится? Кроме того, ты вошел в состав жюри новой литературной премии - "Всероссийской литературной премии имени А. И. Левитова". Что еще в планах?


Да, проект возобновился 12 сентября, после полугодичной "коронавирусной" паузы. Пауза дала грустное, в общем, чувство, что могу обойтись без многого - в том числе и без "Полёта разборов". Он был важен и дорог, но когда возможность делать его отпала по понятным причинам, - стало ясно, что можно заняться ещё многим и многим: просто чтение, с которого мы начали, ничуть не менее важно. Я ужасно отвык от роли ведущего мероприятия (в "зумную" реальность я не вписался, мне это непросто психологически, поэтому с самым началом карантина оказался отодвинут на обочину публичного пространства и нашёл удовольствие в пребывании там. Перечитал, например, детские книги, и это было сильнейшее эстетическое впечатление). Поэтому проект перестал вписываться в ритм моей жизни, за это время появились новые интересные предложения о сотрудничестве, и теперь заново, со скрипом, привыкаю к нему. Однако на прошедшей серии прислушался к своим ощущениям: атмосфера вдохновила меня, как раньше, аудитория не растерялась за время карантина и пришли новые люди. К тому же возвращения проекта ждали: мне регулярно писали потенциальные авторы, присылали подборки. Среди них есть очень талантливые, и представить их и профессиональным критикам, и просто читателям, - в каком-то смысле мой долг. Изменения формата не будет: в настоящем виде - "живое" выступление автора, развёрнутые суждения профессиональных критиков, несколько комментариев из зала, моё заключительное слово, - он вполне устраивает и меня, и публику.


Игорь Буренин

Из главных же планов - выход третьего тома антологии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой рано ушедшим поэтам 90-х годов XX века; над изданием сейчас активно работаем с моими коллегами, Николаем Милешкиным и Еленой Семёновой. Есть просто замечательные находки - чего стоит один только Игорь Буренин (1959 - 1995), книгу которого мечтаю переиздать.


потерпи! я вернусь говорить на века
всею тяжестью дней ударяясь о небо -
как растительно выгнуты здесь облака
и окрепшего воздуха выпучен невод

где растут имена как моллюски в садках -
стрекоза и печаль наша хрупкая небыль
что в крови шевельнётся сочащийся стебель
и отнимут рассудок цветы и река

(Игорь Буренин)

Вообще, много планов на развитие книжной серии отдельных авторских сборников "Поэты литературных чтений "Они ушли. Они остались", в которой сейчас готовится третий по счёту. И - выпуск собственной - пятой - книги стихов в 2021 году: этому мешает всё (и культуртрегерство, и книжная серия, и психологические препятствия - мол, как можно сосредоточиться на себе, когда столь многие и многое ждут твоей поддержки). Но в какой-то момент понимаешь, что уже некуда тянуть: или сейчас, или никогда. Решил оставить себе ещё год, чтобы написать что-то новое и важное.


И напоследок ответь на такой вопрос: поэт и деньги. Есть какой-то план по выводу поэзии на заработки? Сколько можно поэтам работать на стройках и автомойках? Какие-то подвижки есть? Общество становится готовым покупать стихи или все еще нет?



"Живые поэты"

Думаю, нет - иначе бы так быстро не закрывались книжные серии в крупных издательствах, связанные со стихами, не стояло на грани закрытия одно из лучших поэтических издательств - "Воймега", - а крупнейший на сегодня проект, связанный со стихами, "Живые поэты" Андрея Орловского, имел возможность платить авторам хоть какие-то гонорары и не пробивался бы так трудно через издательские требования. Однако надо понимать, что как только мы говорим о продажах стихов, мы вступаем в разговор об отношениях на книжном рынке, который сейчас терпит убытки по многим причинам: пандемия коронавируса; общее падение интереса к чтению (и стихи, в природе которых - отражение многомерной реальности, разумеется, здесь не будут выигрывать по сравнению с учебниками, на которые есть огромные госзаказы, или лёгкой детективной литературой); монополизация книжного бизнеса одним издательским холдингом... Всё же есть ощущение, что это не мешает востребованности стихов, стремлению людей понимать, что это такое, и социализироваться в профессиональной среде, поэтому свой культуртрегерский труд я считаю нужным. Только этой весной, в карантин, появилось два профессиональных издания, связанных с поэзией. Первое - детище студентов Литинститута "Флаги", посвящённое преимущественно поэзии - причём любимого мной метареалистического тренда. Второе - проект (к тому же финансируемый) Дмитрия Кравчука и Ивана Купреянова "Современная литература", где много внимания уделяется просветительству для совсем начинающих, но и рубрикам, связанным с профессиональной поэзией (как, например, серия интервью о самых значимых поэтических новинках 2020 года, которую веду я). Не говоря уже об издании "западного" типа Logos Review of Books, которое (судя по первому номеру) не пишет о поэзии, но охотно откликнулось, например, на наш проект, связанный с рано ушедшими поэтами. Кстати, об упомянутых Иване Купреянове и Андрее Орловском - мне очень нравится их бизнес-жилка, довольно редкая для поэтов, и думаю, именно благодаря прагматизму таких людей поэзия пусть ситуативно, с помощью отдельных проектов, но всё же начнёт (да и уже начала) преодолевать рамки маргинальной ниши. Образ культуртрегера, его открытость, не переходящая в вульгарность и размывание профессиональных критериев, здесь тоже важны. Через социальные сети и страницу сайта "Pechorin.net" мне регулярно пишут люди, желающие отзыва о своих поэтических текстах, на все письма я охотно отвечаю, с некоторыми мы становимся друзьями, и это уже тенденция (не знаю, подмеченная ли кем-то, кроме меня), что они чаще всего обнаруживают большее понимание поэзии, бескорыстную любовь к ней, внимание к чужому творчеству, чем пресловутые представители московского "поэтического сообщества", поглощённые собой и сиюминутными заботами. Поэтому в планах - следить за современной литературной ситуацией, участвовать в ней и способствовать тому, чтобы талантливый человек преодолевал одиночество, связанное с кажущейся невостребованностью своего труда. Для меня это, честно говоря, важнее, чем заработки.




© Борис Кутенков, Ксения Сорока, Анарбек Аскаров, 2020-2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: День всех святых [Типичная семейная хэллоуинская вечеринка - в полном разгаре. Взрослые дяди и тёти в масках и костюмах всевозможных тварей, колдунов, ведьм и нескольких...] Ирина Надирова: Всему своё лето [Вечереет, и плоскость листа отражает восход. / Небо синее в крыши врезается, солнце алеет. / Летний ветер, мне кажется, петь о тоске не умеет. / ...] Светлана Пешкова: Всё тебе, бери! [Все дороги ведут не вдаль, а назад - домой. / Ты всегда возвращался - новый, чужой, родной. / Не спешил проходить, стоял у входной двери, / отдавал...] Юлия Малыгина: Но это ещё не тьма [Вниз и взлететь - чтобы мир перекручивать; / ласточкой взмыть и закончиться чучелом, / мягкой обложкой да бязевой строчкой - / чтобы по росту птичья...] Михаил Рабинович: Три рассказа [Подростки стали ласково сбрасывать друг друга за борт. С берега спасатель закричал им в микрофон: "Спокойнее, гады". Проплыла пара мoлодых хасидов. Он...] Дмитрий Воронин: Гиблое место [Известный на всю страну модный художник-портретист Миколас Самсонавас отправился в творческую поездку по Нечерноземью...] Илья Семененко-Басин: Стихотворения [на горизонте / есть точка, которая меня интересует / вернее, которая заинтересована во мне...] Юрий Татаренко: Сибирский Джокер [Сердца стук увязался за мной / На неспешную, в общем, прогулку. / Хватит вместе с огромной страной / В интернете искать пятый гугл...]
Словесность