Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




ВНИЗ  ПО  ТРУБЕ,  ВЕДУЩЕЙ  ВВЕРХ...


Все! Сдан последний экзамен. Теперь остается ждать решения Приемной комиссии.

Мы сидим вечером в комнате общежития Механического института, что на Фрунзенской набережной, и готовимся к ужину. Нас четверо. Один из нас, которого мы зовем "дядя Паша" потому что он старше нас, вчерашних школьников, уже отслужил в армии. Он завел в нашей комнате "военную коммуну" со строгой дисциплиной и "сухим законом". Но сегодня можно расслабиться. Скидываемся на пиво. Тянем жребий, кому идти.

Стук в дверь.

- Привет! Как дела? Я не опоздал?

Это - Юрка. Он когда-то жил с нами, но провалил первый экзамен и перекинул свои документы в Институт холодильной промышленности. Он приходил к нам часто и всегда к ужину.

- А я вам гостя привел. На вахте попросили проводить, - сказал Юрка.

- Здравствуйте, гостя примете? - вошел в комнату мой улыбающийся отец.

- Привет, ты как здесь оказался? Как ты меня нашел? - ошарашено спросил я.

- Оказался я здесь обыкновенно - поездом. А найти твое общежитие было нетрудно. Ты забыл, что я - питерец.

Отец поставил на пол свой маленький чемодан и большую картонную коробку.

- Вот, ребята, это вам подарок из Крыма. Разбирайте! - сказал он, после того, как мы обнялись и я познакомил его с ребятами.

В коробке оказались овощи и фрукты. Ребята были в восторге!

- Нам этого надолго хватит, - сказал рассудительно "дядя Паша".

Отца торжественно усадили за стол. Юрка вызвался сбегать в магазин.

- Бидон не забудь взять, - назидательно подсказал ему "дядя Паша". - И пиво бери только из "нашей" бочки. Ты знаешь, где она стоит.

Мы распределили обязанности. Одни приступили к чистке картошки, другие взялись нарезать овощи для салата.

- Куда вам столько картошки? - удивился отец.

Но когда мы ему показали огромную сковородку, нашу гордость и зависть всего общежития, он успокоился. Но ненадолго. Ему еще раз пришлось изумиться, когда из-под кровати была извлечена "посуда" для салата. Большой эмалированный таз.

- Вы что, каждый день так ужинаете? - спросил отец.

- Нет, - ответил Вовка из Воронежа, - только, когда у нас гости.

- А гости у нас почти каждый вечер, - вставил "дядя Паша".

Когда вернулся Юрка с вином и пивом, салат был готов и картошка была "на подходе". Под "мировой" салат, - здесь у нас "шефом" был Рафик из Ферганы, - мы начали с разливного пива. Под картошку, по которой "специалистом" считался я, хорошо пошел популярный портвейн "777".

Вечер прошел прекрасно. У отца было отличное настроение. Они нашли "общий язык" с "дядей Пашей": "бойцы вспоминают минувшие дни".

После ужина Юрка вызвал меня в коридор и спросил:

- Ты где собираешься укладывать отца на ночь?

- Черт! Я сам ломаю голову, - ответил я. - Вообще-то, у него за городом живет брат.

- Ты что? Зачем отцу отправляться куда-то на ночь? - сказал Юрка. - Ты оставишь отца на своей кровати, а ночевать пойдем ко мне в общежитие.

Мы вернулись в комнату, и я сообщил отцу о нашем решении.

- Это далеко? - забеспокоился отец.

- Да нет, не волнуйтесь, - сказал Юрка. - Это здесь рядом, на Московском.

- Ну, тогда ладно, - успокоился отец.

Мы с Юркой попрощались. Я предупредил внизу вахтершу, что отец остается ночевать.

Была теплая августовская полночь. Город еще не спал, но уже затихал. Мы, весело болтая, пересекли мост через Обводной канал и вскоре подошли к общежитию "Холодильника". Это было старинное пятиэтажное здание, еще довоенной постройки, с высокими и широкими окнами. Под козырьком подъезда лампочка в плафоне тускло освещала улицу.

Мы открыли дверь и вошли в вестибюль. Вдруг Юрка остановился.

- Черт, у нас новая вахтерша! Давай мимо нее, не торопясь. Только на нее не смотри, - прошептал он.

Я двинулся вперед, но тут же услышал за спиной:

- Молодые люди, вы это куда? Пропуск!

- Да Вы что, меня не узнаете? - начал Юрка. - Я живу в сорок пятой комнате. А этот товарищ со мной.

- Я вас не знаю. А посторонним после двенадцати вход в общежитие вообще запрещен, - загородила дорогу вахтерша.

Юрка пытался ей что-то объяснить, но вахтерша, еще нестарая женщина, вероятно, до этого служившая в "органах", была непреклонна.

Юрка отступил, и мы вышли на улицу.

- Что будем делать? Назад в наше общежитие? - спросил я. - Но тебя туда тоже уже не пустят.

- Подожди, - ответил Юрка, разглядывая полуосвещенный фасад дома.

- Смотри, на третьем этаже в одном окне нет света. Нам надо туда, - вдруг сказал он.

- Ты что, спятил? - удивился я. - Как мы туда заберемся? И почему ты решил, что там никого нет? Может, уже спят?

- Это просто, - взбодрился Юрка. - Прежде всего, по кирпичным уступам в стене мы легко заберемся на козырек над входной дверью. Дальше, смотри, на уровне третьего этажа идет широкий карниз, по которому мы пройдем до нужного нам окна. И все. И потом, я уверен, что там никого нет. Это - окно холла третьего этажа, которое никогда не закрывается.

- Ну, ты даешь, - только и сказал я.

Юрка довольно ловко вскарабкался на козырек, который был на уровне между вторым и третьим этажами. Затем без труда, подтянувшись, поднялся на карниз и прошел по нему до окна. Но окно все-таки оказалось закрытым. Юрка влез на половину корпуса в открытую форточку и открыл изнутри задвижку. Вход свободен. Я быстро проделал то же самое. На улице не было ни души.

Когда я влез в окно, Юрка уже включил свет, и я огляделся.

Мы оказались не в холле, а в большой комнате, в которой стояли четыре железные кровати с голыми матрасами. Посреди комнаты был стол, уставленный пустыми бутылками. Юрка стоял у двери и уже убедился, что открыть ее изнутри невозможно.

- Так, и что теперь? - спросил я.

Вид у Юрки был растерянный, но он бодрился.

- Ложимся спать. Утром что-нибудь придумаем.

Мы сняли с окон длинные, черные, пыльные шторы. Завернулись в них и улеглись на кровати. Но сразу заснуть не могли.

- Послушай, - спросил я Юрку, - а почему у тебя не было пропуска?

- Какой пропуск? Его у меня уже давно забрали. Я вам не говорил, но я и здесь провалился на экзамене. Меня пропускали в общежитие знакомые вахтерши, которые об этом не знали. А вот сегодня не повезло.

Затем возникла новая проблема. Накаченный пивом мочевой пузырь требовал освобождения. Пришлось воспользоваться оставленными бутылками. Скоро я услышал, что Юрка последовал моему примеру. Но под утро мы, наконец, уснули. И проспали!

Когда я открыл глаза, в окно без штор вовсю било солнце. За окном был слышен шум проснувшегося Московского проспекта. Юрка стоял у открытого окна. Я подошел и выглянул. Под нами шли люди. Рядом находился завод "Электросила" и люди шли на работу со станции метро и с трамвайной остановки. Это была настоящая демонстрация!

- Ну, и как мы будем теперь выбираться? - спросил я. - Прыгать с карниза на этих людей? Если не сломаем ноги, то задницу отобьем точно!

- Я уже продумал, - спокойно ответил Юрка. - Выгляни в окно и посмотри налево. Там недалеко от нашего окна проходит водосточная труба. Мы спустимся по ней.

- Ты что, с ума сошел? Ей, наверное, полста лет. Она нас не выдержит, - удивился я. - Да и что подумают эти люди? Они вызовут милицию, приняв нас за воров.

- Ну, воры, положим, днем по окнам не лазят. Так что милицию никто вызывать не будет. А труба выдержит, если она простояла, как ты говоришь, полста лет.

- Ладно, хватит болтать! Время идет. Я пошел, - подвел итог дискуссии Юрка.

Он вылез из окна. Почти бегом прошел по карнизу и, схватившись за трубу, быстро спустился вниз. Мало, кто из прохожих успел что-нибудь понять. Но некоторые остановились и посмотрели вверх на открытое окно. Теперь предстоял мой выход.

Когда я выбрался на карниз и пошел к трубе, внизу уже собралась приличная толпа зрителей. Раздались сочувствующие голоса.

- Ой, разобьется! - это женский.

- Держись, парень, не дрейфь! - это мужской.

Остальные - в том же духе. И лишь только одна старушка догадалась спросить у Юрки:

- А что он там делает?

Спускаясь по трубе, я услышал за спиной его ответ:

- Понимаете, мамаша, мой приятель забыл ключи от нашей комнаты на столе...




© Михаил Колесов, 2012-2018.
© Сетевая Словесность, публикация, 2012-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Литературные итоги 2017 года: линейный процесс или облако тэгов? [Писатели, исследователи и культуртрегеры отвечают на три вопроса "Сетевой Словесности".] Владимир Гржонко: Три рассказа [Пусть Господь сделает так, чтобы сегодня, вот прямо сейчас исчезли на земле все деньги! Она же никогда Его ни о чем не просила!..] Владислав Кураш: Серебряная пуля [Владимир поставил бутылку рома на пол и перегнулся через спинку дивана. Когда он принял прежнее положение, в его руке был огромный никелированный шестизарядный...] Александр Сизухин. Другой ПRЯхин, или журчания мнимых вод [Рецензия на книгу Владимира Пряхина "жить нужно другим. журчания мнимых вод".] Чёрный Георг: Сны второй половины ночи [Мирно гамма-лучи поглощает / чудотворец, святой Питирим, / наблюдая за странною сценой двух мужчин, из которых в трусах - / лишь один.] Семён Каминский: Ты сказала... [Ты сказала: "Хочу голышом походить некоторое время. А дальше будет видно, куда меня занесёт на повороте"...] Яков Каунатор: Когда ж трубач отбой сыграет? [На книжной пристенной полочке книжки стояли рядком. Были они разнокалиберными, различались и форматом и толщиной. И внутренности их различались очень...] Белла Верникова: Предисловие к книге "Немодная сторона улицы" [Предисловие к готовящейся к изданию книге с авторской графикой из цикла "Цветной абстракт".] Михаил Бриф: Избыток света [Законченный дебил беснуется в угаре, / потом спешит домой жену свою лупить, / а я себе бренчу на старенькой гитаре, / и если мимо нот, то так тому...] Глеб Осипов: Телеграмма [познай меня, построй новые храмы, / познай меня, разрушь мою жизнь, / мой мир, мои идеалы, мечты. / я - твоя земля...]
Словесность