Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



Тебе не может больно быть. Ты слово...


 


      * * *
              LS

      Пожалуйста, не будь счастливой. Я
      еще тебя хочу читать и плакать.
      Пожалуйста, не подавай мне знака,
      что может быть работа, дом, семья -
      иное, кроме острой наготы
      и крыльев, называемых словами,
      в тебе. Ты дорога мне, оригами
      из рифм и смыслов высшей красоты.
      Пожалуйста, я так хочу читать,
      как ты легко и ярко умираешь.
      Ты жерло, ты не женщина. Ты залежь,
      к тебе - не прикасаться, но листать.
      Пожалуйста, не будь из плоти. Ведь
      твоя реальность упростит тинктуру.
      Не помещайся в человечью шкуру,
      оставь любовь, горение и смерть.
      Не по земле твой невесомый путь.
      Сверши его. Я знаю. Ты готова.
      Тебе не может больно быть. Ты слово.
      Не будь счастливой. Я прошу - не будь.

      _^_




      * * *

      я слышу плавниковый шелест
      смотрю на тропку к проходной
      людской поток идет на нерест
      и не встречается со мной
      плывет разменивать на мелочь
      себя по графику труда
      икру по бисеринкам мечет
      всплывает брюхом иногда
      я словно рыбка золотая
      смотрю на эту кутерьму
      и над потоком пролетаю
      не пригождаясь никому

      _^_




      * * *

      ключи находятся на вахте
      а я нигде не нахожусь
      в дк на сцене как на плахе
      по тонкой струночке держусь
      блин
      путаю
      на эшафоте
      стою подобием свечи
      стихи
      вы все во мне живете
      ненаходимые ключи

      _^_




      * * *

      Очень хочется водки, но я вспоминаю - не пью
      и не кушаю вредного, четко живу по режиму,
      и не чувствую больше прохладную руку твою,
      проходя по земле, где деревья не стали большими.
      Проходя по земле, каблуками целуя асфальт,
      из которого лезет случайно посеянный тополь,
      понимаю - мне не о ком плакать и некого звать
      на отдельно невзятом горящем куске хронотопа.
      На отдельно невзятом - горящем, как сердце мое,
      как луженые трубы сухого и жадного горла.
      Невесомая птичка отчаянно звонко поет
      и себя поднимает в крутую небесную гору -
      высоко, высоко. А я так же иду по земле,
      разделенной людьми на кварталы, квадраты и сотки.
      Я иду по земле - а как будто бреду по золе.
      Я уже не умру. Не умру. Просто хочется водки.

      _^_




      * * *
                Саше Аносову

      Мальчик застенчивый слушает диск Успенской.
      На Дерибасовской лето, кабриолет
      розовый едет. Мальчик измучен спешкой,
      снегом, работой. У мальчика счастья нет.
      Где-то на Брайтоне шепчущими губами,
      хриплыми нотами гладит свой микрофон
      дальняя женщина. Мальчик бредет дворами.
      Зимняя Тверь искажается в странный сон;
      в страшный, и мальчику холодно и погано,
      мальчик не хочет в пустую квартиру - спать
      снова один. Но, как черный курок нагана,
      stop нажимает и падает на кровать.
      Он засыпает. Спать - это ведь не спиться,
      это полезно, и будто бросает вспять.
      Мальчику снится стареющая певица,
      Мальчику снится, что он не один опять.

      _^_




      * * *

      Я наблюдаю черную луну,
      горбыль моста задумчивый и хмурый,
      стальную воду, смога пелену
      и смазанные контуры фигуры
      твоей - не в ожидании меня
      и даже не в предчувствии рассвета.
      Стрижи по небу чертят и звенят,
      и кажется - мы выпили все лето
      свое; по капле, спешно, по глотку,
      и дальше будет ничего и страшно.
      Но я к тебе
      бегу
      лечу
      теку,
      и остальное более не важно.

      _^_




      * * *

      Лежим, запутавшись в словах.
      Бежим скорее прочь отсюда!
      Но вновь просеиваем прах
      и отрекаемся от чуда.
      Опять сжигаем корабли,
      вспять поворачиваем реки
      и застываем на мели -
      без ничего,
      без слов,
      навеки.

      _^_




      * * *

      я занавесился
      уснул
      я не желаю бдеть и слушать
      как бог
      на лунную блесну
      удит кочующие души
      я сплю
      и мотыльки стучат
      в бумажный купол абажура
      и новый день уже зачат
      в котором небо зло и хмуро
      в котором без тебя
      опять
      и жизнь
      как крик
      со дна колодца
      в котором счастья негде взять
      и бог за удочкой смеется

      _^_




      * * *

      Друг друга выжгли до костей
      и драли счастье с потрохами,
      пилили мебель и детей
      и пахли жжеными стихами.
      Ласкались пальцами в золе,
      губами горькими спекались,
      найти пытались путь во мгле
      и находили, и сбивались,
      и сбились вовсе. Вот черта.
      То, что за ней, - осталось с_нами.
      Смотри, какая пустота,
      какая смерть, смотри, меж нами.

      _^_




      * * *

      из усталого тела вновь высекать искру
      электротехника
      сложносплетенье схем
      осень ждет
      я думаю что вот сейчас умру
      не пойму зачем
      и мне снова кажется
      быть бы навеселе
      как по чину электрику
      было бы хорошо
      все починим
      все сложится
      сердце-щелчок-реле
      и вопрос решен
      запаяем контакты
      станем опять дружить
      говорить
      протирая ветошью
      все что во лжи и рже
      конденсаторы боли
      параллельно включенные в жизнь
      горим
      наливай уже

      _^_




      * * *

      Круг общения сузила до себя
      и аорту сузила, как зрачок.
      Моя в Лету канула судия,
      я сижу за печечкой, как сверчок,
      никуда по холоду не хожу,
      твой верстой обматываю район,
      и твержу сама себе, и твержу
      что "я" можно вырезать из "вдвоём".
      - В этом слове отсутствует буква "я"!
      ...Леонид Аркадьевич, перестань...
      И иду по полю небытия -
      в бездыханность сузившая гортань.

      _^_




      * * *

      Как рыба об лёд, ты билась в моих руках.
      Но я не Изо_льда, а ты не Тристан, ей-ей.
      Любив тебя больше, чем можно сказать в стихах,
      я плакала горше, отчаянней и больней.
      По парку, где Пушкин мальчишечкой-сорванцом
      с распущенным воротом лазал по веткам лип,
      мы молча бродили, и мраморное лицо
      случайного сфинкса размазывалось, как трип.
      Упруго и четко меж нами вилась строка,
      и неба синел ослепительный купорос.
      Вот это в руке ощущение плавника
      приходит во сне - я выныриваю из слез,
      которые - льдом, и которые - через край.
      И хочется прошлое вырезать из груди.
      Плыви, моя рыба, пожалуйста, уплывай.
      И ты, Александр Сергеевич, уходи.

      _^_




      * * *

      иди спать
      пожалуйста
      спи один
      в эту ночь
      ночь
      это не сотня лет
      смотри
      вот я в нагромождении льдин
      смотри
      я была
      и вот меня нет
      уплыла по этой ночной слюде
      под студеной памятью и зимой
      между звезд
      в огромном пустом нигде
      меня нет
      не думай
      иди домой
      спи без снов
      последний мой
      как всегда
      пусть спокойно бьется
      красный комок пустой
      и не слышь
      как
      выбравшись из-под льда
      я озябше-тихо зову
      постой

      _^_




      * * *

      Наблюдаю, как сходятся тени,
      словно чётки кручу в голове.
      Саша Блок и Сережа Есенин,
      и Бориска из города Е...
      Почему эти славные люди
      от стихов и себя устают,
      барабаны с патронами крутят,
      режут руки и горькую пьют?
      Почему в этом мире волшебном,
      где алмазам подобны слова,
      от пронзительной боли душевной
      не спасают бухло и трава?
      Доктор даст мне таблеток и чаю,
      умно щурясь сквозь дым папирос,
      потому что я тоже, я знаю,
      как ответить на этот вопрос.
      Но не вылечить этой болезни,
      рассыпается жизнь по звену...
      И, как грустная птица из песни,
      я собой промежуток замкну.

      _^_




      * * *

      молись за меня молись
      смотри
      я лечу вниз
      смотри
      я в конце пути
      лови меня подхвати
      лови на разрыв рук
      весь хаос моих букв
      всем жаром своих слов
      где вех и болиголов
      возьми меня положи
      глаза мои завяжи
      молитву составь скорей
      из трав облаков ветвей
      вложи ее в губы мне
      смотри
      ничего нет
      но в самой груди тьмы
      есть свет
      из него
      мы
      и с нами еще бог
      он слышал
      он все смог
      поднял подхватил спас.
      он сильный
      он здесь
      в нас

      _^_




      * * *
              Щ.

      Мальчик и папа ловили крабов
      ночью с фонариками в Крыму.
      С камня смурная рябая жаба
      хмуро глядела на кутерьму.
      Мальчик в ладошке сжимал фонарик -
      лучиком тоненьким тьму пронять
      и обещал кинуть в воду шарик,
      чтоб на удачу его сменять.
      Папа, такой же худой, белёсый,
      только постарше на тридцать лет
      молча себе задавал вопросы -
      те, на какие ответа нет.
      Думали оба, склоняясь лбами,
      глядя в шумящую пустоту.
      Мальчику холодно,
      вот бы к маме,
      папа подносит ладонь ко рту...
      С самого детства эти тайны
      в сердце, как гвозди - и навсегда.
      Крабы засели в ночные гайны,
      вечный секрет не сдает вода:
      что там за птица так рассвисталась
      и почему не тепло от звезд,
      плачет ли женщина, что осталась
      где-то за тысячу дальних верст?

      _^_



© Любовь Колесник, 2016-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]
Словесность